Глава 11

РУСЛАН

— Эй, вставай давай, — гаркнули над моей головой, и для верности с силой пнули, кровать, которая затряслась в конвульсиях, готовясь отдать душу своим кроватным богам. Я вскочил, как ужаленный, но готовый дать отпор ненормальным бабам. Всю ночь не спал, готовился защищаться, а под утро вырубился. Мне снилась эта овца Чита, клацающая у меня перед носом огромным садовым секатором. И сейчас я был весь липкий от пота, вплоть до прекрасных трусов, котрые кстати уже нуждались в стирке.

— Только попробуй, — прорычал я, понимая, что силы на стороне бандиток. Но, хоть помну их немного, прежде чем они меня уработают.

— Да ладно, успокойся, — миролюбиво заржала похожая на лошадь Галя. — Пошутила наша Чита. Я ж ветеринар, животных люблю. Думаешь стану я такому самцу членовредительства причинять. Да и чего тебе там резать — то? Больше разговоров

— А ты видела? Хочешь покажу? — заржал я, эротично поведя бедрами, от чего противное кружево больно впилось в кожу. — Да, детка. Только тебе ничего не светит. Потому что я не зоофил. Не могу спать с лошадьми, мне вера не позволяет.

— Успокойся Галь, — тихий голос второй бандитки заставил меня вздрогнуть. — Очень вовремя, потому что лицо ее подружки готово было вот — вот разорваться. Чита напоявилась из тьмы, похожая на призрака, одетого в рванину, странного бело — серого колеру., — Зря вы злите Галюню. Она не прощает никогда обид. Но вам то все равно не долго осталось. Руслан, вы вообще с семьей то в каких отношениях.

— Тебе то какое на хрен дело? — ощерился я. — Или ты думаешь, что лакшери вашего вонючего подземелья настраивают меня на мажорный лад, и я хочу говорить с вами о моей прекрасной богатенькой жизни? Нет, детынька, вы не в моем вкусе. И да, пошла ты в зад горилле. Я хочу нужду справлять в унитаз а не в поганое ведро, хочу нормальные столовые приборы, постельное белье не в стиле «второй городской морг», а нормальное. И трусы. Нормальные боксеры, не врезающиеся в жопу. И тогда, может быть, я удостою вас ответами на вопросы.

— А в рот тебе не плюнуть? — начала заводиться Галка, но быстренько заткнулась, под взглядом паразитки Читы. Которая почему — то смотрела на меня жалостливо, как на паршивого помоечного щенка. Терпеть не могу когда меня жадеют. Тем более, когда меня жалеют преступницы, глядя своим синими глазищами.

— Руслан, мы запросили за вас у вашего отца два миллиона евро, — спокойно сказала Чита, но я понял, что она нервничает. Что — то видимо не так идет в их бандитской деятельности.

— И что? У старого хрыча есть эти деньги, — буркнул я, пытаясь понять, к чему она ведет. — Требуйте еще. В конце — концов, кто из нас безжалостный преступник? Или вы предлагаете мне заниматься вымогательством самому?

— Мы уже два раза звонили. Но Олег Евгеньевич не желает разговаривать. Я говорила с некой Альбиной, — Галка даже не стараясь скрыть злость, проорала мне в самое ухо, заставив поморщиться. — Потому назрел вопрос, как у тебя отношения с отцом? Мало того, наши требования, все были проигнорированы. Тебе это что нибудь говорит?

— Да иди ты в жопу, — хмыкнул я нагло, хотя в душе творилось черте что. Ну не мог мой скряга папуля просто так слить меня. Какие то зачатки отцовских чувств все же должны присутствовать в его лысой башке. Если конечно он вконец не оставил их, пыхтя на моей мачехе, и при этом искренне веря, что она стонет от любви к нему, а не от горячей страсти к распухшему счету выжившего из ума старикана.

— Хорошо, вы получите столовые приборы и постельное белье, — согласно кивнула малышка. Господи, эти ее глазищи я точно никогда не смогу выкинуть из головы, даже если выберусь из этого идиотского подвала. Если выберусь.

— Трусы не дадим, — вредно прошипела Галка. Вот ей я собственноручно сверну шею. С огромным удовольствием.

— Мне нужны гантели, штанга, в идеале беговая дорожка, стул… — начал я, загибая пальцы.

— Ты не наглей давай, — плюнула ядом страшная лошадь. — Может еще попку тебе присыпочкой детской обработать?

