Глава 5 – Уел

Нина

Мой единственный за десять дней выходной, а я, вместо того чтобы провести его культурно, зачем-то решила учинить ревизию в собственном шифоньере. Достала из его глубин свадебное платье и тяжело вздохнула, а затем всё-таки сняла с него чехол и уставилась на облако белоснежного тюля.

В тот день я хотела быть похожа на принцессу, и платье выбрала под стать этому образу: с пышной юбкой и расшитым стеклярусом лифом. Ещё здесь когда-то были невесомые рукава-фонарики из органзы, но я их сорвала всего за полчаса до регистрации. И всё потому, что на выкупе невесты тамада порезала палец о край бумажного листа и капля её крови попала мне на манжету.

Мама тогда тут же чуть в обморок не шваркнулась, без умолку твердя о страшных суевериях. А я, не верящая в приметы, взяла и просто оторвала рукава к чертям собачьим. Думала, что всё уладила. Верила, что обойдётся.

Не обошлось. И Стёпы не стало. Был человек и нету.

И рука не поднимается сделать в этой квартире новый ремонт, хотя деньги есть. Заменить пожелтевшие обои, которые мы клеили вместе со Стёпкой. Поставить новый кухонный гарнитур, а старый, который когда-то собственными руками собирал покойный муж, выбросить на помойку. И избавиться от ветхого, скрипучего дивана, на котором мы провели бессчётное количество счастливых минут, я тоже была не в силах.

А теперь вот.

Ещё вчера каждое прожитое мгновение рядом со Стёпой переливалось в голове яркими гранями и заставляло меня с щемящим сердцем нырять в прошлое, забывая обо всём на свете. А сегодня, я замерла за шторой со свадебным платьем в руках и украдкой начала подглядывать за соседом, который с утра пораньше вышел на балкон и принялся тягать своё мощное, идеально вылепленное тело на турнике туда-сюда-обратно.

В одних боксерах, ладно облегающих его задницу и…и передницу.

Громко сглотнула и прижала ладонь к колотящемуся сердцу.

И уже нет дела до того, чем я занималась и о чём думала всего несколько минут назад. Глаза выпучила и смотрю, считая сколько раз святой Михаил сделает своё неприличное упражнение. Насчитала двадцать и выдохнула.

Но рано я радовалась.

Мишаня, будто бы с утра пораньше возымел цель меня извести. Ухватился левой рукой за перекладину турника, а правую убрал за спину и снова принялся изгаляться над моей психикой. Спустя десять подтягиваний, поменял руки и опять за дело.

А я смотрю на него, и меня трясёт. И низ живота заливает красноречивым жаром.

— Сволота! — рявкнула я и нахмурилась, но глядеть на него прекратила только тогда, когда сосед всё-таки скрылся со своего балкона.

А я ни петь, ни свистеть целый день не могу. Мою посуду, а перед глазами, как приклеенная, мужская упругая задница соседа стоит.

— Это всё потому, что секса у меня давно не было, — пробурчала я сама себе, — и телеса святого Михаила тут совершенно ни при чём.

Но время шло, сосед продолжал щеголять на балконе в одних труселях. А я, каюсь, всё чаще обнаруживала себя на посту за занавеской, рассматривая этого супостата и мечтая всадить ему в зад вилку для мяса. За неделю капитально озверела и отчаялась, а потому всё-таки согласилась сходить на свидание с одним из клиентов, который вот уже три с лишним месяца обивал пороги моего салона в надежде на то, что я скажу ему «да».

— Нинк, а Нинк? — окликнула меня Карина, когда мужчина, лучезарно улыбаясь от успеха, всё-таки вышел за дверь моей «Ласточки».

— Ну?

— А ты чего это Леониду свидание пообещала? Он же тебе не нравится?

— Так заметно? — скривилась я, и все мои девчонки дружно закивали.

— Да и не подходит он тебе, Нинусь, — потянула Сёма. — Ты у нас женщина шикарная, а этот Леонид… ну ни рыба ни мясо.

