Глава 42

Тихо заправляя свою постель, услышала, что Карина проснулась. Шумные вздоху в вкупе с потягушками всегда были верным знаком того, что соседка выныривает из сна.

– Доброе утро, – пробормотала она сипло.

– Доброе, – бросила я на нее быстрый взгляд через плечо и положила подушку поверх покрывала.

– Рассказывай, – помятая мордашка под кучерявой шапкой смотрела на меня заспанными, но такими довольными глазами, что даже я не смогла ей не улыбнуться.

– Что рассказывать?

– Ты целые сутки провела с Никитой. В сутках была и ночь, – поиграла она многозначительно бровками. – Рассказывай, что делали?

Обнажали души.

– Просто разговаривали, – ответила я буднично.

– Просто разговаривали? – возмущенно спросила Карина и даже села. – И что, даже ни одного поцелуйчика не промелькнуло?

– Ни одного, – повела я плечами и подтянула колени к груди, обняв их.

– Он монах, что ли? – девушка комично скривила лицо.

Если только монах-отшельник, и то он стал таким сразу после того, как уехал его родители. От того Никиты, с которым был подушечный бой на диване, не осталось ни следа.

Выйдя из ванной комнаты, он, вроде, натянул улыбку, пытался казаться веселым и даже шутил, но глаза его выражали пустоту и отстраненность.

Между нами, словно выросло толстое бронированное стекло. И если раньше жесткие границы личного выстраивала я, то теперь это делал Никита.

Я предприняла две попытки, чтобы поговорить о случившемся и обе были провалены. Стоило мне завести разговор о том, что в гибели его сестры нет его вины, как он сразу уводил разговор в другое русло и усилием подавлял раздражение.

Можно было бы попытаться и третий раз поговорить об этом, но интуиция подсказывала мне, что третий раз может стать контрольным и последним для нашего общения. Никита мог бы меня просто выставить за дверь, пусть даже и в мягкой форме, а мне не хотелось оставлять его одного, даже если мы оба молчали о случившемся.

– Ну, вы же когда с Данияром вместе переночевали тогда в загородном доме родителей Никиты, тоже ведь дело обошло без поцелуев, – напомнила я Карине.

– А, ну, если так, тогда у вас всё ещё впереди, – зевнула она очень заразительно. – Я тебя не разбудила сегодня ночью, когда пришла. Вроде, старалась быть потише.

Беззлобно усмехнулась ей в ответ:

– Слон в посудной лавке и тот тише, чем ты.

– Так и думала, что проснулась. А на каком моменте?

– Их было предостаточно. Сначала ты уронила куртку, потом запнулась об стул, потом ты уронила телефон, положив его мимо тумбочки…

– Всё-всё, я поняла! – остановила меня Карина взмахом руки. – Тихо – это не про меня.

– Ну, во всяком случае, ты старалась, – поддержала я её улыбкой.

После завтрака мы добрались до универа, где Карину сразу забрал в плен своего очарования Данияр. Мне же осталось только в гордом одиночестве подниматься на третий этаж к нужной аудитории.

Обнимая себя одной рукой за талию, а другой придерживая на плече рюкзак, шла по коридору, поближе к стене, чтобы в меня не врезались все те, кто вместо того, чтобы смотреть под ноги или хотя бы перед собой, смотрели в экраны телефонов. Двигаясь на автопилоте, они не особо заботились о комфорте других и безопасности своего девайса, который мог с легкостью разбиться об пол, после очередного столкновения.

– Яся, привет! – окликнул меня Женин голос.

Обернулась, чтобы увидеть, где он, и махнуть рукой ему в ответ. Едва нашла его у одного из окон взглядом и подняла руку, чтобы поздороваться, как в меня врезалось что-то очень жёсткое.

– Ай! – вырвалось непроизвольно, когда меня откинуло к стене. Плечо, на которое пришёлся удар, прострелило болью, вынудив сложиться пополам.

– Глаза почини, дура, – над головой послышалась едкая усмешка Равы. – Или, хотя бы, одинаковые найди.

Попыталась выпрямиться, чтобы дать достойный ответ, но от боли в плече даже глубокий вдох оказалось сделать невозможно.

– Повтори, что ты сказал? – голос Никиты подействовал на меня лучше любого болеутоляющего, а когда он резко толкнул Раву в противоположную от меня стену, то страх перед тем, что может произойти дальше, заставил меня вовсе забыть о боли.

– Позаботился о твоей девушке. Нельзя? – ехидно ухмыльнулся Рава.

Его, похоже, вообще не смущал тот факт, что он стоит пришпиленный к стене, а напротив него кипит переполняющим его гневом Никита.

– Тебе даже дышать в ее сторону запрещено. Забыл? – голос Никиты еще никогда, на моей памяти, не был таким жестким. Казалось, коркой арктического льда покрыло всех вокруг него.

Толпа зевак, как раз, пришла на самое интересное. Кто-то уже приготовил телефон, чтобы начать снимать предстоящую драку, которой, похоже, быть, судя по тому, какой накал ярости отражался в глазах и лицах обоих парней.

