Глава 17

ЕВА

— И почему ты считаешь, что мы должны тебе верить? Ты же подонок. Ничего святого. Обманываешь отца, значит нас просто потом кинешь, как щенков, — выдохнула я. Странно. Но мне вдруг захотелось, чтобы этот несносный тип остался, хотя, виду я конечно не подала. Перевела взгляд на Ванюшку, появившегося в комнате, в компании со своим верным Бобским. Сын показался мне таким беззащитным, таким маленьким. Что его ждет, если я снова влезу в авантюру, да еще с таким ненадежным подельником, как Вольский. — А если Я откажусь?

— Ну, тогда я точно пойду в полицию и сдам вас к чертовой бабушке со всеми потрохами, — нагло хмыкнул этот мерзавец. — а так, у вас появиться шанс изменить свою тупую. блеклую жизнь. И я его тебе дам, зацени мое великодушие

— Я тебя сейчас снова в подвал запру, чертов ты говнюк, — прошипела я, в ухмыляющуюся физиономию.

— Не запрешь, — хмыкнул Руслан, приблизив свое лицо к моему настолько близко, что я почувствовала его дыхание на своих губах, и машинально их облизала. — И знаешь почему? Потому что ты боишься меня. А еще, я помню, куда ты смотрела там, в подвале. — прошептал нахал одними губами. но я разобрала и с трудом сдержалась, чтобы не залепить ему оплеуху.

— Мечтай, — от злости у меня потемнело в глазах. Так, что аж мухи белые закружились. Да, он прав — боюсь. А еще уверена, что теперь то этот гад точно подстраховался. Оставил какую — нибудь записку с координатами куда поехал. С него станется.

— Все, брейк, — Галкин голос немного привел меня в чувство. Я отшатнулась от раненого бойца, лежащего на моем, черт возьми — МОЕМ диване, чувствуя себя вольготно, словно он только и делал, что жил в моем доме. — Нам то какая радость тебе помогать? — задала Подвигалкина вполне резонный вопрос.

— Тридцать процентов, — назвал Вольский сумму, от которой, откровенно говоря, у меня закружилась голова.

— Это несерьезно, — голосом Бывалого из оперции Ы буркнула Галька. — Тем более, что ты теперь овощ, а это значит, что основную работу придется делать нам. — Пятьдесят.

— Грабеж, — взвился Руслан. Я с интересом уставилась на наглого мужика. Да нет, он точно издевается. Даже то, с каким лицом он торгуется с Галкой показалось мне очередным его хитрым ходом. — Сорок. И ни цента меньше. Все таки я мозг этой операции.

Мне надоел этот фарс. Я подошла к сыну, который с интересом наблюдал за спорщиками и погладила его по вихрастой макушке.

— Мам, — тихо сказал мой не по годам взрослый мальчик, — надо соглашаться. Иначе этот идиот наломает дров. А мне его жалко. Не знаю почему.

— Вань, я же тебе говорила, обманывать людей нельзя. Это первый шаг к глупости. Понимаешь? Олег Евгеньевич — отец Руслана, всегда мне помогал.

— А ты его не обманывай. Просто выведи на чистую воду эту Альбину. А потом ему деньги верни. А он может, на работу тебя вернет. У каждого действия же есть два варианта. Давай выберем самый правильный. Ты сама всегда меня учила по обстановке действовать. Да и Руслан мне понравился. Нормальный парень, хоть и идиот, конечно, но честный.

— Пойдем чай пить, — вздохнула я. Ну надо же, мой ребенок оказался мудрее собственной матери. Это повод для гордости, но то, как он привязался к этому чертову мажору, мне совсем не нравится. Обычно Ванька настороженно относится к людям, а тут… Что уж он разглядел в этом мерзавце. Надо бы объяснить сыну, что действия мерзавца честностью и не пахнут. Он просто ищет выгоду для себя. Но сейчас я почувствовала себя настолько вымотанной, что решила отложить этот разговор на потом. Успеется.

— И что это было? — заорала Подвигалкина, ворвавшись в кухню, как взъерошенный страус, за котором гнался всем известный койот. Я аж чаем подавилась. Горячий напиток пошел у меня носом. Ванька хмыкнул и сунул в пасть Бобского печенье, пока я отфыркивалась и откашливалась, как старая лошадь. И не могла ему запретить баловать и без того оборзевшего пса.

— Галь, у тебя опять ногу свело? — бесхитростно спросил ребенок.

— Что это было я тебя спрашиваю? — не обращая внимания на Ванятку, пробухтела моя подруга, хлопнув меня по спине так, что у меня глаза чуть не выпали из орбит.

