Глава 11 – Слабо?

Нина

— Да ладно! — хором потянули все сотрудницы моего салона и даже несколько посетительниц рты раззявили, когда я чистосердечно поведала о том, кто именно оказался моим тренером в проклятом «Record-Gym».

— Слушай, — потянула Сёма, — ну я бы тоже умотала, сверкая пятками, на твоём месте при таком раскладе. А что? Я со своим Колясиком уже почти десять лет в браке, плюс ещё три встречались, но до сих пор у меня будильник стоит на час раньше, чем у него. Как раз хватает, чтобы за это время сбегать в душ и привести себя в порядок: лицо нарисовать, причёску начесать, духами вкусненькими облиться. И потом эту красоту ему под нос сунуть, мол — на, гляди, как тебе в жизни повезло.

— Вот! — подняла вверх указательный палец Карина. — Именно об этом я недавно своей сестре и толковала. Мы же, бабы, любим ушами. Готовы любого гада на груди пригреть, без рода и племени, лишь бы мастерски лил нам сахарный сироп в наши доверчивые локаторы. А мужики любят глазами. Им красоту подавай. И если баба после брака забила на себя, принялась расхаживать в засаленных халатах, в недельках до пупа, да с гулькой на голове, то пиши: «пропало». Мужик решит, что этот мамонт уже убит и освежёван, а значит, надо бы пойти и найти нового: красивого, с причёской и на высоких каблуках. Вот и у сестры муж пришёл к точно таким же выводам. Итог очевиден и незамысловат — любовницу завёл.

— Погодите, — замахала я руками, — вас куда-то не туда унесло.

Не девы красные уже раздухарились и их было не остановить. Поток сознания пёр из всех щелей.

— Правильно! — заголосила Машка. — А тут получается, перед этим Мишей наша прекрасная Нинель должна не при параде задницей крутить, а с потной и красной мордой лица на раз-два-три по дорожке бегать?

— А он такой: «ещё подход»! — сунул к нам нос Эдик.

— А она такая: «будь ты проклят!», — рассмеялась Маринка.

— Как романтично, — захохотала постоянная посетительница, которая выкрашивала у Карины ногти в термоядерный оранжевый цвет.

— Короче, Нина, — порешила Сёма, — ты поступила правильно. Осталась бы и, считай, он тебя сделал. А так ты дала ему чёткий посыл: приличную девушку на нормальное свидание приглашать надо, а не вот это вот всё непотребство творить.

— Да не хочу я идти с ним ни на какое свидание, девочки, — неубедительно фыркнула я, но Асемгуль разошлась не на шутку.

— Хочешь, не хочешь — это уже дело десятое. Но то, что он желает на минималках тебя завалить — это и ежу понятно.

— Поддерживаю, — подошёл ко мне Эдик и присел на краешек моего стола. — Сама посуди, Нин, он ведь не в роскошный ресторан тебя повёл фуа-гра есть за бешеные тыщи. Нет! Он как-то пронюхал о твоих планах, может, даже реально за тобой следил, а потом бац — и себя к тебе в тренеры прописал. И неплохо на твоих лишних килограммах заработал, между прочим, раз абонемент у тебя невозвратный.

— Вот мудак, а! — завопила Камила.

— Какая гадость ваша заливная рыба! — скорчилась Сёма.

— Да, — согласно кивнула я, — со стороны ситуация ещё ничего, можно перетерпеть. Но в разрезе совсем печаль.

— И чего делать будешь, Нин? — с неприкрытой жалостью глянула на меня Машка.

— Пока не знаю, — пожала я плечами.

— Я знаю, — воскликнул Эдик радостно и даже в ладоши захлопал.

— Ну-ка? — прищурилась я на один глаз.

— Сделай так, чтобы он сам от тебя отказался и предложил сменить тренера!

— Это каким же образом? — вопросительно приподняла я одну бровь.

— Ну, — ехидно захихикал Эдик, — можно перед тренировками супчику горохового навернуть.

— Боже! — заржала Машка, пока я категорическим образом пребывала в шоке от таких советов.

Но Эдик был в ударе и не собирался тормозить.

— Ещё можно не мыться несколько дней и устроить ему газовую атаку. Или допустим…

— Так, стоп! Замолчи! — гаркнула я, пока девчонки покатывались со смеху.

