Глава 16

ЕВА

Я в последний раз оглядела свою спальню и горько вздохнула. Бежать из собственного дома казалось просто трагедией. Но ради Ваньки я готова была пожертвовать своей жизнью, не то что каким — то там домом. Я выдохнула, пытаясь убедить себя в этом. На самом деле сейчас я прощалась со своей жизнью. С привычным укладом вещей. И виноват в этом опять этот идиотский Руслан Вольский.

— Ну, что с лицом? — буркнула Галка, зыркнув на меня, как Ленин на буржуазию. — Ты сейчас на плакальщицу на похоронах похожа.

Я промолчала. Не объяснять же подруге, что она не так уж и далека от истины. Да, я сейчас хороню свою жизнь.

— Галь, от себя не убежишь, — выдохнула я, натягивая на плечи куртку.

— Зато от «органов» вполне себе можно, — вякнула Галка, — кстати, Как это они за нами еще не пришли — чудеса. Вы же копаетесь с этим Павликом Морозовым, столько времени. Уже бы можно до канадской границы дохилять было.

Через полчаса мы все таки уселись в Галкину «ласточку». Вот тоже интересно. Моя многоумная подружка все продумала, а то, что ее «шиндрыгалка» на колесах засвечена. И любой маломальски опытный ДПСник сразу нас срисует, если ориентировки за наши головы уже разосланы, и ни до какой деревни мы просто напросто не доедем. Это как то в умную голову моей подруги не пришло.

— Мы с тобой, как Тельма и Луиза, — пропыхтела Подвигалкина, поворачивая ключ в замке зажигания. Ванька на заднем сидении хмыкнул. Лимузин натужно кашлянул и не завелся. — Тоже в бегах.

— Ты утюг выключила? — задала я свербящий в мозгу вопрос.

— Да, — кивнула опасная преступница.

— А газ?

— И свет, и воду, и вентили перекрыла, — прорычала Галюня, ну никак сейчас не похожая на ни на Тельму ни на Луизу, и вообще слабо похожая на человека, раз за разом пытаясь завести безмолвный двигатель, который нас сейчас даже не радовал крупозными, предсмертными хрипами. Ладно хоть не мучался долго, болезный. Щас поедем, — бодро пообещала Подвигалкина и полезла под руль, тоже мне Винтик и Шпунтик в родном флаконе. Да она даже дома не может фен в розетку включить, а тут..

— Далеко собрались? — насмешливый голос заставил меня подпрыгнуть на сидении. Я уставилась в окно и заорала от ужаса. Не успели. Ванька на заднем сидении тихо всхлипнул. Я оглянулась на сына, прижимающего к себе обалдевшего пса. Ну, вот и все. Теперь его отдадут Виолетте, а это даже страшнее интерната, уж поверьте. — А ну открой эту чертову дверь.

— Не открою, — пискнула я, слушая мат несущийся из под руля. Галка зацепилась воротником за какой то рычажок, и теперь пыталась выползти на свет божий, но пока безуспешно.

— Я тебя все равно оттуда выковырю. Мать твою, — проорал Вольский. Лицо мужика перекосило от ярости. Ну, конечно, нашел дуру ему открывать. Я завертела головой, в поисках толпы полицейских. Но никого не увидела, и решила, что доблестные сотрудники затаились в засаде. Наверное Гогу из сирени выгнали и теперь там наблюдают за нашим с Галкой крахом.

— К тебе не выйду- вякнула я, и показала язык. Руслан видимо ошалел от такой наглости, потому что на его роскошной морде вдруг промелькнуло что — то совершенно человеческое. — Пусть те, кто в кустах сидит за нами идут. Им доверяю, тебе нет.

— Я понял, — хмыкнул мерзавец. Надо же, понял он, не прошло и года. — Вы не идиотки. Вы с диагнозом. Ты алкоголику — бомжу ддоверяешь больше? А ну открой. И верни деньги, которые вам за меня заплатили, дрянь. Я из — за вашего идиотизма всего лишился. Убью.

Вольский дернул дверцу с такой силой, что Галкин «Пепелац» застонал. Подвигалкина дернулась сильнее, я услышала треск ткани, а потом увидела разъяренную физиономию подруги. Ванюшка на заднем сидении всхлипывал, а я как дура смотрела на бывшего нашего пленника, не придумав ни чего лучше чем скрутить фигуру из трех пальцев и ткнуть ему в нос, прижатый к стеклу. Интересно, про какие деньги он тм бредил?

