Глава 25

Руслан

Она вытянулась, словно струна, когда я коснулся ее лодыжки. Вытаращилась, как испуганная маленькая девочка. Такая хрупкая, беззащитная. Мои пальцы словно разряд тока прошиб. А Ева сидела не шевелясь, и хлопала длиннющими ресницами.

— Ты чего? Не надо, — прошептала горячо, и я почувствовал, что еще немного и я сойду с ума. Ее воздействие на меня оказалось слишкомсверхъестественным, что ли? Необъяснимым.

— Обуться помогу. — буркнул я, пытаясь избавиться от несвойственного мне смущения, — а ты что подумала? Черт, ты же не…?

— Конечно нет, — фыркнула Ева, снова превращаясь в колючую Читу. — Просто удивилась.

Я промолчал, пытаясь справиться с перепутанными шнурками. Размер ноги смешной.

— Тридцать пятый, что ли? — хмыкнул, рассматривая миниатюрные, какие — то девочковые кроссовки, словноь купленные в «Детском мире».

— Ты о чем? — снова удивление. Детское и наивное. Неудивительно, что ее уволила эта выдра Альбинка.

— Размер ноги. Она маленькая очень у тебя. Как у Золушки.

— Тридцать четыре, — пискнула Ева, — с половиной.

— Вот и ты такая же — с половиной, — улыбнулся, поднимаясь с колен, — ну, что? Пойдем? Или так и будешь спорить, и рассказывать мне, какой я плохой.

— Пойдем. — согласно кивнула она, — Ты правда последние деньги отдал? — в синих глазах появился интерес.

— Тебе обязательно мне напоминать, насколько я жалок?

— Я бы назвала это рыцарским поступком. Ты меня спас, так — то. И кроссовки. Ты меня извини. Я бываю нестерпимой.

— Я тоже, — признался я. — Знаешь, иногда нужно давать волю своим низменным чувствам. Поверь. очень стимулирует.

Ева шагала медленно, прихрамывала. Я понял, что таким «макаром» до ее дома добираться мы будем очень долго. Мой мобильник отключили за неуплату. Жутко быть нищим. А Ева забыла свою сумочку в машине. Положение патовое.

До трассы добрались толко спустя час. Автобусная остановка, которая больше напоминала помойное ведро, нежели место ожидания транспорта, порадовала отсутствием народа, лавок. И вообще, казалась декорацией к фильму об апокалипсисе. Ева упрямо молчала, но было заметно, что она измотана. И что мне оставалось делать? Я же мужчина, в конце — концов. И несу ответственность за женщину, которая спасла мне жизнь.

— Ты меня убьешь, если я предложу тебе угнать вон ту красотку? — показал я глазами на доисторическую колымагу, припаркованную во дворе занюханной «хрущевки».

— А ты и это умеешь? — устало вздохнула Ева. — Давай, чего уж. Коготок увяз, всей птичке пропасть. А я уже по уши завязла. Так что…

— Ты даже не представляешь, сколько у меня талантов. Придется тебе на шухере постоять, детка. Будет очень обидно уйти от обвинений в жестоком убийстве, но попасться на краже древностей. Ты так не считаешь?

— Я согласна, — в этот раз ее голос не дрогнул. И на симпатичном личике появилась упрямая уверенность. — Только, как ты технически провернешь похищение века?

— Очень просто, — глупо хихикнул я, и дернул на себя дверцу. Петли заскрипела так, что казалось этот душераздирающий звук можно было услышать за сто километров. Я, кстати, сразу заметил, что машина не заперта, как только мы приблизились к автомонстру. Скорее всего, замки у «лошадки» давно приказали долго жить. — Садись скорее. Пока на этот звук, похожий на рев кающихся грешников, не прибежал счастливый обладатель этой «красотки». Что — то мне подсказывает, что в этом случае, нам не поздоровится. Пролетарий обычно скор на расправу.

Уговаривать Еву долго не пришлось. Она юркнула на соседнее сиденье. Женщина явно нервничала, озиралась по сторонам, и морщила лоб. Что ж. Мне тоже не очень — то уютно было. А еще напрягало, что в баке древней машины может не оказаться достаточно горючего. И наши уголовно наказуемые потуги окажутся напрасными.

