Глава 14 – Ням!

Нина

Такой чудесный день! Солнышко светит, птички поют и на душе у меня так непривычно хорошо, что хочется пуститься в пляс. Но вместо этого я принимаюсь заниматься полезными делами: надраила квартиру, поменяла постельное бельё, отыскала в недрах шифоньера давно купленную пижаму из натурального шёлка, которую спрятала почти год назад и благополучно забыла куда.

Охнула от счастья и захлопала в ладоши. А затем тут же нацепила на себя невесомые тряпочки и подмигнула своему отражению:

— Вы не любите кошек? Вы просто не умеете их готовить.

И грациозно, томной походкой от бедра, потопала на кухню, где завела тесто на пирожки, закинула в мультиварку вариться говяжью косточку и принялась рыться в морозильнике, раздумывая, из какой ягоды-малины сварить компот.

— Вишенка! Ням, — облизнулась я.

Водрузив пятилитровую кастрюлю на плиту и приготовив все компоненты для будущего компота, я принялась за начинку к пирожкам: сделала толчёночку с обжаренными грибочками и, конечно же, не забыла про лук с яйцом.

А там уж закрутилась, как белка в колесе.

Но дело с готовкой у меня всегда спорилось: харчо получилось на славу, пирожки вышли румяными и пышными, а компот так вообще манил своим чудесным запахом невероятно.

Я тут же наполнила себе кружку ароматным напитком до краёв, налила тарелку наваристого супчика и прихватила себе два пирожка. О том, что святой тренер Всея Руси запретил мне жирное и жареное, я благополучно забыла. Отварными грудками я питалась всю неделю, а пустые бульоны на воде и честном слове уже стояли у меня поперёк горла.

Да и скинула я уже аж целых три килограмма. Надо бы и притормозить, а то от счастья быть так стремительно худою, могу и скончаться поспешно.

Чревато!

И вот она я, краса-округлые-телеса, уселась за стол и только уж было поднесла ложку харчо ко рту, как в дверь мне позвонили.

— Вот за что мне это всё? — задала я резонный вопрос безмолвным пирожкам, но всё-таки встала с пошатывающегося табурета и двинула в прихожую.

А там вздохнула печально и, не глядя в дверной глазок, распахнула дверь.

И обмерла немедля.

— Здрасьте, Нина, — вымолвил святой Михаил и растянул свои идеальные губы в самой очаровательной улыбке, которую я у него когда-либо видела.

Где-то внизу живота меня отчаянно скрутило жарким спазмом, но я только выше задрала нос, напоминая себе, что мои сны лишь обман сознания. И вообще, проблематика вопроса только в том, что я баба в самом соку, а мужика у меня не было уже слишком давно. Почти вечность!

Вот и потянула нечистая поглядывать на всяких бородатых гамадрилов. Тьфу!

— И вам не хворать, Михаил, — пролопотала я чинно и вопросительно приподняла бровь. — Тренировка завтра утром — помню.

— А я не поэтому пришёл.

Ага, знаем мы уже зачем. Сбежала Дашка — гуляй, Вася. Точнее, Миша.

Ну такое… Чисто — фи!

— Нет? — хмыкнула я.

А Михаил, чтоб его святой и безгрешный, вдруг выудил из-за спины бутылку вина и пачку моих самых любимых банкнот — красненьких и хрустящих. При виде которых мне немедленно захотелось откусить этому гаду его тупую головешку.

Но я лишь улыбнулась беспечно и шарахнула дверью перед бесстыжим носом соседа. Вот только дело довести до ума не вышло. Бородатый придурок успел отбить стремительно закрывающуюся дверь и ввалился ко мне в прихожую всей своей крупногабаритной тушей.

— Нина, осади!

— Да пошёл ты!

— Да я бы с радостью, но сил моих больше нет! — наступил он на меня угрожающе, и я вдруг отчётливо ощутила себя хрупкой девчонкой против такого здоровенного бугая.

— Я буду кричать! — предупредила я заикаясь.

— Женщина! — гаркнул он и шумно выдохнул раздражение. — Я не о том пришёл просить.

— А о чём же? — взволнованно облизала я губы, потянув носом его сногсшибательный аромат и чуть прикрывая веки.

Вот же гад пахучий!

— Продай еды, а? Готов платить, вот, — и снова сунул мне стопку бабла. — Дорого, Нин.

— Ты нормальный вообще? — охнула я. — Ресторанов тебе, что ли, мало?

— Тебя хочу…

— Что?

— То есть, твою стряпню хочу.

— Ой, Миша…

— Ну что тебе тарелки супа для соседа жалко, Нин? — с упрёком спросил святой Михаил и я, чувствуя, как разливается тепло от такой неприкрытой похвалы, всё же рискнула чуть сдать свои позиции.

— Ладно. Так уж и быть, голодом не оставлю, — и потопала на кухню, давая мужчине знаком понять, чтобы следовал за мной.

