Глава 24

Ева

— Сейчас меня вырвет, — простонала я, пытаясь дышать через рот, в котором тут же появился противный, металлический привкус.

— Только не на меня, — пропыхтел Вольский, вламываясь в растущие поблизости, чахлые кусты.

Я выдохнула, когда наконец почувствовала под ногами землю, а потом содрала с ног вымазанные в крови кроссовки.

— Очень неосмотрительно, — не глядя на меня промямлил мерзавец, согнувшись в три погибели, и наблюдая за событиями, разворачивающимися возле дома, в котором находился офис адвоката. — Во первых. В обувке полно твего биологического материала. ДНК найти на стельке, что высморкаться. А во- вторых: бежать босиком крайне неудобно. А нам придется рвать когти. Сейчас менты закончат с первичным осмотром и начнут прочесывать местность. Надеюсь, у твоей тупой подружки хватит ума увезти Ванюшку? Мы то уж, как нибудь, выберемся. А вот ее машина просто орет на всю округу о своем бандитскм прошлом. Не удивлюсь если вам втюхали угнанную тачку. Тогда вообще аллес

— Увезет, — не очень уверенно вякнула я. Галка не дура, но ее чувство ответственности порой играет с ней злые шутки. И это ее «Погибай а товарища выручай» из уст моей подруги звучит, не как призыв к героическому действию, а как аттракцион неслыханного сумасбродства. Слабоумие и отвага, как говорится.

— Дааааа, — многозначительно прошептал Руслан, отползая от своего наблюдательного пункта. Кроссовки мои он предусмотрительно завернул в свою куртку. Пожертвовал дорогой дерюжкой, ну надо же. — Сейчас берешь меня под руку, и мы прогулочным шагом, идем в обход. Ты же знаешь, как ходят нормальные герои? Правильно. В обход. Делаешь лицо, глупее, чем у тебя сейчас. Трудно. Понимаю. Но иначе как мы объясним доблестным стражам правопорядка, почему столь красивая тетенька гуляет по городу босиком средь бела дня, если они решат, что мы выглядим подозрительно.

— А под руку обязательно? — Заупрямилась я, набычившись как бирюк.

— Нет, можешь пустить слюни и притвориться имбецилкой. Тебе это не сложно будет. Так даже лучше. Они меня еще и пожалеют, — на полном серьезе сказал этот подонок. Я фыркнула, и развернувшись, гордо пошла в сторону дороги. Босые ноги не предназначены для прогулок по городу. Прав был мерзавец Вольский, как это не погано звучит. Острый камень впился мне в ступню. Ногу прошила боль, такая сильная, что я едва удержалась, чтобы не взвыть в голос. Остановило только близкое присутствие полицейских, которые кстати, занятые какими — то нестерпимо интересными разговорами, даже не обратили на меня внимания. Хотя нет, один все же посмотрел в мою сторону. но без интереса. А вот я сразу узнала дядьку, приходившего тогда в клинику к Галке. Узнала, испугалась, забыла что в ноге у меня торчит камень. Снова наступила на несчастную конечность. И полетела на землю, ожидая неминуемой встречи моего лица с заплеванным, закаканным голубями асфальтом.

— Чтоб тебя черти драли, — услышала я голос Вольского. Боли не последовало. Зато этот утырок вдруг перевернул меня на спину, и с силой впился своими губами в мой рот. Я замычала, задергалась под каменно тяжелым, мужским телом.

— У вас все в поярдке? — голос раздался внезапно. Я от неожииданности захлебнулась своей злостью. Подавилась и закашлялась. Покраснев при этом, как молодая редиска.

— Все в норме, коммандир- широко улыбнулся Руслан, так и не разжав своих объятий. — Дело молодое. Шли с моей девочкой, захотелось. Она пьяненькая. Ну ты же понимаешь?

В глазах полицейского мелькнул сальный интерес. Он уставился в район моего декольте блестящими, маленькими глазками. Я посмотрела на свою грудь, пытаясь понять, что такого интересного он там увидел и застонала. Ну, надо же, и когда он только успел расстегнуть мою кофточку и идиотский лифчик, болтающийся сейчас у меня на плечах, как конская сбруя?

- Так что, начальник, давай не будем шум поднимать? — вкрадчиво промурчал Вольский. В его руке появилась пятисотевровая банкнота. Черт, сейчас нас еще за взятку заластают. Твою ж мать, что этот придурок творит? На лице слуги закона появилось смятение. Видно было, что долг вступил в неравную схватку с алчностью.

— Валите давайте, — алчность все же победила. Банкнота, словно левитировала в пальцы ъапуги. Кио бы от зависти загнулся, увидь такие чудеса иллюзиона. — Быстро только. Тут бобра одного завалили, явно бандосы снова разборки замутили. Всех причесывают. Там двор проходной есть. Идите. Я пока отвлеку коллег. — приказал он, показав нужное направление короткопалой рукой. Руслана не пришлось уговаривать. Он схватил меня под локоть и потащил в воняющий мочой разрыв между домами, похожий на черную пасть какого — то адского монстра.