— Гал, прекрати, — устало вздохнула мелкая, и я преисполнился к ней горячей благодарности. Странно, что — то рано меня скосил стокгольмский синдром. Но, мне почему — то очень хотелось, чтобы она не уходила ни куда. Чита молча рзвернулась ко мне слишком узенькой спинкой, и я вдруг захотел помочь ей. Не от хорошей же жизни она подалась в киднепперши. — Пойдем, у нас полно работы. А вы, Руслан, подготовьтесь, я не шутила вчера, когда говорила, что хочу услышать ваши страдальческие крики. И лучше бы было, если бы вы сами их изобразили, без помощи Гали и ее любимых хирургических инструментов. Так что, потренируйтесь тут пока. Деньги мне нужны завтра.

— О, да, детка, — крикнул я ей вслед, — обожаю когда ты вот так командуешь. Завожусь, так, что ваши чертовы пыточные стринги трещатпо швам. Давай я с тобой натурой расплачусь? Малыш, ну я же лучше собаки.

Дверь хлопнула, и мое дурашлтвое настроение тут же исчезло. Пора брать дело в свои руки, иначе я сгнию в этой норе.

ЕВА

— Эка ты завелась, — хрюкнула Галка. Я едва сдержалась, чтобы не тюкнуть ее чем нибудь тяжелым по многоумной башке.

— Ты купила симку? — чуть дыша спросила я. Чуть дыша — потому что боялась, что у меня откажет сердце от ужаса. Звонить сегодня предстояло мне, потому что хитроумная подружка в этот раз вытянула короткую спичку, когда мы кидали жребий. Это только на словах Подвигакина герой, а на деле такая же трусиха, как и я.

— Чуть нашла того бомжа. — буркнула Галка, и поежилась. — Ну, с папортом. Чтобы симку оформить, — пояснила она, сморщив свой выдающийся румпель. Ну, да. В чем то Вольский прав. Галюся похожа на лошадку из муьтика, бегающую по кругу. Такая же грива огненно — рыжих волос, крупные зубы, и нос, который видно издалека. Но ей это все страшно идет. И если бы Галка захотела, то давно бы уже была женой какого нибудь счастливца.

— Ты меня слышишь, вообще, Курноскина? — гаркнула Галька. — Говорю, штукарь гаргалыге этому заплатила. Пока, наше предприяте, приносито только убытки. И запросы у нашего пленника царские. А ты ведешься, потому что запала на красавца. Ну признайся, Курноскина.

— Я тебя просила, не зови меня по фамилии, — я поморщилась. Чертова фамилия испортила мою жизнь с самого рождения. — И не неси ерунду. Я терпеть этого жлоба не могу.

— И потому смотришь в интернете магазины, где продается спорт инвентарь. И белье постельное наглаживаешь.

— Дура, — буркнула я. — Он же не маньяк, не убийца. Просто подонок. Но за это же не казнят? Даже у преступнтков, сидящих в одиночке, есть право на какие — то блага, — ощерилась я, поборов желание оттаскать подружку за огненную гриву.

— Ну — ну, — оскалила в улыбке свои зубища Галка. — Посмотрим, когда нас возьмут, какие блага он нам даст. А потом догонит, и еще поддаст.

— Думаешь, нас арестуют? — спросила я уныло. Галка невесело промолчала. А молчание, как известно знак согласия.

— Ладно, звони давай, — протянула она мне допотопный кнопочный телефон, который после звонка не жалко будет утопить в местном пруду. — Бог не выдаст, свинья не съест. Или пойдем к нашему узнику, я с удовольствием ему что нибудь отчекрыжу, чтобы вызвать мучительные стоны.

— А пойдем, — решила я, в надежде оттянуть время моего морально — душевного аутодафе.

— Я за инструментами, — оживилась Галка и шустрой белкой меьнулась в свою комнату. Ну, все. Началось. Теперь я вдруг отчаяно поняла, что вляпалась по самые не балуй. И пути назад уже точно нет. Или пан, или пропал. До этого то мне казалось, что все это какая — то дурацкая игра.

Галка пыхтя шагала за мной, таща свой тревожный чемоданчик. Ее часто вызывали ночью, и потому инструменты, которыми моя подруга лечит животных, а точнее крупный рогатый скот, на котором она специализируется, стоят у порога ее комнаты в постоянной боеготовности.

— Эй, ты живой тут? — заорала я с порога, — мы спускаемся.

Ответом мне послужила тишина, но я ничего иного от мерзавца не ожидала.