— Спасибо тебе, мужик, — прошептал я обращаясь к неслышащему меня хозяину таза с болтами, когда тачка, громко «пукнув» выхлопными газами, все же завелась, и даже весьма бодро затрусила по разбитому асфальту.

— Бросим «коняшку» не доезжая до твоего поселка, — радостно сказал я, — да не боись ты. Пока хозяин хватится, пока менты чухнутся. Да и не бросятся они искать эту «раздолбайку» сразу. Все будет ап гемахт.

— Я не боюсь этого, — тихо пробормотала Ева. — Просто неспокойно на душе.

И почему я тогда не обратил внимания на ее предчувстивие? Наверное просто привык, что сам не обладаю даром предвиденья.

Добрались мы без приключений. Бензин кончился киолометра за три до поселка, что меня вполне устраивало. Мы с Евой затолкали драндулет в чахлый лесок и уже спустя час добрели до ее дома.

— Вы вернулись, слава богу, — Галька выскочила из дома, как чертик из табакерки. Я посмотрел в ее заплаканное лицо и не отстранился, когда эта некрасивая женщина повисла у меня на шее и полезла с поцелуями. Ну, не хватило у меня лихости оттолкнуть того, кто мне так радуется. И радуется настолько искренне. Честно говоря, никто в жизни так за меня еще не переживал. И мне даже стало немного тоскливо, когда Подвигалкина оторвалась от меня и бросилась в Еве.

— Ну все — все. Чего ты? — буркнул я, не зная, как реагировать на столь бурные переживания. — Давайте девочки в дом зайдем. Холодает. Ева, у тебя есть что нибудь горячительное? Да покрепче. Мне срочно нужно выпить.

— Мне тоже, — всхлипнула Подвигалкина, да и Евке. Она вон едва на ногах держится.

— Галь скажи мне, мама уехала. Только скажи. что да, умоляю. Потому что еще одного морального аутодафе я не вынесу, — простонала Чита. Выглядела она и вправду, краше в гроб кладут.

Подвигалкина напряглась, я заметил это по суетливым, каким — то резким движениям. И вообще, что — то в ее облике мне абсолютно не понравилось.

— Уехала, мегера, — прошипела Галюня. Я никогда не видел на ее лице такого отвращения. Обычно его украшает улыбка, а тут, аж перекосило девку. — Она Ваньку хотела забрать. Чуть отбила мальчишку. Ев, ее бы психиатру показать. Совсем фляга свистанула у мамаши твоей. Чуть не в драку полезла. А я старух и детей на бью, ты же знаешь. Такой бред несла…

— Потом. Все потом, — устало шепнула Ева, заходя в темную прихожую. — Главное, что ты не отдала ей Ванюшу.

Я пошел за Евой. Вот вроде бы и все нормально было, но на душе скребли противенные кошки.

Ева появилась в кухне спустя полчаса. Умытая, посвежевшая с мокрыми волосами, она выглядела настолько манящей, что я аж подавился супом, поданным мне Галюней. Пахла похлебка из сайры восхитительно, кстати. Я чуть слюной не захлебнулся. Вот только, то что суп стал причиной такого слюноотделения, я сомневался. Эта женщина будила во мне странные чувства.

— Я пить не буду, — гаркнула Подвгалкина, ставя перед нами запотевший графин. — На работу завтра, потом будем мозговой штурм устраиваьть, как нам жить дальше. Предлагаю больше не совать голову в огненную пропасть, а хорошенько все обдумать. А пока, надо, что — то есть, а для этого мне надо сделать операцю быку по кличке Шухер из соседнего села. На супчике из консервы Вольский ноги протянет. А я, как тот маленький принц, не могу такого позволить. Мы же в ответе за тех. кого приручили. Ты, кстати, — покзала она на меня пальцем, — баню завтра растопи. Скоро освинеем. И сиди тут, не рыпайся, думаю киллеры не догадаются искать тебя в нашем поселке.

— Галь, но ведь… — начала было Ева, но кто бы ее слушал. Бравая гонщица, резко развернувшись, молча ушла.