— Отпусти, — задергалась я в его стальной хватке, напоминая себе муху, попавшую в липкую паутину. — Что ты себе позволяешь, подонок?

— Я подонок, — пальцев он не разжал. Зато прижал спиной к грязной стене и склонился к моему лицу. так близко, что у меня сердце свалилось в левую пятку, вот ей богу. Клянусь. Стучало прямо в босой ступне. Вольский был в ярости, об этом красноречиво говорили его зрачки, превратившиеся в малюсенькие точки. — А ты тупица. Какого хрена ты строила там из себя оскорбленную невинность? Или думаешь я ради удовольствия тебя целовать взялся? Да кому ты нужна, курица? Я твою мелкую, плоскую задницу спас, кстати. Могла бы и спасибо сказать.

— За что? — зашипела я, чувствуя, что мои щеки сейчас просто треснут от прилившей к ним крови. — За то что ты мои честь и достоинство вывалял в придорожной пыли. Что обо мне подумал полицейский? Смотрел на меня, как на дешевую путану. Гад ты. Лучше бы меня в тюрягу посадили. Только бы твоей морды нахальной не видеть.

— Ну да, это гораздо лучше. Какая тебе на хрен разница, что подумает о тебе этот коррупционер. Чем он лучше проститутки, котораяя кстати деньги получает. работая, а не беря взятки? Лифчик застегни, благодетельная ты моя. Грудь у тебя так себе, детка. Я бы задумался о «пластике»- хохотнул мерзавец, заставив меня заскулить от стыда и злости. Черт, ну почему? За что? За что мне все это вот?

— Козел, — всхлипнула я. Судорожно сцепляя крючки на бюстгальтере. — Подонок.

— Вы похожи на известного политика сейчас. Его любимыми словами ругаетесь. А это не пристало леди, — насмешливо отозвался Руслан, — и кстати. Ты мне должна двести пятьдесят евро. Деньги у меня последние были. Я же теперь нищий.

— Крохобор, — справившись с застежкой, я почувствовала себя более уверенно.

— Идиотка, — не остался в долгу Вольский. — так что, может уже уйдем из зоны досмотра? Или так и будем говорить друг другу приятные, ни к чему не обязывающие комплименты. Смотри. Я бы лучше проверил. Хватило ли ума мадам Подвигалкиной, свинтить с места происшествия. А потом, решил, как добираться к черту на рога, в твой дом, не имея в кармане и гроша. Ты как, со мной, или так и будешь жалеть об утраченной чести?

Я промолчала. Просто не нашлась, что сказать. А этот нахальный гаденыш спокойно пошел в глубину проходного двора. Легко напевая что — то себе под нос. И что мне делать оставалось? Поплелась за ним, внимательно глядя под ноги, чтобы не наступить на какую нибудь отвратительную гадость, типа дохлой крысы. Двор доверия не внушал. Странно, я то всегда думала, что в центре цветуущего города давно уже нет таких клоак, а вот поди ж ты.

Машины на месте не оказалось. Вольский удовлетворенно хмыкнул. Я уселась на стоящую рядом скамейку. Ноги жгло, словно я не босиком прошла полкилометра, а по меньшей мере плясала на углях целую ночь. Даже уже пожалела о кроссовках. Кстати, куда они делись?

— Может обуешься? Или великомученницы не носят баретки? Ты скажи, если я оскорбляю твои убеждения. — ехидно произнес Руслан.

— Издеваешься? — спросила беззлобно. Толку — то на дураков злиться?

— Совсем даже нет, — в руках нахала появились мои кроссовки.

— Так они все это время были у тебя? Ты видел, что мне больно идти, и даже не предложил мне…? Ах ты… Да я тебя…

Я подскочила к улыбающемуся гаду, забыв о боли, о том, что на дураков не обижаются. Обо всем на свете. Он, вдруг бросил обувь на землю. Сграбастал меня в объятия. А дальше. Я не поняла ничего абсолютно. Просто отдалась на волю чувуству, а может расслабилась просто, страх ушел. Я не знаю, что это было. Нет объяснения. Захотелось содрать с него одежду, просто до одури. Почувствовать его вкус. Он, словно голодный впился в мой рот. Сумасшествие. Застонал, когда я ответила, со всей яростью и страстью. На которую только была способна.

— Чертовка, — прошептал Руслан. Я отшатнулась. Боже, что я творю?

— Это ничего не значит, — проблеяла я, — просто испугалась. Такой обратный эффект, понимаешь.

— Да, конечно, — странно, я никогда не слышала в его голосе столько растерянности. — Я тоже. Просто перенервничал. Пойдем. Нет, подожди. Руслан толкнул мненя на лавку, и опустился рядом на колени. Прямо на землю. У меня сперло дыхание.