Глава 21

РУСЛАН

Я оказался возле огромного небоскреба в котором живёт папуля, только спустя пять часов. Злой как чёрт, я и был похож на это козлорогое существо. Поездка в пригородном автобусе, ведомом по всей вероятности, самим дьяволом, никому еще не добавляла привлекательности. Нет, я конечно пытался вызвать такси, прежде чем влезть в этот «шарабан», носящий гордое звание "общественный транспорт". Вот только, как оказалось, все мои банковские карты оказались заблокированы, что тоже не добавило солнечного настроения. Эти две дуры. От них все мои проблемы. В общем, я был в ярости.

Отец купил апартаменты в этом уродском стеклянном аквариуме после смерти мамы. Он всю жизнь ненавидел загородный дом, считал его слишком большим, слишком затратным, слишком неудобным. Со мной он не советовался. Просто разогнал прислугу, а меня поставил перед фактом, как обычно. Но с другой стороны, он оказался прав, не притащив в дом моего детства эту борзую шлюху. Отец всегда умел быть дипломатичным.

— Добрый день, Роман Олегович, — поприветствовал меня охранник, окинув укоризненным взглядом мою одежду.

Да уж, выглядел я не лучшим образом. Чёрт его знает, о чем подумал этот не очень интеллектуальный дуболом. В его глазах я богатенький повеса, наверное решил, что я совсем сбухался, повинуясь своей мажорьей натуре. — Вы куда?

— Не понял, — прорычал я, чувствуя, что ещё немного и у меня сорвет планку. — Ты берега что ли попутал. Да я тебя… Вылетишь с работы пулей.

— Не положено, — буркнул мордоворот, перекрывая мне проход.

— Знаешь, чего у меня на не положено, положено? — проорал, но этот придурок и глазом не моргнул, только переложил дубинку из руки в руку. Не хватало ещё, чтобы меня, Руслана Вольского, отметелил дубинкой простой секьюрити. Это вообще будет вышка. Я нервно хихикнул и сбавил тон.

— Слушай, как там тебя, Вова? Я все понимаю. Работа у тебя сложная, бак свистит. Ты же знаешь, кто я. И я имею право проходить в этом здании куда захочу.

— Не имеете, — прогудел этот лоб, — Альбина Атласовна запретила пропускать посторонних.

— Я не посторонний, твою мать! — опять взвился я, не в силах бороться со злостью.

— Вы в списке, который она дала, — пробубнил Вова, пряча глаза.

— Да, и кто там ещё в этом списке? — голосом полным меда поинтересовался я.

— Вы и все остальные, — хмыкнул бедолага. — Слушайте, мне нужна эта работа, я семью кормлю. Не заставляйте меня применять силу. Давайте я лучше позвоню вашему отцу. Если он скажет пропустить, вообще без проблем.

Чёрт, и почему проблеск сознания случился не у меня, а у этого узколобого орангутана? Луч света, в тёмном царстве, мать его.

— Ничего, Володя, — услышал я насмешливый женский голос. Вот ведьма, и как у нее получается только, появляться когда не надо? Помяни чертовку, она тут как тут. — Ты очень хорошо справляешься с работой. Я обязательно сообщу об этом твоему начальству. И вот еще.

Перед охранником легла стодолларовая купюра, увидев которую здоровяк забыл обо мне и вообще обо всем на свете. Ну, точнее мне так показалось. Потому что Вова, шустрой белкой метнулся в свою будку и там затаился.

— Ну ты и сука, — прошипел я, рассматривая улыбающуюся от уха до уха мачеху.

— Спасибо за комплимент, — пропела противная баба. — Но мог бы не утруждаться. Я и без тебя знаю, что великолепна и неподражаема. Телефон давай и вали, пока я не приказала Володе выкинуть тебя, как пса дворового.

— Отец в курсе, что ты творишь? — у меня аж дыханье сперло от ее наглости.

— А Зачем? Олежеку не стоит нервничать. Он не мальчик уже. Кстати, счета твои и тачка — его рук дело. Он заблокировал. Вышел ты из доверия сынок. Так что там с телефоном?

— А я его потерял, — нагло ухмыльнулся я, — и знаешь что, пока я сюда ехал, как быдло, на автобусе, благодаря твоим проискам, на него поступил один очень любопытный звонок. Каюсь, не сдержался. Ответил. Уж очень настойчив был твой приятель, как там его зовут — то? — я блефовал. Но судя по тому, что лицо Альбины покрылось неровными, красными пятнами, так некрасиво оттеняющими оливковую ее кожу, попал я в самое яблочко.

— Я тебя уничтожу, — оскалилась бабища. И что в ней отец нашел? Похожа на гадюку, правда, маринованную в сахарном сиропе. — Нет, не морально, — уже прошипела эта гадина. Переходя на шепот. Она склонилась к самому моему уху. И я почувствовал ледяную волну мурашек, пробежавшую по телу.

— Кишка тонка, — хмыкнул я, совсем неуверенно.

— Хочешь проверить?