Огненная вода в графине, как- то слишком быстро закончилась. Ева клевала носом, и тихо всхлипывала. Видимо, только теперь ее начало отпускать. Нервы предмет странный. И они у этой малышки оказались, что надо. Даже покрепче чем у меня.

— Руслан, я совсем дура да? — тихо спросила Ева.

— Ну, бывают и дурее, — черт, да кто меня за язык дергает — то? — Я например.

— Смешно, — улыбнулась она. — А ты не совсем козел.

— Приятно наконец — то услышать комплимент из твоих уст, — пьяно хихикнул я. — Слушай, можно вопрос?

— Смотря какой.

— Ты ведь красавица, а живешь как монашка. И Ванька, такой чудесный… Он ведь скучает по отцу. Почему у вас не получилось?

В глазах Евы появилась такая тоска, что я с трудом сдержался, чтобы не схватить ее в охапку. Надо же, она так несчастна. Я уже пожалел, что полез ей в душу, своими грязными руками. И почему я все время оказываюсь таким козлом? Папино воспитание, он никогда, ни с кем не считался.

— Прости, — прошептал я.

— Нет, все нормально, — улыбнулась Чита. — Слушай, сегодня я отступлю от своих правил. Не знаю почему, но мне этого хочется. У Ваньки нет отца.

— Не понял, — ничего себе, вот это тихоня. Она что, мужику своему рога что ли наставила?

— Мой муж, биологически, не является отцом Ванюшки. Так случается. Потому и не смог принять мальчика. Не сумел. И я его не виню. Не каждый сможет растить ребенка, зная, что его генов там нет. Мы с Пашей честно пытались забеременеть. Обошли миллион врачей, даже к целителям и знахарям ходили. Все бестолку. Положа руку на сердце, ребенок был нужен мне, Пашка просто не противился моему желанию. Сам он особо не страдал. — горько ухмыльнулась Ева. — И везде был один диагноз — у меня агрессивная среда в матке, у него слабые сперматозоиды. мы оба были виновны, понимаешь? Когда кто — то один. не так обидно. а тут…

Ну, ничего себе. А жизнь — то не слишком баловала эту маленькую идиотку. Сначала мама — монстр, потом не любящий ее муж. Ну не может человек, который любит, бросить свою обложе с ребенком. Или он просто подонок.

— Нам повезло с шестого раза, — икнула Чита, — нашелся подходящий донор.

— В смысле донор? — вынырнул я из тяжелых раздумий.

— Ну, донор. Ванька ребенок из пробирки. Ты меня не слушал, что ли? Я ж говорю. В наших клиниках репродуктивных нам не смогли помочь. Пришлось ехать в другой город. И представь. Я не знаю даже, как зовут мужика, у которого оказались настолько сильные живчики. Только порядковый номер, под которым проходил парень в базе данных.

Нет. Это невозможно. Я уже знал, что сейчас услышу. Знал и боялся, что меня разобьет удар, вот прямо на этом стуле, прямо в эту минуту.

— Тринадцать, тринадцать. Правда смешно? Всем этот номер приносит неудачу. А меня сделал самой счастливой на свете, — хмыкнула Ева и уронила голову на руки. Я смотрел на ее вздрагивающие плечи, и чувствовал… Нет. Я не могу даже словами передать своих ощущений. Ванька мой сын. И за ним идет охота. Его найдут, точнее уже нашли. Да черт с ним с наследством. Главное сейчас спасти мальчишку и двух идиоток, которые сами того не подозревая, стали вдруг в моей жизни самыми главными людьми.

— Ты меня презираешь? — тихо спросила маленькая женщина.

Я малодушно промолчал, хотя мне хотелось орать и биться в истерике. Я ее не презирал. Разве можно испытывать такое к матери своего ребенка. Нет, я хотел упасть перед ней на колени. Я ее не презирал, я понял, что…

Чита тихо засопела. Уснула. Да уж, я тоже едва держался на ногах. Тело женщины казалось невесомым в моих руках. Я уложил ее в кровать, и пошел к выходу из Евиной спальни. (3303c)

— Не уходи, — прошептала она сквозь сон. — Не оставляй меня одну.

— Я проверю Ваньку и вернусь, — твердо ответил я, борясь с дрожью в голосе.

— Обещаешь?