– Никита, – дрогнувшим голосом обратилась к парню. Стиснув зубы, игнорируя боль, выпрямилась и подошла к нему.

Женя тихим шепотом попытался остановить меня и отвести в сторону.

Проигнорировала его.

– Никита, – повторила снова.

Почти полная уверенности в том, что всё делаю правильно, кончиками пальцев коснулась его запястья. Мягкими поглаживаниями повела линию ниже к кулаку, который был готов вот-вот нанести удар, но с моими прикосновениями ослаб и позволил переплести наши пальцы.

– Мы просто друг друга не заметила, погорячились. Да, Рава? – обратилась я к парню с нажимом и, глядя в его глаза, безмолвно требовала подтверждения моих слов.

Возможно, мне, как и любой другой девушке, было бы приятно, если бы за меня подрались, но я ни при каких обстоятельствах не хотела, чтобы Никите хоть кто-то сделал больно. А еще я не хотела проблем, которые у него могут возникнуть, если он даже один раз ударит по лицу идиота, который частично этого заслуживает.

Боковым зрением уловила подоспевшую шайку шакалов. Чью сторону они были готовы занять, я не поняла. Похоже, ситуация их только забавляла, но не более.

А вот преподаватели, которые продирались через толпу студентов-зевак, спешили встать на сторону здравого смысла и отсутствия насилия в стенах университета.

– Да. Прости. Яся, – наконец, выдавил по слову Рава, из-под нахмуренных бровей которого смотрели глаза, и их пустоте чётко читалось: «Какого хрена?!».

– Проводишь меня? – обратилась к Никите и мягко потянула его за собой.

Парни до последнего не спускали друг с друга взглядов. Казалось, Никита буквально гудел от кипящей в нем ярости, которую я не позволила ему выплеснуть.

Как бы самой не огрести.

Тянула и вела его по коридорам и лестницам до тех пор, пока мы не оказались к глухом углу за гардеробом.

– Покажи, – кивнул Никита на ноющее болью плечо. Ясное небо голубых глаз стало пасмурным.

– Нечего показывать. Все нормально.

– В тот раз, когда мы с тобой врезались друг в друга, ты тоже говорила, что всё нормально, а потом я увидел синяк. Покажи.

– Никита, – неожиданно для самой себя обхватила его лицо ладонями. Колючий взгляд стал значительно мягче. – Успокойся. Ладно?

– Я видел, как ты сложилась пополам от боли. Яся, покажи мне плечо, и я пробью башкой этого ублюдка стену.

– А потом у тебя будут проблемы из-за какого-то ублюдка. А если отчислят?

– И что ты предлагаешь? Спустить ему это?

– Предлагаю, не вестись на провокации. Он же специально тебя задирает. Ты изгнал его из своей… стаи. Теперь он может пытаться добиться того, чтобы тебя исключили из универа. Тебе осталось доучиться всего год. Зачем тебе эти проблемы?

– Хочешь сказать, что сейчас и до конца года я должен всё это молча хавать? – злился Никита. Его, явно, не радовала перспектива быть пай-мальчиком

– Я хочу, чтобы ты не опускался до уровня таких, как Рава. Ты же не такой, ты лучше, – посмотрела в его глаза. Подушечками пальцев огладила его скулы.

– Яся, – выдохнул он, шепотом произнеся мое имя. Теплые пальцы обхватили мои запястья. Закрыв глаза, Никита сместил мои ладони ближе к своим губам и уткнулся в них.

Точно не знаю, был ли им оставлен поцелуй, но по коже пронеслись трепетные мурашки, заставляя сердце биться чаще.

– Никита, – обратилась я робко.

Кажется, сейчас самый подходящий момент.

– М? – вынырнул он из ладоней и сфокусировал на мне взгляд.

– Я в эту субботу свободна.

– К чему это?

– У твоей мамы день рождения… – под его пристальным взглядом в самую мою душу, чувствовала себя неловко. – …Хочешь, я пойду с тобой? Если тебе это нужно, конечно.

– Яся, – шумный выдох и Никита снова закрыл глаза, уткнувшись мне в ладони.

– Можно просто поздравить и сразу уехать. Всего пять минуточек, – поспешила я сгладить углы. Мне всем сердцем хотелось, чтобы он побыл рядом со своими родителями, в глазах которых я увидела настоящую любовь и тоску. Эти чувства невозможно подделать. Им не хватало сына. Я знаю, о чем говорю, потому что в свой адрес я никогда не видела и не чувствовала ничего подобного, что излучали его родители.

– Три минуты, – произнес Никита, не спеша открывать глаза.

– Я куплю подарок, – хотелось подпрыгнуть от счастья.

У меня получилось! Я всю ночь не спала, подбирая слова, чтобы уговорить его поехать к родителям, и в итоге, не воспользовалась ни одной из подготовленных речей. Нужные слова сложились сами.

– Я сам куплю.

– Вместе.