26. Живое и мёртвое

Мы стояли на крыльце избушки и с тревогой вглядывались в приближающуюся тучу. Ну, то есть, это бабушка вглядывалась с тревогой. Мой спектр эмоций был значительно шире. Мне было стыдно, что не проверила, действительно ли застыла соседка. А всего-то и надо было — проследить подольше и понять, что она дышит. Кроме того, я откровенно паниковала от того, что она может здесь учинить… Ну и, конечно же, лихорадочно пыталась найти выход.

— Бабуль, — позвала я. — Что делать будем?

— Что-что, — вздохнула бабушка. — Биться будем.

— Не на жизнь, а насмерть?

— Не бойся, второе мне уже не грозит, — усмехнулась она и, развернувшись, вошла в дом.

— А что грозит? — Я последовала за ней в комнату, увлечённо наблюдая, как опытная ведьма умелым жестом вскрывает телевизор. Вместо электронно-лучевой трубки внутри обнаружился целый склад предметов разной величины. — Ух ты, а у меня такой же есть?

— А что, уже нашла что-то? — Бабушка хитро взглянула на меня.

— Мы часы вскрыли, — призналась я. — И там были какие-то ингредиенты. Черепа ещё…

— Это для отдельных ритуалов, — кивнула она. — Нужные вещи, не сомневайся.

Она вытащила пяльцы, длинную золотистую иглу и катушку с переливчатой нитью. Я удивлённо уставилась на предметы, и дёрнулась, когда игла сверкнула, посылая блик мне в глаз. А потом я вдруг вспомнила, как бабушка учила меня вышивать. Вот прямо на этих пяльцах.

Не удержавшись, я потянулась к книге и снова пролистала. Надписи стали более чёткими и уже почти везде читаемыми. И чего там только не было. А самое главное — всё, написанное здесь, я помнила из наших с бабушкой занятий.

— Бабуль, — позвала я. — А чего Антонина Петровна хочет?

— Тебя хочет, — вздохнула бабушка. — Пока инициацию не окончила. И книгу забрать.

Я плотно сжала губы, прижав томик к груди. А потом пошла дальше, подняла подол платья и засунула книгу за резинку шортов.

— Не отдам.

— И правильно, не отдавай. — Она как раз закончила складывать вещи обратно в телевизор, прикрыла тайник и поднялась на ноги. — Драться будем.

Я проследовала за бабушкой на улицу, и, следуя её примеру, села на крыльцо. Мне на колени тут же лёг твёрдый планшет с закреплёнными листами и уголёк.

— Знаю, ты это не любишь, но помощь мне пригодится, — пояснила бабушка, беря в руки пяльцы. А в следующий момент протянула мне иглу и катушку с жемчужной нитью. — Будь добра, вдень нитку.

Я улыбнулась. Всё это было как-то так… По-домашнему. А ещё — я абсолютно точно знала, что именно бабушка от меня ждёт. Мы с ней уже практиковали подобное, на даче, когда я была ребёнком. Правда, тогда это носило форму игры: нашей задачей было довести соседа дядю Васю до дома. Процесс усложнялся тем, что дядя Вася в эти дни бывал пьян в стельку, и земля под ногами оказывалась чересчур прямой и ровной для его походки. В те разы бабушка вышивала ему под ноги тропинку, зачастую ведущую прямо сквозь соседские заборы, а моей задачей было вовремя пририсовывать на его пути кочки и сучки, чтобы было за что ухватиться, да изредка вызывать порыв ветра, чтобы помочь соседу принять вертикальное положение. Я обожала те упражнения. Тем более что, стоило дяде Васе переступить порог, все наши художества истаивали без следа, оставаясь без свидетелей.

Однако сейчас задача была другой — задержать. И, подумав, я принялась рисовать овраг. А бабушка начала вышивать вокруг него болото. Привычные действия отозвались внутренним восторгом. Я понимала, что вряд ли смогу ещё когда-нибудь вот так посидеть с таким родным мне человеком на крылечке, и поэтому хотелось просто наслаждаться каждым вдохом. А ещё хотелось слышать её голос.

