Глава 12

Следующее утро в Убежище выдалось на удивление спокойным. Местное оранжевое светило лениво поднималось над кронами грогов, заливая поселение мягким золотистым светом. Где-то пересвистывались птицы с металлическими голосами, пахло свежим хлебом из пекарни и влажной землей после ночного дождя.

Я стояла у окна в отведенной мне комнате и смотрела, как просыпается это странное место. За сутки, проведенные под куполом, мои парни успели неплохо освоиться. Вонак еще затемно ушел в кузницу, его, как оборотня, всегда тянуло к металлу и огню. Брун вызвался помочь местным охотникам разбирать туши лесных зверей, сказал, что хочет изучить местную фауну. Стеш, все еще берегущий раненую руку, устроился в лекарском доме — помогал целителям сортировать травы и заодно лечился сам. Алан бродил где-то по поселку, изучая местных и их магию, хотя я просила его особенно не высовываться.

Я же собиралась провести утро с пользой — восстановить силы после вчерашнего перехода и подумать над тем, как связаться с отцом. Портал внутри купола открывать было рискованно, местная магия, древняя и своенравная, могла повести себя непредсказуемо.

В дверь постучали.

— Войдите.

На пороге стоял Дамиан. Сегодня он выглядел почти расслабленно — без кольчуги, в простой льняной рубахе с расстегнутым воротом. Только мечи на поясе напоминали, что этот человек двадцать три года живет в осажденной крепости.

— Не спится? — спросил он, прислоняясь плечом к дверному косяку.

— Привычка, — ответила я. — Вставать с рассветом вбили в Храме намертво.

— Храм? — он приподнял бровь.

— Долгая история, — отмахнулась я. — Что-то случилось?

— Нет. Просто хотел предложить обойти поселок. Показать, как мы живем. Вчера ты видела только малую часть. Да и твои люди уже вовсю осваиваются, — он усмехнулся. — Твой оборотень, кажется, решил перековать все оружие в кузнице. Мастер жалуется, что он слишком сильно бьет молотом, но гнать такого помощника жалко.

Я невольно улыбнулась. Вонак в своем репертуаре.

— Хорошо, — согласилась я. — Дай только одеться.

Через четверть часа мы вышли втроем: Дамиан, Алан и я. Алана я позвала с собой не столько для компании, сколько из соображений безопасности — если вдруг понадобится оценить чьи-то намерения, его дар будет незаменим. Остальные пусть занимаются своими делами, им полезно влиться в местную жизнь.

Мы не спеша двинулись по центральной улице. Дамиан показывал здания и рассказывал их историю — где что построили, кто из первых поселенцев вложил в эти стены свой труд и магию. Школа для младших, где дети учились читать и писать, не боясь, что их дар выдаст. Пекарня, из которой тянуло умопомрачительным запахом свежей выпечки. Ткацкая мастерская, где несколько женщин работали за станками, создавая прочную ткань из волокон местного растения.

— У вас тут целое государство, — заметил Алан, оглядываясь.

— Государство без названия, — ответил Дамиан. — Мы просто живем.

Он показал кузницу, я заглянула внутрь и увидела Вонака. Оборотень, обнаженный по пояс, работал с раскаленной заготовкой, и местный мастер, пожилой мужчина с седыми усами, что-то ворчал ему под руку, но не прогонял. Вонак заметил меня, кивнул коротко и вернулся к работе. Все в порядке.

Мы двинулись дальше. Прошли мимо лекарского дома — в окне мелькнул силуэт Стеша, который одной рукой перебирал пучки сушеных трав. Увидел нас, махнул здоровой рукой. Я махнула в ответ.

Постепенно улица сворачивала к восточной окраине. Дома здесь стояли реже, а за ними начиналась стена леса — густая, почти непролазная чаща, ощетинившаяся колючим кустарником. На границе между поселением и дикой природой располагался небольшой пост — деревянная вышка, уходящая кроной в ветви грога, и несколько стражников внизу.

Внезапно земля под ногами дрогнула. Я почувствовала это раньше, чем услышала — тугая волна магии ударила в грудь, заставив клинки в ножнах завибрировать в унисон. Дамиан шел чуть впереди, его широкая спина в потертой кожаной куртке на мгновение напряглась, но он не сбился с шага. Алан, плетущийся слева от меня, лишь скосил глаза к переносице, словно прислушиваясь к чему-то внутри собственного черепа.

— Фон штормит, — бросила я, перешагивая через узловатый корень. — И это не твой Купол барахлит.

— Знаю, — коротко ответил Дамиан. — Поэтому и идем.

Мы обходили поселок по широкой дуге. Убежище жило своей жизнью — пахло дымом очагов, где-то плакал ребенок, мужик в залатанной рубахе тащил связку хвороста. Идиллия. Островок спокойной смерти в океане охоты на таких, как мы. Я смотрела на этих людей и чувствовала только усталость. Они верили, что Купол их спасение. Я знала, что любая стена рано или поздно падает. Вопрос лишь в том, сколько крови прольется с этой стороны, прежде чем рухнут перекрытия.