— Я не понимаю, что тебя так поразиило, — вякнула я, наконец перестав кашлять.

— Между вами только искры не летели. Ты же не совсем дура, чтобы в красавчика втюриться?

— Ты совсем умом поехала? — задохнувшись теперь уже от обалдения спросила я. — Да я ненавижу это хамло! Он мне всю жизнь исковеркал Тут ребенок, между прочим. А ты такой идиотизм несешь? Как только в твоей пустой тыкве такие мысли появились? Да я тебя….

— Смотри мне, я тебя знаю. Убью- Подвигалкина бешенно зыркнула на меня. А я посмотрела на сына, на конопатом личике которого увидела странное выражени, которое так и не смогла расшифровать. — У нас дел полно. Завтра начинаем.

Я вздохнула. Стихию остановить невозможно. Но меня грела мысль, что я все еще могу остаться честным человеком, хотя Галька конечно меня потом приговорит, когда я верну деньги старшему Вольскому. Только вот я забыла одну истину — благими намерениями выстлана дорога в ад.

РУСЛАН

— Чего это у тебя? — спросил я у мальчишки, хлопочущего н в кухне. Идиотки ушли по каким — то своим идиотским делам. Куда — меня не посвятили. Но зато выдали мне дряхлый костыль, найденный страшной Галкой в кладовке. Интересно, откуда у них это орудие пыток?

— Кастрюля, — дернул плечом Ванька. В его голосе я услышал насмешку. Ну конечно, я же мажор, откуда мне знать название кухонного инвентара. — В ней готовят, суп например разогревают.- Без тени издевки пояснил пацан. Точнее, я сделал вид, что не понял, что он надо мной глумится. А может я и вправду себе придумал уже?

— Выглядит паршиво, — сморщился я, уставившись на плещущуюся в котелке жидкость. Желудок свело от голода, но я бы даже под страхом смерти не стал есть это варево, — пахнет так же.

— Нельзя так говорить про еду, — насупился пацан. — Тем более, что вы даже не пробовали. А мы с мамой и Галей этот суп любим.

Врет, понял я. На самом деле мальчишке, по ходу, жутко надоело есть эту баланду, воняющую дешевой рыбой. Точно, вспомнил, суп из сайры, который я швырнул в Читу при первой нашей осознанной встрече.

— А знаешь что? Давай пиццу закажем? — мое предложение было встречено молчанием, но я увидел радостные искорки в детских глазенках.

— Мама не разрешает. Говорит дорого и вредно, — в голоске проскользнула надежда. Ну надо же, обычный мальчишка, хотя сначала он мне показался маленьким старичком. Слишком рассудительный.

— Мы ей не скажем. И потом, жить вообще вредно. Тащи мой мобильник.

Парень белкой метнулся в прихожую, а я доковылял до холодильника, и принялся изучать его содержимое. На полочке я нашел банку дорогого паштета, бутылку дешевого брюта и батон сырокопченой колбасы. Дрянь конечно. Но на безрыбье, как говорится… Надо же, а ребенка кормят всякой парашей.

— Мама говорит это на праздник, — услышал я у себя за спиной. — Ей Гала ко дню рождения купила.

Я ухватился рукой за пробку от шампанского, и даже успел содрать фольгу.

— Я ей лучше куплю. — пообещал, понимая, что у меня осталось совсем мало наличнызх. А до банкомата добраться с расплющенной ногой в обозримом будущем не не светит.

Пиццу привезли быстро. Мы с Ванькй расположились на полу у телевизора. Я смотрел на щурящегося от удовольствия мальчика и пытался понять, на кого же он похож. Нет, в нем конечно много было и от Евы, но эта улыбка, и поворот головы, и то, как он смпотрит из под бровей мне казались неимоверно знакомыми.

— Твой отец, он с тобой видится? — вдруг спросил я, с какой то непонятной мне ревностью.

— Нет, — мотнул головой ребенок обреченно. — А твой? У вас плохие отношения? Я слышал.

— Да, брат, — выдохнул я. — МЫ оба виноваты в этом. Он меня не понимал, а я очень хотел ему понравиться. Но видно плохо старался.

— Это лучше, чем знать, что у тебя есть папа, но ты ему совсем не нужен, — грустно, не по детски вздохнул Ванька. — Вкусная пицца. Я такую не ел.

— С ананасами. Моя любимая.

— Теперь и моя, — улыбнулся мальчишка.

— А папа твой дурак. — все же не выдержал я.