— Объясни мне одну вещь, пожалуйста, — попросила я. — Мы же сейчас хотим просто замедлить вон ту черноту, да?

Я кивнула на тучу, которая уже подобралась неприлично близко. Подумав, я пририсовала встречный ветер. Понятно, что туча лишь сопровождала тех, кто двигался по земле, но дополнительное сопротивление точно не помешает.

— А потом что делать будем? Или ты позвала помощь?

— Не звала я никого. Но это и не нужно. Нам осталось лишь дождаться, пока завершится инициация, а там ты просто уйдёшь.

— Никуда не уйду! — возмутилась я. — Оставить тебя один на один с опасной ведьмой?

— Куда ж ты денешься, — усмехнулась бабушка. — Да и не такая она и опасная. Она, вон, всю черноту через ваш мир тянет. А как ты уйдёшь, то дверца закроется, и всё развеется.

— И Антонина Петровна развеется? — Мне это не нравилось. Развеется — это, конечно, слово хорошее, только не понятное. За сколько всё исчезнет? Как долго бабушке тут без меня драться? В идеале, конечно, закончить с наполнением книги до того, как соседка до нас дойдёт — но как это ускорить?

За размышлениями и рисованием высокого песчаного валуна я не сразу заметила хищную улыбку на губах бабушки. Она выводила нитью какой-то ну очень уж замысловатый узор.

— Бабуль, что случилось? Почему ты улыбаешься?

— Потому, что ты хороший вопрос задала. — Она сделала ещё с десяток стежков и завершила вышивку крестиком. А потом поднялась на ноги, взяла узор двумя пальцами, отделила от ткани, расправила и швырнула вперёд. Чернота моментально поредела, в облаке образовались дыры. А потом всё замерло. Я заворожённо уставилась наверх.

— Она не развеется, нет, — проговорила бабушка. — Она останется здесь.

— Здесь? — удивилась я. — Разве здесь можно остаться? Это же…

— Здесь живые не живут, да, — подтвердила бабушка. — Но ничего, этот недостаток исправится довольно быстро. — Она приколола иголку к пяльцам и спрятала всё в карман передника. — Дверь была открыта лишь для одного, и выйдет отсюда только один.

Я отложила бумагу и поднялась на ноги, пытаясь стряхнуть с пальцев сажу.

— Я правильно поняла, что инициация завершится, когда заполнится книга? — уточнила я. Получив утвердительный кивок, продолжила мысль. — А как-то ускорить этот процесс можно?

— Неужели тебе моё общество надоело? — пошутила бабушка.

— Я переживаю, — вздохнула я. — Иначе бы хоть весь вечер с тобой проговорила.

— Знаю, прости. Ускорить никак нельзя. Но завершится всё скоро, надо лишь…

Она не договорила. Резко замерла, натянулась струной. Вытащила из кармана передника горсть крупы, веером кинула под ноги. А потом вскинула руки и стремительно зашевелила пальцами, выплетая какой-то пока не понятный мне узор.

Прищурившись от внезапно налетевшего ветра, я вгляделась в пространство. Ветер нёс сухие частички пыли, которые врезались в глаза, больно жалили кожу и норовили забраться в рот. Из-за этой же пыли было сложно разглядеть что-либо дальше околицы.

Бабушка раскинула руки, отпуская нечто неосязаемое… А секунду спустя у меня как будто глаза раскрылись. Я увидела. Золотистое свечение, слетевшее с кончиков пальцев, понеслось к частоколу и окутало его сверкающим одеялом. Воткнутые в землю палки увеличились в размере и потянулись вверх, вырастая в два, нет, в три раза. На верхушках кольев словно из воздуха возник ряд черепов, и их глазницы ровно засияли красным светом. Ветер стих — остался снаружи, а во дворе пыль осела, оставляя после себя серый налёт.