— Не буду стонать, пока все мои требования не будут исполнены, — нагло сказал нахал, сидящий на остове кровати. — Наглые какие. Я им деньги еще должен зарабатывать.

— А так? — спросила Галка, доставая из чемоданчика какую — то штуковину, похожую на одноручную пилу, с приспособлением для выковыривания чего — то на конце. Даже меня передернуло, чего уж говорить о красавце, сбледнувшем своим капризным лицом. — Мы ж тебя не просим, как ты не понимаешь? — голос моей подруги сочился медом, но глаза… Я и не думала, что она так умеет. ьЯ бы сразу на все согласилась. Руслан видимо тоже пришел к этому знаменателю, потому что молча кивнул, давая зеленый свет всем нашим начинаниям.

Я набрала знакомый номер и замерла на месте, слушая нескончаемо долгие гудки.

— Ну, чего там? — нервно спросила Галка, — не забудь включить корректор голоса.

— Тишина, — шепнула я, прикладывая к мембране телефона похожий на крупную таблетку прибор и радуясь в душе, что возможно мне не придется говорить с отцом похищенного нами мажора.

— Алло, говорите, — я вздрогнула от неожидланности, — я слушаю.

— Олег Евгеньевич, — дрожащим голосом вякнула я в трубку. — Нам кажется, что вы не любите своего сына, если позволяете ему страдать.

Галка приподняла над головой свой инструмент, и Руслан издал такой вой, что я чуть в штаны не напустила от страха. Ощущение было, что его режут на куски ржавым Галкиным инструментом. Я посмотрела на подругу расширившимися от ужаса глазами. Подвигалкина мелко тряслась, прикусив губу, явно, чтобы не заржать в голос. Руслан стенал, на кровати, и гремел цепями, что то приведение. И я сама поддалась истерическому веселью, но надо было продолжать разговор.

— Мы подумали, что вам будет интересно понять, что мы не шутим, — стараясь сохранять серьезность, промычала я.

— Я вас слушаю, — в трубке, что — то щелкнуло, видимо включилась запись разговора. Подвигалкина показала пальцем на запястье, типа цыгель — цыгель, ай лю — лю. А точнее, времени, пока нас отследят, у нас почти не осталось.

— Мы передумали. Не два миллиона. Двадцать. И передадите вы их нам по другой схеме, — выдохнула я, пытаясь выровнять дыхание. — О чем сообщим дополнительно. У вас два дня, потом Руслан умрет.

— Я уже передал деньги, — Олег Евгеньевич был взбешен, я знала этот его тон. Успела выучить, пока работала с ним. — речи про два миллион не шло.

— Сами разбирайтесь, — гаркнула Галка, выхватив у меня из рук трубку, и тут же нажала на отбой.

— Ты совсем, что ли? — покрутила она у виска пальцем. — Он же специально время тянул, чтобф тебя за жопу взять.

— А что, я бы тоже не отказался, — весело хмыкнул из своего угла пленник, про которого мы совсем забыли от страха. — Такая попка, огонь. Детка, старого хрыча бы кондрашка от такого счастья расшибла. А я бы мог доставить тебе несказанное удовольствие.

— Заткнись, — рыкнули мы с Подвигалкиной в один голос.

— Ну вот, — расстроился Вольский. — А где благодарность? Где оскар, чеит возьми. Я так орал, что папочка должен вам отписать не двадцать, а все двести лямов. Я же помог. Могла бы и облагодетельствовать.

— Получишь сегодня постельное белье и гантели, — буркнула я, стараясь не смотреть на полуголого красавца, который, я уверена, намеренно демонстрировал себя. Черт, сложен он как бог, конечно. И губы эти его…

Права Галка, от воздержания у меня едет крыша. Я же ненавижу этого вора, сделавшего меня преступницей. А сейчас я позорно ломанулась к лестнице, волоча за руку Подвигалкину и слушая несущийся нам вслед издевательский хохот.

— Что это за пила была? — спросила я Галку, когда мы неслись через двор,

— Быков кастрирую этой штукой, — гоготнула Галка.

— Хорошая вещь, — одобрително кивнула я, пихая в руку подруги телефон. — Езжай, утопи трубку и возвращайся скорее. Бейлис пить будем, а то я рехнусь. А ты будешь в тюрьме. И кто мне будет передачки носить, когда я буду валяться в поднадзорной палате, пуская слюни?

— Одна не останешься, похоже — как то задумчиво буркнула Галка и заковыляла к машине.