— А чего нет, Нин? А ещё можно обвинить этого качка в домогательствах и его вообще уволят к чёртовой бабушке.

— Ты кто такой, мальчик? — фыркнула я и тоже поддалась всеобщему веселью. — Как ты сюда попал? Иди домой, тебя уже мама ищет.

Эдик форменно обиделся, что его блестящие идеи не оценили по достоинству. А я только отмахнулась от этой ереси и вновь загрузилась насущным вопросом: быть или не быть… мне худой?

До самого вечера голову ломала, на работе и пока ехала домой в метро. И почти решилась на кардинальные меры, когда неожиданно в уже закрывающуюся створку ржавой консервной банки, зовущейся лифтом, сунулась могучая мужская рука.

Красивая рука. Эх…

С венами такая вся выпуклыми. С запястьями широкими, покрытыми светлыми волосками. С аккуратно подстриженными ногтями. И я знала, чья была эта исключительная конечность. Жаль только, что досталась она нехорошему человеку.

— Ух, успел, — зашёл в лифт святой Михаил и встал напротив меня, окидывая мою персону с ног до головы оценивающим взглядом.

— Угу, — хмыкнула я, не имея никакого желания любезничать с этим противным персонажем.

— Ну привет, что ли, трусиха, — выдал эту дичь сосед и улыбнулся криво.

Собака сутулая! Ну всё!

— Трусиха? — фыркнула я, а затем и вовсе рассмеялась. — Чья бы корова мычала, Миша.

— О чём ты? — нахмурился он, упираясь одной рукой в стенку лифта над моей головой.

Вот же чёрт! Здоровенный какой. Мало того что раскачанный бычара, так ещё и ростом своим подавлять удумал. И запахом! Чем он там вообще натирается с утра? Какими благовониями или афродизиаками, что так отпадно пахнет? Нет, я, безусловно, его ненавижу, но сколько ж можно?

Прикрываю на мгновение глаза и тяну носом, ловлю явные ноты корицы, апельсина и бергамота, ванильного мороженого и сочной розы. Господи, как же вкусно! А может, забить на всё и выспросить название этого термоядерного пахучего коктейля и прикупить себе его, чтобы просто нюхать ежедневно и кайфовать, а?

Не, так низко я никогда не упаду.

— О чём я? — выпала я из темы разговора на короткое мгновение, но тут же потрясла головой, прогоняя наваждение и вновь вернула себе боевой настрой. — О том, что это ты втихую, как крыса, за моей спиной провернул коварный план и втюхал мне безвозвратный годовой абонемент с собой любимым в главной роли.

— А как мне ещё было к тебе подкатить?

— Никак! — зарычала я.

— Вот! — и снова ласковая улыбка зверя прорезалась на этой бородатой морде. — Кручусь как белка в колесе по твоей милости и строго исходя из ситуации. Будь ты более покладистой, я бы тебя уже давно…

— За деньги трахнул? — перебила я его поток сознания. — Помню-помню, можешь не освежать мне память.

— Не нравлюсь я тебе, да?

— Совершенно.

— Ладно. Ты мне тоже не нравишься. Красивая до одури, сочная и спелая, но такая противная, что аж зубы сводит.

— Сам ты противный! — рявкнула я и рванулась от него, радуясь, что скрипучая металлическая коробка всё-таки дотелепалась до последнего этажа и милостиво распахнула свою пасть передо мной, суля свободу от этого святого на всю голову человека.

— Не спорю. Но это я, почему такой противный? Потому что у меня одной строптивой блондиночки под боком нет, — дёрнул он меня на себя, и я по инерции вписалась в его грудь. Стальную. Сильную. И вот прям так эпично вписалась, как об этом обычно пишут в низкопробных любовных романах.

— Простоквашино пересмотрел? — прищурилась я на один глаз.

— Сейчас не это важно, Булочка…

— Не зови меня так, — решительно дуксанула я его кулаком в грудь и зашипела.

Больно!

— Важно будешь ли ты ходить на тренировки или нет?

— Я планирую любой ценой сменить тренера!

— По скидке шёл только я.

— Я доплачу!

— Это было предложение одного дня и теперь уже неактуально.

— Какой же ты гад, Миша, — охнула я и покачала головой.