И теперь я видела то месиво ярких красок, бушующих снаружи. Они метались, закручивались вихрями и разбивались о преграду. Вот взвился вверх фонтан из переплетения пурпурного, мадженты и фуксии. Вот его прошил насквозь поток ультрамарина и изумруда.

— Я их вижу, — прошептала я. — Я вижу потоки.

Бабушка подарила мне взгляд полный гордости и искренней радости.

— Потерпи ещё чуточку. Немного осталось.

И в этот момент ворота содрогнулись от удара. Бабушка вытянула вперёд руки, выпуская сноп оранжевых искр. Повинуясь внутренним ощущениям, я повторила её жест, каким-то образом усиливая поток. В голове промелькнуло и исчезло обоснование наших действий. Уверена, эта страница в книге только что окончательно заполнилась.

Ещё один удар сотряс частокол. Ворота пошатнулись, но остались на месте.

— Да откуда у неё такая сила? — процедила я. — Она же одна, а нас двое.

— Она не одна, — прошипела бабушка. — Она вызвала помощника.

— И какого же?

Вместо ответа бабушка крутанула запястьем, и ворота укрепились сверкающим алым щитом.

— Знаешь, что хотела сделать та русалка, когда привязала тебя к кругу? — спросила она вместо пояснений.

— Какой-то сатанинский ритуал с вызовом демона.

— Именно. Но русалочке помешали, а Антонина всё успела.

Я похолодела.

— Серёжа, — выдохнула в панике. — Он же оставался там, с ней! Она что же, его принесла в жертву?

— Всё с ним в порядке, — отозвалась бабушка, из последних сил удерживая щит. — Он на пороге застыл. А демона надо было звать именно сюда. Тоня бы его просто не дотащила.

Меня успокоили даже не её слова, а тот факт, что не так давно Серый Волк заверил, что с Серёжей всё в порядке. Вряд ли он бы дал своего подопечного в обиду на собственной территории.

Я облегчённо выдохнула… А потом грянул третий удар. Ворота отлетели от частокола и рассыпались в щепки, не достигнув земли. На пороге возникла фигура соседки. А возле неё стоял… чёрт. Хороший такой чёрт, высокий, с рогами. Я бы даже сказала, демон. Но как-то уж больно неорганично это определение звучало применительно к волшебному лесу и избушке на курьих ножках. Ой, да кого я обманываю? Это был именно демон, с огромным мускулистым телом, копытами, красной кожей и почти человеческим лицом.

Я проследила за капельками крови, слетающими с запястья соседки. Они растворялись в воздухе и в виде багровой дымки устремлялись в сторону стоящего рядом существа, сплетаясь вокруг его шеи в замысловатый узор.

— Наличие у жертвы магических способностей увеличивает шанс успеха ритуала в несколько раз… — прошептала я, вспоминая слова Миланы, сказанные перед ритуалом. Значит, вот чего добивалась русалка… Что ж, если принять в расчёт длину его рогов, размер копыт и размах хвоста, то отомстить таким монстром можно кому угодно. И даже не один раз.

— Ты что наделала, дура? — прогремела бабушка. — Ты зачем сюда демона привела? Это же вообще другой фольклор!

— Зато он сможет тебя на место поставить! — прохрипела соседка. Её заметно шатало. Интересно, сколько уже крови она вот так выпустила.

— Но какой ценой, Тоня?

Я смотрела на демона и видела, как дёрнулась его щека, а по лицу пробежала гримаса отвращения. Очевидно, жителю преисподней совершенно не нравилось находиться на таком импровизированном поводке. Впрочем, его можно было понять.

— А он тоже развеется? — поинтересовалась осторожно.

— Нет, этого придётся изгонять, чтобы он всё здесь не пожрал, — отозвалась бабушка.

— Так, может, всё-таки помощь позвать?

