Глава 14

Два дня до открытия портала превратились в бесконечную череду тренировок, проверок снаряжения и коротких совещаний, на которых Дамиан перекраивал план марша по меньшей мере трижды. Я в это время восстанавливала резерв — целители Убежища знали свое дело, а мазь Гретты довершила остальное. Ребра еще ныли при глубоком вдохе, но на ногах я стояла твердо и могла держать клинки без дрожи в пальцах. Моя регенерация под куполом работала медленнее.

Ополчение Убежища занимало центральную площадь и тренировочные площадки за кузницей. Дамиан разбил людей на три группы, и в каждой кипела своя работа. Первая — его личная гвардия, около трех сотен бойцов, с которыми он занимался последние десять лет. Эти двигались слаженно, без лишних команд, понимая друг друга с полувзгляда. Бывшие наемники, дезертиры из инквизиторских отрядов, маги, потерявшие семьи, он выжимал из них максимум, заставляя отрабатывать связки до крови на ладонях и до хрипоты в горле.

Вторая группа состояла из ополченцев с боевым опытом. Охотники, следопыты, те, кто уже сталкивался с патрулями Инквизиции и знал, с какой стороны браться за меч. Их быстро формировали в десятки, приставляли командиров из гвардии, гоняли в парах и тройках, отрабатывая простейшие комбинации: удар, блок, отход, снова удар.

Третья группа вызывала у меня наибольшее беспокойство. Ремесленники, пекари, ткачихи, подростки, впервые взявшие в руки настоящее оружие, я смотрела на них и понимала, что в настоящем бою каждый второй ляжет в первые минуты. Но выбора не было, и они это знали не хуже меня. Либо они пойдут с нами и получат шанс пережить эту войну, либо останутся ждать, пока Инквизиция пробьет Купол и вырежет всех без разбора.

Женщины тренировались на восточной площадке под руководством Герты, той самой седой старейшины, что на Совете голосовала против союза с Тартосом. Сейчас она гоняла своих подопечных с такой яростью, будто от этого зависела ее собственная жизнь, и, возможно, так оно и было. Магички отрабатывали щиты и дистанционные атаки, лучницы стреляли по мишеням до судорог в плечах, а несколько мечниц спарринговались с гвардейцами Дамиана в полный контакт. Я заметила среди них ту девчонку с землистым лицом, что держала Купол во время прорыва. Теперь она уходила с линии атаки почти профессионально, и я подумала, что война действительно учит быстрее любых наставников.

На второй день Дамиан вызвал меня на спарринг.

Мы вышли на центральную площадку, когда солнце стояло в зените и тени от домов сделались короткими и резкими. Он скинул куртку, оставшись в льняной рубахе с закатанными рукавами, и взял два тренировочных меча с металлическим сердечником для веса. Один протянул мне. Вонак, Брун и Алан заняли места по краям площадки, местные тоже подтянулись, и кольцо зрителей росло с каждой минутой, окружая нас плотной стеной.

— Правила? — спросила я, взвешивая клинок. Баланс оказался непривычным, рукоять толще, чем я любила, но терпимо для учебного боя.

— Без магии. До первого чистого касания или до сдачи.

Дамиан атаковал первым. Быстро, без разведки, классическим выпадом в корпус, рассчитанным на то, что противник отшатнется и откроет плечи. Я не отшатнулась. Я ушла вбок, пропуская его клинок в сантиметре от ребер, и ответила рубящим снизу в челюсть. Он блокировал жестко, намертво, и наши мечи столкнулись с глухим треском, от которого у меня отдалось в локте. Я почувствовала силу его рук — тренированную, тяжелую, помноженную на двадцать лет ежедневных упражнений.

Мы кружили по площадке, обмениваясь ударами, и каждый следующий был быстрее и опаснее предыдущего. Дамиан работал в стиле, представлявшем собой смесь классического фехтования инквизиторской Академии и грубой уличной резни. Никакой рисовки, никаких лишних движений. Каждый выпад целил в горло, печень, подколенную впадину. Он не пытался меня победить в тренировочном спарринге, он пытался меня убить, и я чувствовала это по тому, как свистел воздух у виска после каждого его удара.

Я подстроилась на третьей минуте, заметив закономерность, что перед глубоким выпадом он на долю секунды переносил вес на левую ногу. Дождавшись этого момента, я ушла с линии атаки не назад, а вперед и вбок, и ударила локтем в челюсть. Он качнулся, теряя равновесие ровно на то мгновение, которого хватило, чтобы мой деревянный клинок уперся ему в горло.