Дамиан свернул на едва заметную тропу, уводящую к северной границе Купола. Там лес был гуще, а магический фон плотнее — идеальное место, чтобы спрятать лазейку для «гостей».

— Разведчики лояльных, — пояснил он, отводя рукой колючую ветку. — Или контрабандисты, которые на них работают. Приходят раз в две недели. Приносят новости, иногда товары. Сегодня их день.

— Роскошно живешь, Дамиан, — хмыкнула я. — Тайные тропы, пароли, явки.

Он не ответил. Только скулы заострились, выдавая напряжение. У границы Купола воздух стал тяжелым и спертым. Я видела, как в паре метров от нас слегка подрагивает прозрачная пелена — магический барьер, пропускающий свет, но не пропускающий магию и незваных гостей. Стража уже ждала. Двое крепких парней с арбалетами и одна девчонка-магичка с землистым цветом лица — из слабеньких, поддерживала контур. При виде Дамиана они вытянулись.

— Тихо? — спросил он.

— Как в склепе, — ответил один из стражников. — Но ждем. Сигнал был.

Ждать пришлось недолго. Алан вдруг замер, словно налетел на невидимую стену. Его бледное лицо стало еще белее, а в глазах мелькнуло то редкое выражение, которое у нормальных людей называется испугом. У Алана это выглядело как легкое недоумение, смешанное с брезгливостью.

— Пятеро, — сказал он ровным голосом. — Две женщины, трое мужчин. Идут цепью. Но…

Он замолчал на секунду, и я уже знала, что сейчас он скажет какую-нибудь харгову гадость.

— Они пустышки, Дамиан. Их сознания… это не люди. Это марионетки. Внутри пустота.

Рука Дамиана, уже поднятая, чтобы дать сигнал страже открыть проход, застыла в воздухе.

— Стой! Не открывать! — рявкнула я, перехватывая его жест.

Но девчонка-магичка уже начала вплетать пассы в ткань Купола. Тонкая линия прохода поползла в стороны, открывая вид на лесную чащу. Первая из «гостей» — молодая женщина с пустыми, застывшими глазами — уже сделала шаг внутрь периметра.

Время рванулось вскачь.

— Закрыть! — заорал Дамиан, бросаясь к границе.

Я увидела в руке у женщины сферу. Она пульсировала мертвенно-белым светом, и от нее разило такой концентрацией разрушительной энергии, что у меня засвербело в висках.

Женщина сжала пальцы.

Артефакт сработал беззвучно в первую секунду. Просто белая вспышка, от которой тени деревьев легли на землю черными кляксами. А потом пришел звук. Низкий, утробный гул, переходящий в визг разрываемой реальности. Купол над нами пошел трещинами, как яичная скорлупа, и в месте прохода образовалась дыра с рваными краями. Запахло озоном и горелым мясом — троих «пустышек» и стражников у входа разметало в клочья.

Меня швырнуло на землю. В ушах зазвенело, перед глазами поплыли цветные круги. Я вскочила на ноги, сплевывая кровь из прокушенной губы. Харгово отродье.

— Брешь! — прохрипела девчонка-магичка, ее лицо было залито кровью из рассеченного лба. — Я не могу… плетение не держится!

Из леса, из-за деревьев, где еще секунду назад была тишина, выдвинулись фигуры инквизиторов. Это был не патруль и не шайка фанатиков. Полноценный штурмовой отряд. Я насчитала примерно три десятка еще до того, как они открыли огонь заклинаниями. Превосходящие силы. Организованные. Смертоносные.

Дамиан взревел. Нет, это не метафора. Из его горла вырвался звериный рык, а вокруг кулаков заплясали языки пламени. Он метнул вперед огненную плеть — длинную, толщиной с мою руку. Она хлестнула по первому ряду инквизиторов, заставляя их отшатнуться за щиты.

— Держать брешь! — командовал он, и голос его перекрывал грохот магических разрывов.

Я рванула клинки из ножен. Алан стоял чуть поодаль, прикрыв глаза. Вены на его висках вздулись от напряжения. Он пытался перехватить контроль над оставшимися двумя «пустышками», которые стояли столбами у самого разрыва. Но их тела лишь дергались в конвульсиях. Артефакт Инквизиции давил мощным ментальным полем, глуша любые попытки вмешательства.

— Бесполезно, — выдохнул Алан, открывая глаза. В них плескалась редкостная досада. — Приказы вбиты намертво. Якорь где-то рядом. Очень мощный.

Инквизиторы пошли в атаку. Их было много. Слишком много. Первый, кто прорвался в брешь — здоровый детина в кирасе — нарвался на мой клинок. Я встретила его ударом снизу в челюсть, провернула лезвие в ране, отталкивая тело в сторону. Кровь хлынула мне на рукав.

Второй. Удар наискось. Блокирую его меч, ухожу вбок, подсекаю ногу. Он падает, добиваю.

Физиология боя — хруст костей, запах железа, вибрация от чужой магии, проходящая сквозь тело. Я работала как мясник на бойне, экономя каждое движение.

