Глава 43

Джип въехал в распахнутые ворота и неспешно прокрался по узкой дороге к двухэтажному дому. К счастью, зловещим это место показалось мне только в ту ночь, когда я оказалась здесь впервые. Сейчас же я видела лишь приятный ухоженный дом с увядающим плющом на фасаде.

Вечер. Солнце спряталось за домом и пускало оттуда последние теплые лучи, окрашивая небо оттенками оранжевого и желтого. Тучи, которые были еще утром, исчезли – хороший знак.

Припарковавшись недалеко от крыльца, Никита заглушил двигатель, положил руки на руль и, сжав его до бледных костяшек, уставился прямо перед собой в никуда.

Он был молчалив от самой общаги. На светофорах нервно теребил цветные бусины браслета. Иногда громко вздыхал, поворачивался, словно что-то хотел сказать, но так не выронив и слова, снова отворачивался к лобовому стеклу.

Хотелось его коснуться, подбодрить, но вместе с тем я боялась нарушить его внутренний настрой. Вдруг, всё посыпется подобно карточному домику, едва я его коснусь.

– Кинем подарок в окно и убежим? – спросила я чуть сипло.

Каменная статуя рядом со мной ожила. Голубые глаза сфокусировались на моем лице и, наконец, выразили эмоции.

– Разобьётся, – выронил Никита и глубоко вдохнул.

Конечно, разобьётся. Ведь это ваза, купленная взамен тех двух, чтобы были разбиты во время последней вечеринки в этом доме.

– Тогда придётся идти и вручать лично.

– Придётся, – откинулся он на спинку сиденья и прикрыл глаза.

– Идём? Мы и так уже опоздали. Дальше тянуть уже неприлично.

– Идём, – распахнул Никита глаза и резко рванул руку к двери. Открыл её и вышел из машины.

С заднего сиденья взял букет цветов и коробку с подарком.

Тоже вышла из машины, но без таких резких и импульсивных жестов как Никита.

Обошла капот и встала напротив парня, который темным взглядом вглядывался в окна дома.

– Может, они уже не ждут? – спросил он с надеждой.

– Ждут.

Если то, что я видела в их глазах, – правда, то родители его ждут и готовы ждать еще долго. Но не вечно…

– Давай, я хоть что-нибудь понесу, – протянула к нему руки.

Взвесив букет и вазу, Никита отдал мне то, что, очевидно, легче – букет.

– Я начинаю мерзнуть, – намекнула на то, что кое-кто долго думает.

Да и в платье, которое я зачем-то вчера купила за компанию с Кариной, было не очень теплое. Белое кружево, которое было бы уместно на свадебном платье, не особо-то и грело осенним вечером. Но, всё равно, платье мне жутко понравилось, хоть я и понимала, что поводов для того, чтобы его надеть, в общем-то, не так уж и много.

Поправив рукава белой рубашки, Никита, наконец, решительно двинулся к крыльцу. На ходу поймал мои пальцы и переплел со своими. Со стороны мы, должно быть, напоминали парочку, сбежавшую со школьного выпускного. Забавно даже…

Нервно шаря по карманам, Никита начинал терять хрупкое терпение.

– Что ищешь? – спросила я.

– Ключи от дома.

Наблюдая за тем, как Никиту покидали последний капли самообладания, потянулась к дверной ручке, повернула и дверь открылась.

– Я же говорила, что они ждут, – произнесла шепотом и в этот раз сама потянула парня за собой.

Переступив порог, сразу почувствовала приятные запахи праздничного ужина, гуляющие по всему дому. Похоже, сегодня запекали курицу или утку.

Навстречу к нам никто не вышел, но мы и зашли слишком тихо. Даже дверь Никита прикрыл за нами так, что я едва расслышала щелчок замка.

Стянули у двери обувь, я сняла куртку и оставила ее на вешалке. Подхватила с комода букет и наткнулась на пристальный взгляд Никиты, блуждающий от моих ног всё выше.

– Что? – выронила я тихо.

– Ты очень красивая, – неожиданные слова прямым попаданием ударили в солнечное сплетение и нежным теплом растеклись по венам.

– Спасибо, – шепнула в ответ и смущенно уткнулась носом в букет белых роз. – Ты тоже очень красивый. Идём.

– Три минуты.

– Давай, хотя бы просто им покажемся, – улыбнулась я Никите. – А там посмотрим.

– Ладно, – почти обреченный выдох и Никита первым пошёл в сторону гостиной.

Следуя за ним, старалась держаться на расстоянии. Потому что мое присутствие здесь, для родителей Никиты, по большому счёту, необязательно. Им нужен сын, а уж потом можно будет обратить внимание и на меня. Я не обижусь. Я пришла сюда лишь для того, чтобы побыть опорой Никите, который сам сюда, наверняка, не приехал бы.