Сейчас покормлю касатика и вдоволь поглумлюсь, что некому теперь ему блины горелые жарить. И принялась шарить по шкафчикам гарнитура в поисках контейнеров, чтобы наполнить их харчо и пирожками. Но пока я занималась этим нужным делом, вдруг услышала позади себя полный наслаждения стон.

— Господи, как же вкусно!

Оглянулась и обмерла — это сосед уплетал еду из моей тарелки, вприкуску с пирожками и блаженно закатывая глаза.

Ну, приехали…

— Это как понимать? — обомлела я, видя, насколько стремительно исчезает в глубинах прокаченного тела мой супчик.

Дорогой сосед же будто бы и вовсе меня не слышал, а только умкал, закатывал глаза и наяривал пирожки, запивая их ароматным компотиком.

— Миша! — гаркнула я, в надежде привести голодающего с Поволжья в чувства.

— А? — поднял он на меня свои невинные глаза и облизнулся.

— Бэ, — топнула я ногой.

— Ой, — опасливо положил Мишаня ложку на стол и чуть отодвинул от себя харчо, смотря на меня предельно виновато. — Это была твоя тарелка, да?

— Бинго!

— Прости, Нин, — шумно сглотнул мужчина и принялся покусывать нижнюю губу.

— Не верю, — покачала я головой, а сосед прыснул и рассмеялся, а затем вновь принялся подчищать еду со стола.

Я же только удивлённо задрала брови, вздохнула и отставила в сторону так и не пригодившийся мне контейнер. Лишь выхватила с сушилки ещё одну тарелку и вновь оформила себе порцию наваристого харчо.

Затем повернулась к столу и обмерла.

— Да ты троглодит, Миша! — охнула я, видя, что сосед уже разделался со всем, что попалось ему на пути.

— Есть такое, — честно и как на духу признал за собой грехи мужчина и тут же поехал дальше. — А добавки можно, Нин?

— Можно, — фыркнула я, вновь наполняя его опустошённую тарелку и выставляя на стол всё блюдо с пирожками.

— Пища богов! — довольно урчал святой Михаил, уплетая за обе щеки, пока я сидела и с каким-то затаённым удовольствием наблюдала за тем, как на все лады отдают дань моим кулинарным способностям.

Под занавес сосед благостно вздохнул, приложил руку к плоскому животу и счастливо прикрыл глаза. А я приказала себе не пялиться на его разморённый вид и полностью сосредоточилась на своей порции. Вот только пища в меня лезть отказывалась. Да и не могла я орудовать ложкой, явственно ощущая, как пристально вылизывает меня взглядом святой Михаил.

— Нин?

— Что? — не поднимая глаз, спросила я, чувствуя, как медленно, но неотступно вскипает кровь в моих венах. Приливает к щекам. Глушит, бабахая по вискам.

— Спасибо тебе, что не дала умереть своему любимому тренеру от голода. Ты просто чудо!

— Ну да, — зло усмехнулась я, — конечно, теперь ведь некому тебе блины жарить.

— Совсем некому, — слишком легко согласился с моими словами сосед и я вскинула на него глаза, воинственно прищуриваясь.

Ну, всё!

— И ты как горный сайгак сразу же ко мне прискакал, да?

— Ни хрена себе сразу! — хохотнул святой гамадрил, чем ещё больше разозлил меня.

— То есть смешно тебе?

— А что мне плакать надо? — прищурился он на один глаз.

— Ну, знаешь ли, — фыркнула я и сложила руки на груди. — От тебя, вообще-то, женщина ушла. И, между прочим, к другому мужику.

— Как она могла? — с неприкрытым сарказмом выдавил Михаил и дурашливо поиграл бровями, давая понять, что ни капельки не расстроен этим обстоятельством.

— Видимо, не так уж ты был хорош, как тебе это казалось.

— Да не, — отмахнулся сосед, допил остатки компота и подался ко мне ближе, облокачиваясь предплечьями на столешницу и заставляя её жалобно скрипнуть, — уверяю тебя, Нина, я чертовски хорош.

— От хороших мужиков женщины к другим мужикам не сбегают, сверкая пятками.

— Ну, логика в твоих словах, конечно, прослеживается, — пожевал губу сосед и снова рассмеялся.

— Да и стоит ли удивляться, что твоя Дашка так поступила? Ты ведь средь бела дня и почти у всех на виду зажимал меня по лифтам и…

— И сейчас бы зажал, если бы ты была не против.

— А сколько их ещё было, кроме меня? Руку отдаю на отсечение, что там легионами твои поклонницы в тренажёрном зале околачиваются.

— Но вижу-то я только тебя, Нин, — протянул святой Михаил руку и кончиками пальцев провёл по моему запястью, чем фактически меня воспламенил.