— Мам. Открой дядьке, — пискнул Ванька. Как раз в это время. Машина все таки завелась, громко пукнув. Я вздрогнула, Галка вдарила по газам. Ванька свалился на сиденье. С улицы донесся нечеловеческий крик. Я увидела, как Руслан Вольукий падает на землю. Его лицо исказила грмасса боли. Мужчина завертелся юлой на гравийной дорожке.

— Тормози, — проорала я. Галька подчинилась, уж не знаю почему. От испуга ли, или все же в ней проснулось что — то человеческое. Я толкнула дверцу, и бросилась к подонку, завывающему на все лады. Бобчинский тоже взвыл. Мне показалось, что я попала в ад.

— А говорила, что не выйдешь, — простонал Руслан, хватая меня за запястье. Словно клещами. — Вы меня чуть не угробили, идиотки, в очередной раз.

— Так ты притворялся? — ахнула я, дернув на себя этого паразита. Он снова взвыл. Я уставилась на дорогущие ботинки, и поняла, теперь мы точно до конца жизни будем жрать баланду. На дорогой замше отпечатался след протектора. Дура Галька в очередной раз справилась блестяще с членовредительством. В этот раз досталось не мне, хоть это радует.

— Галь, помоги мне, — вздохнула я, пытаясь поднять матерящегося мажора. — А ты заткнись. Тут ребенок, или мне принести кляп?

— О, а у тебя есть? — хмыкнул этот нахал. — Ты полна неожиданностей, детка.

— Галь, вызови скорую, наш гость видать еще башкой ударился, когда падал, — пробухтела я.

— А зачем нам врач, — подала голос моя подруга, — я ветеринар. Козлов лечить умею. Там нет ни кого в кустах, я проверила. Видимо один пришел, — доложила подруга.

— Чего тебе от нас надо? — спросила я, уставившись на затихшего Вольского. — Говори, зачем приперся.

— Мам, — позвал Ванятка. — Я тачку принесу из сарая. Надо его в дом затащить, пока соседи не увидели.

РУСЛАН.

— Ты за руки, я за ноги, — прказала страшная лошадь, недобро зыркнув на мою, разрывающуюся болью ногу. — Ботиночки — то поди дорогие?

— А вы с какой целью интересуетесь? — спросил я, с интересом наблюдая, как маленькая, худенькая Ева пытается подкатить ко мне одноколесную садовую тачку. — Или вам двадцати миллионов не хватает, которые вы стрясли с моего папули? Решили еще и разбоем заняться? Там статья вообще убойная. Сгниете на зоне, а я буду наблюдать, уж поверь мне. Хрен тебе а не мои туфли.

— Галь, он бредит. В больницу надо бы, — пропыхтела Чита. — У него шок наверное.

— Отойди уж, горе, — вздохнула Галина, и перекинула меня в тачку, громко при этом гакнув. Я снова почувствовал себя придурком. Сидя в дурацкой телеге, как на горшке, с задранными кверху конечностями. Галка особо не церемонилась, и я взвыл от боли, пронзившей мою ступню. — Не сваришь каши с вами.

— Куда ты его вперед ногами, теть Галь? — этот мальчишка, походу, самый здравомымслящий в этом дурдоме. Но видимо там гены отца играют роль. Повезло парню, хоть в этом

— С тобой я еще не договорила, — пропыхтела женщина — титан, толкая перед собой мою карету. — Предатель малолетний. И что ты так заботишься о придурке? Он то о вас не думал, когда матери твоей идеи тырил и за свои выдавал.

В доме оказалось страшно тихо. Просто, как в склепе. Даже холодильник не гудел.

— Бежать собрались? — хмыкнул я. — Далеко ли?

— Надо же, догадливый какой, — хохотнула Ева, закатывая мою штанину. Ее прохладные пальцы коснулись кожи, и я забыл про боль. Странно она на меня действует.

— Что ты собираешься делать? — спросил я с интересом, когда красотка Чита накрутила бублик из брючной ткани уже до колена. — Давай детка, выше. Еще. Знаешь. За определенную услугу я пожалуй прощу тебе часть денег.

Она покраснела, как будто девочка. Точно блаженная. Интересно, как у нее сына получилось родить с таким отношением?

— Ну ты и гад, — ахнула Ева, с силой дернув меня за ботинок. Я взвыл, — Галя неси садовые ножницы, — перекрикивая меня. Заорала поганка Чита.