Я, честно говоря поверил сразу ее угрозам. Жаль только, чувство самосохранения у меня напрочь отсутствует. Зато упрямства не занимать.

— Что тут происходит? — голос отца прозвучал в сгустившемся от напряжения воздухе, как взрыв Чебаркульского метеорита. Вот ей богу. Я аж присел. Альбинка тоже шарахнулась в сторону, словно ее поймали на горячем. — Ты почему мне не доложила, что пришел мой сын? — сдвинул брови папуля.

— Волновать не хотела, ты отдыхал, — улыбнулась неверная супруга, от чего ее лицо преобразилось. Ну просто миляга, посмотришь со стороны — идеальная спутница немолодого, выжившего из ума миллиардера, а не подколодная жаба.

— Я не просил тебя заботиться о моем покое? — поморщился папуля. В своем репертуаре. Мама терпела его адский характер, потому что любила. Альбинка — потому что алчная мегера. А вот в свое время не смог, и потому впал в немилость. Хотя. Откровенно говоря, во всех моих закидонах виноват родитель. Я просто пытался привлечь его внимане к своей персоне. — Пойдем, Руслан.

Я поплелся за отцом. Странно, он очень постарел за последнее время, даже плечи, всегда расправленные, словно сдулись, провисли. Он выглядит усталым. Альбинка так посмотрела мне в спину, что показлось там она решила проторкать глазами дыру. ей бы пистолет, не дрогнула бы рука у бабы. И эта ее угроза…

— Вова позвонил, — вдруг совершенно спокойно сказал отец. — Хороший парень.

— Па, что происходит?

Он не ответил. Молча зашел в лифт. Так же молча прошел в квартиру, залитую тусклым дневным светом.

— Ты сегодня прям болтун, — хмыкнул я. — И как ты живешь в этом аквариуме. И ковры эти, пап. Они же не подходят совершенно по стилю.

— Садись, — приказ прозвучал хлестко, я повиновался. Упал в слишком мягкое кресло, и с облегчением выдохнул. Оказывается я устал, как гончий Бобик. — Ты нашел ребенка, о ктором мы говорили?

— Нет. И не собираюсь, — повинуясь какому — то идиотскому бунтарству, ощерился я. — Ты совсем одурел. Зачем оне нужен этот выродок?

— Мне осталось жить полгода, — без эмоций сказал отец, снимая очки. Нет, он нервничает. Он всегда протирает стеклышки своих дорогущих окуляров, когда неспокоен. — Завещание готово.

— Надеюсь ты не настолько глуп. Что передашь все Альбинке? — выдохнул я. Хотя, судя по тому, что отец уже начал отбирать у меня средства к существованию. С него станется.

— Прекрасно. Тебя волнует только это. Я в тебе не ошибся, сын, — сардонически усмехнулся папуля. — Поэтому написал две цидульки. Надеюсь, что вы перегрызете друг другу глотки с моей замечательной женушкой, деля те крохи, что получите.

— Папо, три миллиарда долларей. Ну очень трудно назвать крохами, — принял я игру.

— Если ты не найдешь основного наследника. А именно, рожденного от тебя младенца, эти миллиарды уйдут в фонды поддержки бесплодных семей, — выложил последний туз из рукава папуля. Честно сказать, я с трудом поборол желание придержать рукой отвалившуюся челюсть. Вот это номера. Как говорит Галюня "А теперь фраера. цирковые номера". Черт, эта выдра некстати на ум пришла. — У тебя мало времени. Сынок.

— Алька знает? — ошарашенно спросил я.

— Пока нет. Но ты же поделишься с ней радостной новостью. — хохотнул отец, наливая себе коньяку из резно гографина стоящего на столе. По комнате поплыл дорогой аромат дуба. Я сглотнул слюну. Мне бы сейчас не мешало бахнуть рюмашку. — Хотя нет. Не говори ей. Я хочу увидеть ее ботоксную физиономию, когда эта стерва разнюхает.

— Отец, ты извращенец, — хмыкнул я. — Верни мне хоть карты.

— Нет, тогда у тебя не будет стимула искать ребенка. И кстати, не вздумай жульничать. Анализ ДНК сделают специалисты, которым я доверяю. Тебе веры у меня нет. — выплюнул отец. И молча ушел, давая понять, что аудиенция закончена. Поганая эта его привычка меня всегда раздражала.

В лифт я зашел в состоянии гроги. Такого поворота я не ожидал. Жаль старика, конечно. Но его очередной выкрутас меня заставил задыхаться от злости. И где я должен искать этого выродка? Сколько ему сейчас? Лет девять — десять. Их же миллиарды в мире этих сопляков.

Альббинки внизу уже не было. Я поблпгодарил Вову, все же он поступил по мужски, и вышел под колючий, промозглый дождик. Даже примерно не представляя, как доберусь до дому. В карманах гулял ветер, на душе скребли кошки. Я сунул руку в карман. Игрушка. Маленький, занюханный медвежонок Букс. Прижав к груди Ванькин подарок, я медленно поплелся в сторону дома, строя планы, как буду искать чужого мне ребенка.7d423c

ЕВА

— Вот скажи мне, Евка, ты никогда не хотела узнать, от кого Ванька? — пьяно икнула Подвигалкина. Последняя бутылка шампанского, явно оказалась несвежей, потому что она именно и сморила Галюсю.