— Не успеем уже.

Антонина Петровна оперлась о частокол и подняла руку, указывая на нас дрожащим пальцем.

— Уничтожить, — приказала она хрипло. И демон рванулся вперёд. В тот же миг бабушка с силой втолкнула меня внутрь избушки, запрыгнула сама и захлопнула дверь. Повернула ручку замка, набросила цепочку, задвинула щеколду и выдохнула. Но времени расслабляться не было: дверь сотряслась от удара. Бабушка ухватила меня за запястье и потащила вглубь помещения. Хотела согнуться, но закряхтела и схватилась за спину.

— Лорочка, достань, пожалуйста, со дна дивана…

Я тут же опустилась на колени и зашарила рукой под диваном. И через мгновение с удивлением нащупала длинную рукоять предмета, примотанного к дивану снизу. Потянула в сторону, вытаскивая на свет.

— Это что? — изумилась я.

— Меч-кладенец, разумеется.

— Неужели, тот самый?

— Один из многих, — фыркнула бабушка. — Ты же не думала, что он существует в единственном экземпляре?

Дверь содрогнулась от мощного удара, и мы уставились на неё.

— А ты крупу зачем рассыпала? — спросила невпопад.

— Так, от некоторых видов нечисти помогает.

— А от демонов, очевидно, нет?

— Как видишь.

Дверь слетела с петель, и на пороге возник демон. За его спиной маячила заметно побледневшая от потери крови соседка. Между нами — прихожая и два дверных проёма. У меня в руках зажат меч, который по длине едва не уступает длиннющим демоновым когтям.

В голове пронеслась мысль, что, если выживу, пойду в оперативники. Пусть меня научат. С оружием обращаться хотя бы.

— Бабуль, иди в дальнюю комнату, — сказала мягко, отступая к стене.

Миг — и рогатое чудище переступило порог избушки. И тут же согнулось под тяжестью собственного веса. Послышался смешок.

— Ты же не думал, что я не защитила порог? — раздался бабушкин голос.

Демон заревел и взмахнул хвостом, опрокидывая на пол висевшее на стене зеркало. Потом выпрямился и сделал следующий шаг, теперь в комнату. Рога напрочь смели притолоку. Деревяшка с жалобным треском качнулась и повисла на гвозде.

Бабушка отступила ближе к окну, и я стиснула зубы: значит, не уйдёт, не спрячется. Ладони вспотели, и сейчас я больше всего боялась, что меч просто возьмёт — и выскользнет из моих рук. Внезапно подумалось, что если я сегодня дала отпор собственному начальнику, то уж с демоном-то точно справлюсь. Что мы там не видели? Рога? Копыта? Пфф.

Когтистая лапа пролетела над головой, и я едва успела присесть и отскочить в сторону. Вместо меня когти смахнули лампу с высокого комода, отправляя в недолгий полёт. Защита квартиры явно действовала на зверюгу: он двигался неуклюже, через силу. Трясущимися руками я подняла меч и направила на демона.

— Целься в солнечное сплетение, — подсказала бабушка.

— Убей её! — раздалось от порога, и я заметила, как на красном лице демона дёрнулся уголок губ. В следующий миг узор на шее налился чернотой. Он ощерил пасть и вновь через силу шагнул ко мне. Ему явно было больно. И вряд ли он действительно хотел меня убивать.

По спине пробежала дрожь, вздымая волоски на затылке. В ушах стучала кровь, причём звук больше всего напоминал рёв дикого зверя. Странная реакция организма.

Перехватив рукоять поудобнее, я подумала, что вот умный человек на моём месте бы не сомневался. Рубанул бы по ослабленному противнику, а потом сжёг тело. Но, кажется, за последние сутки я неслабо так поглупела. Поэтому я крутанула мечом, беря замах, и опустила лезвие на полосу багровой дымки, тянущейся от запястья соседки к шее демона.