Нить разговора стремительно ускользнула от меня, сохранилась способность лишь таращиться на наглого соседа во все глаза и любоваться венкой, которая оголтело билась на его шее. Между ног от его вида у меня отчётливо потянуло и заныло. Я поспешно свела бедра и попыталась дышать ровно, не выдавая себя с головой.

Отвела глаза и с ужасом заметила, как бесстыже натянули тонкую шелковую ткань мои соски.

Так! Нинка, фу!

Стряхнула с себя руки святого Михаила и подскочила на ноги. А затем обвинительно ткнула пальцем в мужчину, что сидел за моим столом и буквально жрал меня похотливым взглядом.

— С одной жил, к другой подкатывал. Не мужчина — мечта! Дайте два!

— Нин…

— Набил пузо? Вот и проваливай отсель! Глаза бы мои тебя не видели, Казанова недоделанный!

И сосед встал. И даже глянул на меня так, будто бы я его смертельно чем-то обидела. А потом выдал что-то на древнекитайском:

— Дашка — сестра моя, Нин. От мужика своего бегала, вот я и пригрел, пока они не помирились.

— Что? — скривилась я, пытаюсь уловить за хвост смысл того, что он сейчас сказал мне.

Но не получалось.

— Что слышала, — буркнул, развернулся и потопал на выход.

А я так и осталась стоять как вкопанная, заламывая руки и не зная, то ли верить этому святому человеку, то ли догнать его со сковородой и всё-таки прописать по грешной башке за очередное враньё.

Спустя ещё пару секунд дверь в мою квартиру закрылась. Я же подошла к столу и не зная, что делать, принялась убирать грязную посуду, бутылку вина и деньги. Последнее пересчитала и смачно выматерилась.

По сумме: копейка в копейку — стоимость моего абонемента.

Рухнула на табурет и схватилась за голову, а затем прикрыла глаза и мысленно поставила перед собой Мишу и Дашу: а ведь они были действительно поразительно между собой похожи. Оба блондины, оба голубоглазые, скуластые и с одинаковой формой губ.

А я в приступах слепой ревности просто предпочла не видеть очевидного.

— Вот же чёрт!

Грустная и расстроенная я побрела в зал, а там уселась на скрипучий диван и с головой ушла в самобичевание. Ну как я могла? Так человека обидела. Нет, бесспорно, сосед мой был тем ещё сухофруктом, а уж чего стоит его подкат ко мне с предложением денег за секс, но…

Я же дама! Я должна была быть выше всех этих упрёков и подколов ниже пояса.

Да уж…

Так я и просидела маленькую бесконечность, отрешенно пялясь в выключенный телевизор и нервно покусывая подушечку большого пальца. А затем вздрогнула от очередного звонка в дверь.

Тут же кинулась открывать. И обомлела.

— Я тут продукты тебе принёс, Нин. А то скажешь ещё, что я пришёл, разграбил твои территории и ушился. С тебя станется меня очередным орденом гадства наградить.

Я тут же перевела взгляд на бесчисленные пакеты в его руках и в момент выпала в нерастворимый осадок.

— Зачем? Не стоило…

— Стоило! — жёстко перебил меня Миша, разулся и понёс всё накупленное добро на кухню. Там также поспешно выложил все продукты на стол, пока я пребывала в шоковом состоянии. Тут была говядина, целая красная рыбина, креветки, сырокопчёная колбаса, яйца, сливки, несколько видов сыра, королевские оливки, овощи и фрукты. И ещё много-много всего, что еле влезло в мой малогабаритный холодильник.

Покончив с этим, сосед просто развернулся и молча двинул на выход. А я за ним, до сих пор пребывая в состоянии непонимания от происходящего. Встала напротив и вперила в мужчину взгляд, чувствуя за рёбрами настоящий ураган из эмоций.

А он обувается и уже берётся за ручку, чтобы дёрнуть её на себя и уйти. Но наши взгляды неожиданно напарываются друг на друга, и в позвоночник прицельно лупит молния, раскаляя меня в секунду. Поджигая кровь и заставляя её всю устремиться вниз живота.

Ох!

Между ног моментально сладко тянет и скручивает жарким спазмом. По коже пробегает волна мурашек, а за ней ещё одна и ещё. И дышать больно. И сердце в груди колошматит как в припадке. Тело гудит. И просит не тормозить на полпути.

Ой, ля…

— Нин, — хрипло выдыхает Миша, а я делаю шаг назад, прижимая ладонь к горлу.

Потому что мне одновременно страшно и жарко от его по-мужски хищного взгляда. Он меня им распинает. Он меня им жрет и в тоже время раздевает. Он заставляет меня трястись от предвкушения и ужаса, что я готова на всё.

— Не надо…, — шепчу судорожно и стискиваю дрожащими пальцами ворот моей шелковой пижамки.

— Да к чёрту всё! — рычит мужчина и стремительно кидается ко мне, а затем жёстко зажимает моё лицо в своих ладонях и буквально врывается в мой рот своим горячим языком.

Боже, да!