— А в вашей семье дурак ты, так мама сказала. Но ты ей нравишься, я вижу. Она просто не умеет этого показывать.

Странно. но слова ребенка меня встряхнули. Интересно, откуда столько в нем этой взрослости. И Ева. она считает меня виноватым в их бедах. Хотя я наоборот боролся за каждого художника, уволенного Альбинкой. Вот только доказать этого мне не чем. А на слово симпатичная бандитка мне не верит.

— Прелестно. Это еще что за бомж?

Едкий голос заставил меня вздрогнуть. На лице Ванятки я прочитал ужас. Это еще что за чудо явилось. Я посмотрел в сторону, откуда несся звук.

— Бабушка, — промямлил ребенок, и весьт сжался, словно ожидая удара. — Это мамин знакомый. Он временно живет у нас.

— Почему то я не удивлена. — поджала губы пожилая женщина. — Мать твоя развратница. То с бабой живет. то мужиков уличных с улицы таскает.

Ванюшка поник. Видно было, что он боится эту грымзу. И как тут было сдержаться, вот скажите?

— А вы, собственно кто, и по какому праву врываетесь в дом моей невесты? — ровным тоном спросил я. Ванька испугался еще больше. В голубых глазах мальчика заметалась паника. Интересно, что это за бвбушка такая, что ее собственный внук боится сильнее, чем фильмов ужасов? Да уж, Ева похоже с рождения притягивает к себе неприятности.

— Моя дочь мне не говорила, что у нее есть жених. — словно от лимона, скорчила капризную физиномию бабища. Странно, вот черты лица вроде схожи, все таки мать и дочь, но у Евы они открытые и милые, а у тетки исковерканы странной желчной злобой, что ее совсем не красит.

— Знаете мама, — от моих слов у тетки нехорошо дернулась щека, — Евочка мне тоже не сказала, что у нее есть мать. Я, видите ли не сторонник того. чтобы в моем доме ошивались посторонние. Мы прекрасно живем большой шведской семьей: я, Ева, как ответственный квартиросъемщик — моя первая и любимая жена, Галюня — рабочая лошадка. Нет, а что вы так смотрите, должен же кто — то содержать хозяйство. Я то не могу, болен, — показал я глазами на костыль, который бы постеснялся взять в руки даже бродячий прокаженный калика. — Параличами страдаю с детства. Как подопью, ну вот не держат ноги. Каждый день костыль теряю. Приходится ползти до кровати. Вот такая вот беда. Ну и Ваня, он у нас сын полка. Ах, прекрасная, полная радости жизнь. Вы собственно по какому вопросу явились в наш эдемский сад? Хотите искурить фимиам? Так Галя еще не вернулась, она у нас этим барыжит. Или какие — то земные нужды вас заставили явиться?

Глаза у тетки полезли из орбит, она зашлепала тонкими губами, став похожей на жабу из «Дюймовочки» моего детства. Ванька хрюкнул и испуганно нырнул за мою спину, что меня еще больше убедило, что эта гадкая бабища не один раз поднимала руку на мальчишку.

— Она за деньгами пришла, — шепнул Ваня, — мама ей помогает. Ну, точнее отдает последнее. Дай ей денег. А. Пусть она уйдет.

— Ах, помогает? — хмыкнул я, — так это, прикрыта лавочка с сегодняшнего дня, уважаемая мама. Глубокоуважаемая. Я ведь институций то не кончал, считаю на пальцах. Так вот, оказалось, что моих десяти перстов хватает, чтобы понять — бюджет моей любимой супруги не резиновый. И еще один рот он не тянет, так что звиняйте, мамо.

— Я тебе не мама, бродяга, — взвилась тетка, наконец обретя возможность говорить. Ну, в принципе, не так уж она и не права. Выгляжу я конечно очаровательно в одежде, которую мне никто не соизволил поменять, после того, как я корчился от боли в пыли. Ботинок разрезан, носок весь в дырках. Хотя я честно надел новую пару, прежде чем ехать с предложением аферы к милым дамам, способным одним движением мысли в своей голове скопытить вражескую армию. — Меня зовут Виолетта Тихоновна. Я сейчас же пойду в полицию. Развели тут секту. Отберу внука у распутницы — дочери. Она на коленях приползет. А ты… А тебя…. Чтоб духу…

— В вашем возрасте не стоит так нервничать. Ну куда я уйду из своего дома? Ну посудите сами. Ева выполнила мои условия, переписала на меня дом, — моя ложь конечно была шита белыми нитками. Сам же в начале сказал, что Ева ответственный квартиросъемщик. Но Виолетта видимо уже плохо соображает, потому что после моего последнего спича она так покраснела лицом, что я даже испугался, как бы ее удар не хватил. Ванька напряженно засопел за моей спиной. Пацана явно испугала перспектива бабкиного обещания.