Честно, у меня не было совершенно никакой уверенности, что что-то получится. И никакой уверенности в том, что я поступаю правильно. Просто ударить его в солнечное сплетение, как говорила бабушка… Нет, наверное, при всём желании бы не смогла.

Зато теперь я стояла с опущенным мечом и в ужасе глядела в чёрные глаза двухметрового монстра. А монстр в свою очередь ошеломлённо разглядывал меня.

Нападёт? Или не нападёт? Возможно, сейчас он сожрёт нас всех. И, судя по его размерам, даже не подавится. Жаль, что я так и призналась Волку в своих чувствах. Наверное, потому, что только сейчас смогла в полной мере их осознать, просто представив, что больше никогда-никогда в жизни его не увижу. Боже, о чём я вообще думаю в такой момент?

— Ой глупая… — протянула бабушка, но я даже не шелохнулась. Лишь следила, как тонкие губы монстра медленно растягиваются в широком оскале, обнажая клыки. К горлу подкатил ком. Если сейчас эти зубы вцепятся в меня… Плавно, очень плавно демон вытянул вперёд когтистую лапу и положил её мне на плечо. А потом едва заметно кивнул и с тихим пшиком растаял в воздухе.

Ещё несколько секунд я смотрела в пространство, а потом начала медленно оседать на пол. Не от ужаса — просто тело внезапно скрутила невероятная боль. Растеклась по венам, превращая кровь в раскалённую лаву и сводя судорогой все конечности. Я закричала, пытаясь сбросить с себя это чувство.

— Тише, внучка, тише, — подлетела ко мне бабушка. — Это инициация. Она заканчивается.

— Больно, — прохрипела я.

— Знаю, милая, так бывает.

Я с надеждой вгляделась в глаза бабушки, участливо застывшей надо мной. Её лицо излучало доброту и участие, и мне безумно захотелось ещё раз её обнять, прижать к себе сухонькое тело, вдохнуть запах пыли и свежей выпечки…

А ещё через миг бабушку смело волной силы. Её тело пробило стекло балконной двери и вылетело наружу, перевалившись через перила. Я зашипела и резко обернулась, пытаясь выхватить темнеющим взглядом нападающего. Антонина Петровна приблизилась размеренным шагом и брезгливо отшвырнула кончиком домашней туфли выпавший из моих пальцев меч.

— Не стоит забывать про противника, — проговорила она. Правой рукой она зажимала рану на запястье, из которой ещё недавно текла кровь. — Эх, Лорочка, вот выпила бы обезболивающее — и ничего бы не случилось. Сколько раз тебе повторяли, что старших нужно слушаться?

— Слишком часто. — Голос звучал сдавленно от накатившей боли. Но спустя пару мгновений боль стала отступать. В глазах больше не темнело, мир не кружился. Тело ещё жгло изнутри, но значительно слабее. — Что с бабушкой?

— Оклемается, что с ней будет, — хмыкнула старушка. — Её даже смерть не взяла. А от одного слабенького удара точно не развалится.

Насчёт слабенького я бы поспорила. Но вслух сказала другое.

— Чего вы хотите?

— Разве тебе бабуля не рассказала? — удивилась соседка. — Дар хочу получить. Свой по праву.

— Не ваш, — покачала я головой. Я чувствовала, как тело начинает наполняться лёгкостью, но не была уверена, сколько это продлится. Надо было тянуть время.

— Значит, будет моим, — оскалилась соседка. — Сейчас ты мне отдашь книжку, и я вернусь обратно в мир живых. А ты можешь оставаться с бабушкой, я не против.

Как интересно. То есть, чтобы перенестись вместо меня, ей нужно всего лишь получить заполненную книгу? Ну надо же…

— Где книга? — рявкнула старушка.

— В сумке, — соврала я. — На кухне.

— Хорошо. — Антонина Петровна повела пальцами, и на ладони заиграло чёрное пламя. — Веди. И смотри, без фокусов.