— Это еще зачем? — напрягся я забыв о боли.

— Ботинок буду резать. А ты что подумал? — хохотнула нахалюга. — Хотя, мне нравится ход твоих мыслей.

— Дура, — выплюнул я.

— Сам идиот.

Галя нарисовалась в тот самый момент, когда я готов был вцепиться в горло своей обидчицы. Появилась из ниоткуда, держа в руке огромный секатор.

— Ботинки стоят четыре куска бакинских. Предупреждаю, я с вас эти деньги стрясу, твари.

— Крохобор. — фыркнула Ева. — Очень по мужски. Ну и загибайся тогда от гангрены, что там еще бывает, Галь, если при переломе вовремя помощь не оказать.

— Отсохнет все к чертям до пояса, — на полном серьезе заявила эта горгона.

А потом начался ад. Я извивался в руках мучительниц, режущих тонкую кожу тупым садовым инструментом, лаял чертов пес, в две глотки ругались эти фурии. Ванька благоразумно свалил из кухни, где происходила экзекуция.

— Перелом, — уверенно заявила «лошадь», — но надо бы сделать ретген. Повезло тебе. Я то думала там теперь не ступня а ласта. Хорошая обувь. Собирайтесь, поедем в мою клиинику, рентген сделаем. Он ничем от кобеля то не отличается.

— Да пошла ты, рявкнул я. — Верните мои двадцать лямов и разойдемся бортами.

— МРТ у нас тоже есть. Голову проверим на всякий случай, — хмыкнула Галя. — Ты ненормальный? Какие двадцать миллионов. Ау?

— Те, которые вам Альбинка передала, — ощерился я. — Конечно, с такими бабосами можно было в бега. Странно, что вы так долго собирались.

— Мы просили два миллиона, — тихо сказала Ева. Я оторвался от созерцания вылезших из орбит глаз Галины, и повернулся в сторону более адекватной по моим прикидкам, идиотки. — Но их не получили. Галю просто послали в пеший тур с эротическим уклоном. Бежать мы собирались от полиции. Кстати, странно, что ты нас не сдал. Почему?

— Некогда было, — поморщился я, ну не признаваться же им, что я просто поленился идти к ментам. И уж точно не стоит говорить, что просто пожалел эту дуру Еву и ее мальчишку. — Да и подумал, что это никогда не поздно. Подумал, вы же идиотки. Сто раз бы уже вас поймали. А теперь я только убедился в вашей тупости. Две тупые курицы, которые даже не в состоянии довести до конца свой коварный план. Вас обвели вокруг пальца, как соплячек. И вы сразу лапки вверх подняли.

Ева промолчала, видно я ее ударил по самому больному — по самолюбию.

— Ты зачем пришел? Если за деньгами, тогда вали обратно в свой золотой замок. У твоего отца их, как у дурака махорки. Настолько много, что он может позволить себе раскидываться миллионами. Моими, между прочим. Моей идеей заработанными. Или ты думал, что ты случайная жертва? Фиг тебе, я просто справедливости хотела. Свое забрать думала. Не могла же я прнедставить, что вы настолько испорчены, что воруете у себя же. Альбина дрянь, но я даже не могла представить, что настолько. Хотя, чему удивляться — вы же просто пауки, наглые, жадные и беспринципные.

— Ев, не надо, — тихо сказала Галина.

— Не надо? Надо. Он меня выгнал, опустил ниже плинтуса, а тепперь сидит — наглый, откормленный, и издевается. Ты, гад, мои идеи выдал за свои. Паруслана украл. Я из — за тебя сына втянула в эту тупость. Ребенку десять лет, а он знает, что его мать преступница. Сидим на твоей Галь, шее. А эта шлюха Альбина нас даже тут кинула. Собирайся и проваливай, — гаркнула разъяренная фурия. Я посмотрел в ее глаза и понял — я никуда не уйду. Говорят, идиотизм не заразен — нагло врут.

— Я никого не выгонял. И слон этот твой. Альбина сказала, что она его придумала. Отец велел развивать тему. Отец меня выгнал. Думает я сам похищение подстроил. Теперь многое на свои места встало. Я никуда не пойду. Девочки, у меня к вам предложение. На двадцать миллионов.

— Во дурак, — выдохнула Галина, но меня сейчас интересовало тоько мнение худенкой до прозрачности женщины, смотрящей недоверчивым, напряженным взглядом.