— Да при чём тут я? Это руководство клуба так решило, вообще-то, а ты меня во всех смертных грехах винишь? Да я святой человек!

— Это я уже в курсе.

— Вот!

— Отпусти меня, — дёрнулась я от него.

— Придёшь на треню завтра или нет?

— Нет!

— Начнём с растяжки, Булочка.

— Пусти!

— Потом пойдём на кардио и будем долго и упорно… бегать, — и каждое слово он говорил так, будто бы в прошлом успешно работал в сексе по телефону.

— С Дашей своей бегай, упырь ты эдакий!

Святой гамадрил заржал. Откровенно так, от души. А потом утёр с глаз проступившие слёзы веселья и выдал на непереводимом:

— Вот знаешь что? Ничего не буду пока комментировать. Так будет веселее и эпичнее.

А меня его приподнятое настроение выбесило вконец. Подняла ногу и со всей дури наступила этому полудурку каблуком на егокроссовок. Он же, на моё счастье, сразу меня отпустил, а я рванулась открывать дверь собственной квартиры. И почти уже управилась с этим, планируя скрыться в её недрах, как получила болезненный упрёк в спину.

— А я знаю, почему ты струсила, Булочка.

— Оставь свои упоротые умозаключения при себе! — зарычала я.

— Ни фига! Сказки мне тут рассказываешь про белого бычка. И пусть я, по твоим словам, противная сутулая собака, но всё же я тебе нравлюсь.

— Чего? — ускоренно разложилась я на атомы от шока.

— Другого объяснения просто нет и быть не может. А иначе, почему ещё ты бы стала отказываться от тренировок со мной?

— Может, потому что я тебя ненавижу?

— Не, всё это лишь бравурные отговорки.

— Думай что хочешь, — фыркнула я, хотя и чувствовала, что внутри у меня ожил настоящий вулкан, грозясь вот-вот устроить извержение.

— Ну или тебе банально слабо, — произнёс сосед, гремя уже своими ключами и проворачивая замки.

Ну всё!

— А тебе слабо заткнуться, Миша?

— Только если ты завтра придёшь на тренировку.

— Да пошёл ты!

— Вот и посмотрим, кто у нас тут с яйцами, — и так дурашливо поиграл бровями, что мне незамедлительно захотелось вновь всечь ему своей сумкой по башке. Жаль только, на этот раз в ней не оказалось ничего увесистого.

— Я прямо сейчас могу дать ответ на этот вопрос.

— Отлично! Сделай это, и я из своего кошелька верну тебе стоимость твоего абонемента. Зуб даю!

— Ага! — тыкнула я в его самодовольную рожу пальцем. — Прижучила я тебя всё-таки, стыдно стало, да?

— Да, Булочка, очень стыдно, — как-то спокойно выдал святой Михаил и посмотрел на меня чересчур серьёзно, так, будто бы у него действительно водилась совесть.

У-у-у, упырь!

Но несмотря на все эти невероятные фортеля, я не нашлась, что ответить этому невыносимому персонажу. Только показательно фыркнула в последний раз, а затем развернулась и скрылась от наглых мужских глаз в тишине своей квартиры. Испекла румяную шарлотку и сварила рассольник на говяжьей косточке. Но на достигнутом не остановилась, а вдогонку ещё и драников целую тарелку нажарила.

Вот до чего меня этот просто Миша довёл! До белого каления!

А уже готовясь ко сну и методично намазывая лицо и декольте ночным питательным кремом, я вдруг услышала тихий разговор с соседского балкона.

— Как вкусно пахнет-то, Миш!

— Соседка издевается, — пробурчал он. — Хочет, чтобы мы тут от обильного слюноотделения кони двинули.

— Дурак ты, Миш, — рассмеялась звонка Даша.

— А я разве спорю? Это вообще моё кредо — сначала делать, потом думать.

— Иди обниму… и не кручинься, я тебя и такого, глупенького люблю…

Психанула в момент.

Подорвалась с постели и закрыла окно и балкон, что были нарастопашку. А затем накрылась подушкой с головой и приказала себе спать. Вот только проснулась ни свет ни заря. Хмыкнула и попылала горделиво в душ.

— Нравится он мне, пф-ф-ф! Да как же!

Решено. Худею!

Потому что нечего меня на слабо брать! Так-то!