Медленно кивнув, я поднялась на ноги и, намеренно пошатываясь и тяжело ступая, двинулась в сторону кухни.

— Ну вот видишь, Лорочка, — сокрушалась тем временем старушка, — говорила я тебе, надо было скорее замуж выходить. Деток рожать. И про часики говорила. Да ну теперь уж не тикают. Так и осталась ты… одинокой и бездетной.

Мозг лихорадочно искал выход. Книги в сумке не было — она по-прежнему была спрятана у меня под платьем. И когда соседка об этом узнает, то я точно останусь здесь — меня просто прибьют на месте.

Стоп. Если инициация почти завершена, то я наверняка должна знать какие-нибудь заклинания?.. Подумав секунду, я шевельнула пальцами и принялась выводить первое пришедшее на ум плетение.

— Сумку давай, — прозвучало над ухом. — И без глупостей.

Я плавным движением подняла сумку и швырнула её в лицо соседке, а сама выбросила сгусток энергии в противоположном направлении, вдребезги разбивая окно. Дальше пришлось пригнуться, чтобы увернуться от летящего в меня чёрного пламени. Когда оно разбилось о стену, мне понадобилось не больше секунды, чтобы перемахнуть через подоконник и выпасть на улицу. Единственной неприятностью оказался разорванный в процессе подол платья, но кого это в наше время волнует, правда?

— А ну стоять, дрянь! — донеслось сверху. — Надо было тебя сразу прикончить! Ещё пять лет назад. Пожалела на свою голову.

Я огляделась и кинулась к бабушке, сидевшей на земле в паре метров от меня. К счастью, она выглядела неплохо.

— Скорее, бежим! — взмолилась я. — Нужно тебя спрятать!

— Не переживай, — попыталась успокоить бабушка. — Лучше возвращайся к себе. Я же вижу, ты готова.

Я действительно была готова. Всё моё существо кричало отпустить контроль и провалиться в реальность. Но я держалась на чистой силе воли. Потому что не собиралась оставлять свою любимую бабушку один на один с опасной ведьмой.

— Я тебя не брошу, — выдохнула я.

— Как трогательно, — раздался голос. — Не бросай, конечно. Сдохнете вместе.

За то время, пока я пыталась поднять бабушку, соседка успела спуститься с крыльца и обогнуть дом. На её на руках плясал огонь, и она медленно приближалась к нам, картинно поигрывая пламенем. Интуиция вопила о смертельной опасности. В ушах второй раз за сегодня послышался чей-то рёв, а я встала впереди бабушки, заслоняя её собой. Конечно, она говорила, что стоит мне исчезнуть, как соседка потеряет источник силы… Но это ведь наверняка произойдёт не моментально, и уж отпустить смертоносное плетение она точно успеет.

— Ты что делаешь? Беги! — зашептали сзади, но я не послушала. Мои пальцы выплетали защитный узор. Но медленно, слишком медленно: я не тренировалась в этом много лет, и пальцы заметно растеряли ловкость. Соседка заметила, что я делаю, и презрительно усмехнулась. А в следующее мгновение спустила с пальцев огонь. Я вскинула ладони, отпуская неоконченное защитное плетение. Её огонь врезался в мою преграду, на миг замер… И смёл, почти не заметив.

В ушах в третий раз послышался рёв зверя, а в следующее мгновение словно из ниоткуда в воздухе передо мной возник…

— Карл? — выдохнула я. Просто мощное тело заслонившего меня от огня медведя было украшено новогодней шапочкой. Медведь стоял, оскалившись, и с его шкуры медленно стекало пламя, не причиняя видимого вреда. От удивления я лишь на миг ослабила контроль и, к собственному ужасу, ощутила, как меня куда-то утаскивает.

— Нет! — пискнула я, оборачиваясь. — Я не хочу!

Последнее, что я успела заметить перед тем, как провалиться в реальность — это ободряющая улыбка бабушки.