— А зачем? — тихо спросила я. — Я думала, нам и так хорошо. А вышло, что Ванюшке то плохо. И виновата в этом только я. Эгоисткаааа.

Галка задумчиво посмотрела в мою сторону, хотела видно сказать что — то, но промолчала. Хмыкнула только загадочно и откусив от огурца, принялась громко хрустя, жевать. Закусывать огурцом шампанско — высший класс и, как по мне, декаданс. Но Галку не особо заботит мнение окружающих. Главное. Что ей нравится.

— Хмырь этот Вольский, — наконец глубокомысленно изрекла она, с таким умным видом, что можно было подумать, что Галюня вот вот докажет теорему Ферма, — чмо и подонок. И по моему глубокому убеждению, он не заслуживает спокойной жизни. Пришёл тут, понимаешь, посеял смуту и свалил, показав нам на последок, кто хозяин прайда.

— Ага — ага, — как китайский болванчик затрясла я головой. Надо бы отметить где — то, то шампанское действует на меня дурно. Разжижает и без того не очень извилистый мозг. — И что ты предлагаешь? Может колёса в его «Порше» попроколем.

— Мелко, — глубоко мысленно изрекла подруга, — и что у тебя Ева все какое — то хулиганство в башке? Мы ж не прыщавые подростки, у нас размах, понимаешь?

— Куда это ты? — удивленно спросила я, глядя, как Подвигалкина резво вскочив, почапала к выходу из кухни. Хорошо Ванька спит, не видит, как накидалась его крестная.

— Ружьё заряжать, — просто ответила Галюня, от чего у меня по загривку толпой ломанулись мурашки. — Обиды надо смывать. Кровюю — кровожадно улыбнулась она, подтягивая треники на тощей заднице.

— Может ну его? Я вон в газете объявление о работе нашла. Резюме уже выслала. По моему профилю. Художник оформитель. А, Галь. Может пошёл он к черту?

— Нет, — гаркнула эта горгона. — Ты прорыдала весь день, Ванька чуть уснул. Еле вас помирила с сыном. Такое не прощают.

— Я с вами, — господи, только этого не хватало. Я так увлеклась Галюниным бредом, что не заметила ребёнка, застывшего в дверях кухни. — Вы снова накосячите.

— Ты будешь прикрывать тылы, — приказала моя идиотка подруга.

— Вы сумасшедшие, — прохрипела я, рассматривая своих родных. Ванюшка насупился, «оттрюнил» нижнюю губешку, верный признак упрямства и решимости. Я знаю это выражение лица ещё с его младенчества. Оно означает, что теперь его не свернешь, он все решил. И физиономия Галки, такое ощущение, что её сейчас удар хватит. Да блин, что же это делается то? — Вы же понимаете, что собираетесь совершить преступление? Это же статья. Ладно Галка и меня загребут в тюрягу на двенадцать лет. Да, что смотрите, статья сто двадцать шесть УК РФ. Похищение человека группой лиц по предварительному сговору. До двенадцати лет нам «корячится». Но ты, Ванюшка. Всю жизнь не отмоешься потом. У тебя целое будущее впереди.

— Я в деле, — упрямо буркнул мой сын. И в кого он такой упрямец? Я прижала к себе, напряженное словно струна, тельце сына, вдохнула его молочный аромат и поняла — сделаю все, чтобы он был счастлив. Если ему нужен Вольский, проволоку гада сюда всеми способами, прикую на цепь. Все, что угодно, лишь бы Ванька был счастлив.

— Хорошо, — прошептала я в детскую макушка. — Только делать все будем по уму, а не как в прошлый раз с бухты — барахты. А сейчас всем спать, завтра разработаем план. Машину возьмём в аренду. Галкина засвечена уже везде и всюду. Ты, Ваня, будешь отвечать за дом. Да, и не перечь, иначе все отменяется.

Сын засопел, но промолчал. Хотя я видела, как ему хочется поспорить

— Коммандирша какая, — восхищенно присвистнула Подвигалкина.

— Тебя бы я убила, да пачкаться не хочу, — скривила я губы в ухмылке.

Уснуть я так и не смогла. Ворочалась с боку на бок, гоня идиотские мысли из раскалывающейся головы. Сто раз ходила проверять сладко спящего Ваньку. Мальчик улыбался во сне. Интересно, что сделало его таким счастливым? Может и права дура Галка, надо бы разузнать, не было ли у донора в роду маньяков?

Задремать получилось уже под утро. Усталость, все же взяла своё. Я заснула в надежде, что утром проснусь в нормальном мире, мои родные за ночь забудут идиотизм, который оказался заразным. Галка протрезвеет и сможет убедить Ванюшку не думать о глупостях и все будет хорошо. Куда там? Я и представить не могла, какой джин был выпущен из бутылки пьяным Галкиным «гением».