Из-за спины Никиты увидела его родителей, которые, пребывая в своих мыслях, не заметили нашего появления. Мама меланхолично ковыряла что-то вилкой в своей тарелке подпирая ладонью щеку, а отец водил пальцем по краю стакана с янтарной жидкостью.

Два пустых прибора напротив них, явно, ждали своих гостей.

– Кхм, – кашлянул Никита, чем заставил вздрогнуть свою маму. Растерянность в ее глазах моментально сменилась на искры счастья, словно она только что получила самый желанный подарок в своей жизни.

– Никита! – вскрикнула она и резко вышла из-за стола, едва не уронив стул, на котором сидела. – Яся! – узнала она и меня. – Вы, всё-таки, приехали!

– Да, мам, – Никита хмурился, но голос его был нежен. – С днем рождения, – вручил он ей подарок, который она, не глядя, поставила на стол позади себя и просто обняла сына, крепко прижимая его к себе.

Отец, не так стремительно, но тоже вышел из-за стола и встал позади своей жены, вероятно, ожидая свою очередь для объятий сына.

Мне оставалось только быть тенью, сжимающей в стороне букет. Наверное, стоило задержаться в холле и сделать вид, что поправляю в волосах заколку или еще что-то в этом роде, чтобы дать семье возможность выразить чувства без слов и посторонних.

– Спасибо, родной. Спасибо, – шептала Елена Алексеевна, прижатым слезами голосом.

С трудом оторвалась от Никиты и обратила внимание на меня и цветы в моих руках.

– С днем рождения, – улыбнулась ей и протянула букет.

– Спасибо, Ясенька, – смахнула она слезу, которая была посвящена Никите, и неожиданно обняла и меня. – Я так рада, что вы приехали.

– Мы тоже, – ответила я машинально и неловко обняла ее в ответ.

Объятия мужчин были более скупы, но не лишены теплых чувств. При всей внешней суровости Роман Григорьевич обнимал Никиту крепко, но коротко, напоследок потрепав за плечо.

– Давайте за стол, ребята, – пригласила нас Елена Алексеевна и, отложив букет цветов и коробку с подарком в сторону, села за стол с легким нетерпением ожидая, когда сядем и мы.

– Мы ненадолго, – тут же резюмировал Никита. Отодвинул для меня стул и сам сел рядом.

– Планы на вечер? – спросила Елена Алексеевна, улыбка у которой не сходила с губ. Кажется, она даже пыталась себя сдерживать, чтобы не улыбаться еще шире.

– Типа того, – сухо ответил Никита и уставился в белую тарелку перед собой.

От желания встряхнуть его за плечи и привести в чувство чесались руки. Нельзя, приехав на день рождения, вести себя как на поминках.

– А где у вас можно помыть руки? – спросила я у хозяев дома.

– Я провожу, – резко встал Никита, для которого мой вопрос стал отличным поводом для бегства.

Неужели он думает, что сможет так бегать весь вечер?

– Мы быстро, – улыбнулась его родителям и оказалась практически уволочена Никитой в ванную комнату, в которую он вошёл вместе со мной. Даже воду мне сам включил, будто я не умею пользоваться краном.

Попятился к стене и прижался к ней спиной. Запустив руки в карманы джинсов, немигающим взглядом уставился себе в ноги.

Глядя на него через отражение в зеркале над раковиной, неспешно помыла руки, обтерла их полотенцем. Воду выключать не стала. Её шум нужен нам как завеса.

– Никита, – подошла к парню и коснулась воротника его рубашки. С трудом вырвавшись из оцепенения, он поднял взгляд и остановил его на моих глазах. – Что с тобой?

– Нам лучше уехать, – шевельнулись его губы.

– Почему?

– Потому что… – нахмурился еще сильнее, не в силах подобрать нужные слова. – Просто, так будет лучше.

– Лучше кому? Они тебя ждали. Смотри, как обрадовались, – указала я на дверь, за которой нас ждали его родители.

– Ты же понимаешь, что это временно? А потом они вспомнят…

– Что они вспомнят, Никита? – смотрела в его глаза, понимая, что следующие, сказанные мной слова, могут стать последними в нашем коротком общении. – Возможно, ты обидишься, но знаешь, что я вижу? Несчастный случай лишил тебя сестры, а их – дочери. Никто не виноват. Никто. К сожалению, так иногда случается. А сейчас ты сам, своей холодностью и закрытостью лишаешь их сына.