Дамиан дрался как берсерк. Огонь струился по его рукам, словно жидкое золото. Он выжег целую просеку перед брешью, но инквизиторы напирали снова и снова. Они лезли как тараканы, прикрываясь одноразовыми щитами и телами своих же.

Со стороны поселка уже бежали люди — ополчение Убежища. Кто с топором, кто с охотничьим луком, несколько магов. Они вступили в бой, на секунду оттеснив врага от разрыва. Но я видела, что это лишь отсрочка. Инквизиторы методично, как машина, продавливали оборону. У них был приказ, подготовка и численное преимущество. У нас — отчаяние и гнев.

Очередной огненный шар ударил в дерево рядом со мной, осыпав градом горящих щепок. Я откатилась, чувствуя, как горит левое плечо. Вовремя. На том месте, где я стояла, уже орудовал мечом еще один «служитель порядка».

Дамиан, сбивая пламя с рукава, оказался рядом.

— Нам их не сдержать! — проорал он, перекрывая шум. — Они прорвутся к поселку!

Я знала это лучше него. Видела расклад сил, видела, как подтягиваются новые тени из леса. Это была не атака. Это была зачистка. Еще пять минут — и брешь станет воротами для армии, а Убежище превратится в братскую могилу.

Внутри меня заворочалась холодная, липкая злость. Не на инквизиторов. На себя. За то, что опять влипла. За то, что придется сделать то, чего я обещала себе больше не делать. Слишком дорого это стоит.

— Отойди, — процедила я Дамиану. — Прикажи отойти на десять шагов назад.

Он посмотрел на меня. В его глазах, затуманенных яростью боя, мелькнуло понимание. И страх. Не за себя. За меня.

— Араш…

— Делай, что говорю! У меня нет времени на пререкания!

Я отбросила клинки. Они мне сейчас не помогут. Я встала напротив разрыва, чувствуя, как магический фон вокруг дрожит и истекает энергией. Купол был ранен. Пространство здесь было искорежено, истончено до предела.

Я закрыла глаза. Не для того, чтобы сосредоточиться, а чтобы не видеть того, что сейчас произойдет. Я потянулась к своему дару мира Мэриель. Не к той части, что открывает пути, а к той, что лежит в самой глубине, в темном ядре моего существа. К силе, которая не создает, а уничтожает. Аннигиляция.

Схлопывание.

Вместо того чтобы раскрыть складки реальности, я сжала их. С нечеловеческим усилием, ломая собственные энергетические каналы, я направила в разрыв поток темно-фиолетовой, почти черной энергии. Она вырвалась из моих ладоней не как свет, а как тень. Как воронка, которая не извергает, а всасывает.

Я услышала крики. Это кричали инквизиторы. Их затягивало в воронку вместе с обломками деревьев, камнями, землей. Материя с хрустом сворачивалась в ничто. Пространство в месте разрыва завизжало, пошло рябью, и я почувствовала чудовищное давление в голове. Как будто тысячи игл вонзились в мозг одновременно.

Ткань мира сопротивлялась. Она не хотела исчезать.

Я стиснула зубы. Из носа хлынула горячая струя крови. Во рту появился металлический привкус. Перед глазами все поплыло, но я продолжала давить. Сжимать. Уничтожать.

Вакуумный взрыв произошел без вспышки. Просто пространство вокруг разрыва сомкнулось с оглушительным хлопком, поглотив все, что находилось в радиусе десяти метров. Земля вздыбилась, опала, превратившись в стеклянистую, оплавленную корку. Наступила тишина. Такая густая, что звон в ушах казался криком.

Упав на колени, я уперлась руками в холодную землю, пытаясь вдохнуть. Легкие горели. Кровь из носа капала на пожухлую траву, смешиваясь с грязью. Я с трудом разлепила веки. В глазах все двоилось. В правом что-то неприятно жгло, и я поняла, что лопнул сосуд. Слеза, смешанная с кровью, скатилась по щеке.

Бреши больше не было. Купол мерцал ровным светом, восстановив целостность. Там, где только что кипел бой, сейчас чернела глубокая воронка с оплавленными краями. Земля дымилась. От инквизиторов не осталось ничего. Даже пепла.

Я посмотрела на эту воронку, на искореженную, мертвую землю, которая никогда больше не примет семени. Я чувствовала это нутром — в этом месте ткань мира была повреждена безвозвратно. Открыть портал здесь больше никогда не получится. Даже спустя столетия.

Я стерла кровь с губ тыльной стороной ладони.

Вот и все. Очередной харгов п**ц позади. А следующий, судя по тому, как ноет разорванный в клочья магический резерв, уже дышит в затылок. Счастье, мать его, затянулось аж на три минуты.

В голове шумело. Тело сотрясала крупная дрожь — реакция на перенапряжение. Где-то на границе слуха я слышала, как Дамиан отдает приказы уцелевшим, как стонут раненые. Но я не могла оторвать взгляда от воронки. Я только что использовала запретную грань своего дара. Грань, о которой не знал никто. Даже Алан.

И цена этого знания сейчас пульсировала тупой болью в каждой клетке моего тела.