— Простоват, — согласилась Машка, — и коротковат.

— Зато смотрит на меня с восхищением, а не как…, — начала я и замолкла.

— Как кто? — хором потянули девчонки.

— А не как на Одинокову Любовь Возбуждёновну, — буркнула я и вконец расстроилась.

— Это тебе кто такое ляпнул?

— Качек с полувялой чакрой, — призналась я.

— Нашла кого слушать, — отмахнулись девчонки.

Но я слушала и бесконечно вспоминала обидные слова соседа, потому что он был прав. За долгие восемь лет в статусе вдовы, я так и не смогла встретить родственную душу. Мужчины приходили в мою жизнь и уходили из нее. Были и такие, из-за которых я грустила, что не получилось. Но в остальном даже была рада, когда отношения рвались, едва начавшись.

А потом и вовсе решила, что серьёзные романы — не моё. И полностью посвятила себя работе в салоне.

Конечно, мама твердила:

— Роди для себя! Поторопись, Нина, тебе уже тридцать три, а иначе в старости некому будет стакан воды принести. Да и я, знаешь как, хочу внуков понянчить?

Но меня от таких «дельных» советов неизменно коробило и тошнило, правда, в полемику я не вступала — себе дороже. Мама не поймёт, что не только её желания священны в этом мире, но и ещё обидится.

И все эти неаппетитные мысли до конца дня крутились в моей голове. А вечером, когда нужно было собираться на свидание, настроение пропало и вовсе. Подходящее платье не находилось, стрелки на глазах не подводились, и даже новое кружевное бельё сидело криво-косо, не доставляя привычного эстетического удовольствия.

Но время поджимало, и вот уже часы пробили восемь вечера. Я в последний раз критическим образом оглядела свою причёску, поправила на губах алую помаду и вышла за дверь, чутко прислушиваясь к звукам на лестничной площадке.

Мне почему-то до рези в глазах хотелось, чтобы чёртов сосед вышел тоже сейчас из своей квартиры и увидел, что я не Одинокова, а очень даже наоборот. И ухажёры у меня есть. И по ресторанам они меня водят. И вообще, я звезда пленительного счастья.

Но святой Михаил не услышал моих молитв, а потому мне пришлось в полном одиночестве спускаться в скрипучем лифте на первый этаж и топать на свидание, на которое я топать совсем не хотела.

Вышла из подъезда и растянула губы в пластилиновой улыбке.

— Здравствуйте, Леонид, — ухажёр подготовился: надел солидный костюм-тройку стального цвета, белую рубашку и повязал шею красным платок в тон моей помаде. И выглядел вполне себе сносно. Зря я не хотела с ним никуда идти.

— Вау… здравствуйте, Нина… вау…

— Это мне? — кивнула я на крохотный букетик жёлтых гербер в его руках.

— Вам, Нина… вау…

Содержательная у нас беседа выходит, однако.

Но не успела я как следует рассмотреть свои цветы, как во двор лихо залетел чёрный Гелендваген и запарковался в непосредственной близости от меня и Леонида.

Я тут же приосанилась. Разулыбалась. И вообще, душевно расцвела, задирая нос выше и транслируя всем и каждому простой посыл: «я счастлива всем чертям назло». Подхватила своего ухажёра под локоток и звонко рассмеялась какой-то его реплике, не понимая ни слова из того, что он сказал.

А между тем дверь Гелендвагена открылась, и из неё вышел святой Михаил собственной персоной. Зыркнул на меня недобро, и все мои внутренности от этого взгляда запищали от эйфории.

Да!

Вот только недолго музыка играла.

Стоило мне гордо прошагать под руку с Леонидом целых три шага, как сосед обогнул свою гробовозку, открыл дверь с пассажирской стороны и помог выйти из салона молоденькой белокурой красавице.

И в руках она держала не плюгавые герберы, а огромный букет белых роз.

Ну всё!