— Ба не нужно, — пискнул Ваня. Старуха подлетела к ребенку и занесла руку для оплеухи.

— Сто раз тебе говорила, сопляк, не звать меня бабушкой.

Мальчик замер, на побледневших щеках ребенка появились влажные дорожки оставленные слезинками. Я почувствовал адскую ярость. Всю мою дурацкую, наносную дурашливость словно сняло рукой.

— Только тронь, — предостерегающе прорычал я, не сводя глаз с ошалевшей от безнаказанности фурии, — хоть пальцем коснись.

— Что тут происходит? — голос Евы раздался неожиданно, поколебав стену ненависти, повисшую между мной и ее матерью. — Мама, ты не говорила, что придешь.

— А она и не собиралась, и уже уходит, — зло выплюнул я. — Так ведь, Виолетта, как вас там по батюшке?

— Я вернусь, ты дрянь, еще пожалеешь. Тащишь в дом всякую мразь, а мать тебе вдруг не нужна стала. Хотя, чего можно ждать от тебя. Ты же выродок, — пообещала ведьма. Напугала ежа голым задом. Ванюшка прижался к ничего не понимающей матери и что — то зашептал. Ну вот, снова я влез не в свое дело и теперь рискую остаться без подельниц. Мать Евы почти бегом ломанулась к двери, толкнув свою дочь, вот совсем не случайно, как мне показалось. Эта мстительная гадина еще попортит кровь несчастным, я таких знаю. Мне очень захотелось защитить их. Хотя я даже примерно не представлял как.

— Не нужно было лезть в мою семью. — устало выдохнула Чита, гладя по вихрастой макушке сына. — Теперь начнутся военные действия. А мне совсем они не нужны, если мы собираемся действовать согласно твоему плану.

— Мам, Виолетта прям взбесилась. Только клычья у нее не полезли, как у дракона, — захлебнулся восторгом Ванька, с уважением глядя на меня. — Руслан ее знаешь как уделал. И меня не дал ударить. Он крутой.

— Спасибо, — женские губы, такие притягательные. Господи, что я пристал к этой ненормальной идиотке и ее сыну. Вокруг столько доступных, красивых баб, которым она и в подментки не годится. Без прицепа и моральных закидонов. И я могу владеть любой, стоит только пальцами щелкнуть. А я как завороженный смотрю на губы идиотки, похожие на два бархатных лепестка, и как мальчишка мечтаю о…

— Чего вы Трахаровне то сделали? — ну конечно, Галька. Куда же без нее. — Она меня чуть не загрызла в подъезде. Слушайте, что я узнала, — тут же переключилась она на более насущные вопросы. Явно уже привыкла к закидонам Виолетты. Во нервы у бабы. Канаты просто. — Завтра Олег Вольский будет давать прессконференцию. Концерн продается прикиньте.

— Невозможно, — прошептал я. — Отец его любит больше чем меня.

— Ну, значит он ему надоел. Возраст, то, се. Пора на пенсию, — хмыкнула Галина, откусывая ломоть от последнего куска пиццы. — ну и дрянь вы едите. Лучше б с колбасой заказали или грибочками, или и тем и другим.

Я с трудом доковылял до дивана, не чувствуя боли в сломанной ноге. Не мог отец сам решиться на этот шаг. Концерн ведь не украдешь после смерти его владельца, судится придется с наследником первой очереди, то есть мной, а вот деньги вполне можно присвоить. А то, что после сделки отец не проживет и полугода, у меня даже сомнений не возникало. Есть куча способов угробить страрого, не очень здорового человека, которого может убить даже черезмерное удовольствие, после принятой таблетки виагры, которыми папашу потчует Альбинка.

— Надо сделать так, чтобы прессконференция не состоялась, — посмотрел я на идиоток. Галка поперхнулась под моим взглядом, Ева взглянула на меня как на дурака. — Девочки. Озолочу. Я знаю. в ваших головах бушуют такие мысли, которые нормальным людям не приснятся даже в бреду.

— Я сейчас не поняла, ты нас похвалил или унизил, — хмыкнула Страшная лошадь.

— Знаешь, а мы поможем, — на лице Евы я прочел угрюмую решимость. — Я тебе должна за то, что ты заступился за моего сына. А я не люблю быть обязанной кому либо.