– У тебя всё так просто… – выплюнул он недовольно и, скинув мои руки со своего воротника, отошел в сторону, отвернувшись к душевой кабинке. – Сразу после похорон родители купили мне квартиру и, практически, выставили из своего дома… Ты бы слышала, что мне сказал отец, когда хоронили Аню…

– Думаю, он не со зла, – подошла к нему сзади и подавила желание коснуться его спины. – Он потерял дочь. Наверное, он тогда имел право злиться. Сейчас он уже так не думает. Ты почувствовал, как он тебя обнял? Как обняла тебя мама? Они, ведь, не выставили тебя за дверь? Не прогнали…

Шумно вдохнув, Никита откинул голову назад, явно собираясь с силами и мыслями.

– Идём? М? – позвала я его, робко поскребя ногтями по лопатке. – Пусть у твоей мамы сегодня будет праздник. Уехать мы всегда успеем.

Никита опустил голову, секунду поразмыслил и, наконец, повернулся ко мне.

Улыбнувшись уголками губ, протянула ему ладонь и молча ждала, когда он её обхватит.

– Ты держи меня, ладно? – шепнул он, глядя мне в глаза.

– Ладно, – кивнула плавно и с облегчением выдохнула, когда Никита переплел наши пальцы. – Ты руки не помыл.

– Сейчас, – нехотя отпустил меня, помыл руки под потоком теплой воды и повернул кран, остановив ее течение. Обтер руки полотенцем и снова переплел наши пальцы, в этот раз уводя меня обратно в гостиную, где нас снова с широкой и сдержанной улыбкой встретили его родители.

– Вы будто со свадьбы сбежали, – пошутила Елена Алексеевна, когда мы с Никитой присаживались обратно за стол. – Очень красивое платье, Яся.

– Спасибо, – смущенно улыбнулась. – Правда, я подумала, что мы со школьного выпускного сбежали.

– А ленты выпускников ветром сдуло, – хохотнула женщина и придвинула нам салаты и всё, что было на столе. – Вы кушайте, ребята, пока всё совсем не остыло.

– Спасибо, – произнес Никита, и в этот раз в его голосе не было той холодности, что несколько минут ранее. – Яся, тебе что положить?

– Мне – всё, – пошутила я, чем вызвала тихий смех всех собравшихся. – Я очень голодная, а всё так вкусно выглядит.

Я никогда не была душой компании и не знаю, каково это, но, кажется, сейчас всем нужен небольшой буфер, разбавляющий всеобщее напряжение. Почему бы мне не попробовать стать им? Тем более, нести ничего не значащую ерунду – не так уж и сложно. Я надеюсь…

Роман Григорьевич разлил в наши бокалы красное вино.

– Отлично к мясу, – был его комментарий, когда я шокировано посмотрела на его действо. Взрослые мне еще никогда не наливали. А потом я вспомнила, что уже почти год совершеннолетняя, да и один бокал в хорошей компании – не алкоголизм.

– Спасибо, – кивнула благодарно и посмотрела на Никиту, которого, кажется, позабавила моя реакция.

– Ну, – выдохнул Роман Григорьевич, подняв свой бокал. – Кто будет толкать тост за именинницу?

– А сколько вам сегодня исполнилось? – спросила я.

– Сорок шесть, – легко ответила Елена Алексеевна.

– Ого! Я бы вам больше тридцати пяти не дала.

– А мне больше и не надо, – хохотнула женщина.

– За вас, – подняла я бокал.

– С днем рождения, мам, – подхватил Никита, и неожиданно оба мужчины встали.

Я тоже, следом встала и именинница.

– С днём рождения, дорогая, – подхватил Роман Григорьевич.

Над столом зазвенели бокалы, встречающиеся друг с другом пузатыми боками.

Пригубив вино, как это сделали все, вернулась обратно на стул. Бокал поставила рядом с тарелкой, так как слишком очевидно его дрожь в руке выдавала моё волнение. При внешнем спокойствии внутри я металась в панике, не зная, за какие слова и какие темы хвататься. Нашла руку Никиты под столом и сплела наши пальцы, получив в ответ благодарную улыбку уголками губ.

– Анюта бы сейчас сказала: «чин-чин», – произнесла Елена Алексеевна. В улыбающихся глаза блеснули слёзы. – Помните, как она каждое слово во время праздничного застолья считала тостом?

– Да, кхм, – вздохнул Роман Григорьевич и отпил ещё вина.

Над столом повисло молчание. Никита шумно сглотнул и тоже отпил вина. Все погрузились в воспоминания, связанные с человеком, которого очень сильно не хватало за этим столом. Даже мне. А ведь я ее даже не знала.

– Ну! – взяла себя именинница в руки первой. – Мужики, кто нам курицу разделает?