Он замер, глядя на меня сверху вниз. В его глазах мелькнула смесь уважения и досады, потом он медленно опустил меч и кивнул.

— Хорошо. Очень хорошо.

Я отступила, растирая плечо и чувствуя, как горят мышцы. Дыхание сбилось, сердце колотилось где-то в горле. Дамиан вымотал меня сильнее, чем я ожидала. Еще пара минут в том же темпе, и выносливость перестала бы быть моим преимуществом.

— Академия Инквизиции, — сказал он, заметив мой взгляд. — Десять лет службы. Нас учили убивать одаренных. Теперь я учу их выживать.

Я кивнула. Больше он ничего не добавил, а я не стала расспрашивать. Его прошлое было мне известно, и возвращаться к нему без нужды не имело смысла ни для него, ни для меня.

Вечером второго дня Убежище затихло, но тишина эта была обманчивой. Люди проверяли снаряжение при свете масляных ламп, точили клинки до зеркального блеска, укладывали припасы в заплечные мешки. Те, кто не шел в бой, тоже не спали. Дети, старики, раненые готовились уходить в глубину леса, в тайные схроны, вырытые под корнями древних грогов еще в первые годы существования поселения. Если мы проиграем, их найдут не сразу. Но найдут обязательно, и все это понимали.

Я стояла у восточных ворот, глядя на темнеющее небо, и прокручивала в голове план завтрашнего перехода: портал, три тысячи бойцов Тартоса, марш на столицу, дневной переход, одна ночевка в лесу. Где-то за моей спиной Вонак в последний раз осматривал мое оружие, Брун проверял крепления доспехов, Алан восстанавливал ментальный резерв после утренней разведки. Стеш, уже почти здоровый, инструктировал молоденькую магичку из отряда Герты, объясняя, как держать строй под магическим огнем.

Я думала о Лейле. О девушке, которую мы вытащили из лап инквизиторов в Рурке, которая чуть не устроила потоп над нашим лагерем, и которая теперь присматривала за наследниками в Тартосе. Она просилась на Ариан с самого начала, но я оставила ее с детьми, и правильно сделала. Целительский дар такой силы, как у нее, был слишком ценен, чтобы рисковать им в бою. Или это я просто искала оправдание своему нежеланию видеть еще одну смерть на своей совести.

Завтра все решится.

Утром третьего дня мы вышли. Колонна из тысячи бойцов Убежища растянулась по лесной дороге, уходящей на юго-восток, к столице. Впереди шагала гвардия Дамиана, три сотни ветеранов задавали темп и вели разведку. В центре двигались маги и лучницы под прикрытием щитовиков из второй группы. Позади шло ополчение, еще вчера державшее в руках молоты и мотыги, а теперь сжимавшее мечи и копья с таким напряжением, что костяшки пальцев белели даже у самых крепких. Мои парни распределились вдоль колонны: Вонак и Брун прикрывали фланги, Алан сканировал пространство на предмет засад, Стеш нес мой запасной клинок и держался поближе к лекарской телеге.

Дамиан шагал во главе колонны, прямой и молчаливый. Я видела, как его пальцы то и дело касаются амулета на груди, потертого металлического кругляша на тонкой цепочке. Что это за амулет и зачем он его носит, я не спрашивала — у каждого здесь были вещи, о которых не говорят вслух.

До поляны добрались к полудню. Той самой поляны за Куполом, где двое суток назад я открывала портал в кабинет отца. Сейчас здесь было пусто, только ветер гулял в кронах грогов да пара лесных птиц пересвистывалась высоко над головой. Трава на месте прошлого перехода была примята, но уже начинала подниматься. Я огляделась и отметила про себя, что следов чужаков нет. Алан подтвердил мои наблюдения коротким кивком.

— Занять позиции, — скомандовал Дамиан. — Ждать сигнала.

Я вышла в центр поляны, закрыла глаза и потянулась к дару. Портальная магия требует не грубой силы, а точности, и за годы практики я научилась находить нужные складки реальности почти на ощупь. Ты не ломаешь ткань мира, ты находишь в ней естественное истончение и раздвигаешь его. На Ариане, с его сумасшедшей концентрацией магии, это было одновременно легче и сложнее одновременно. Сила текла повсюду, но подчинялась она с трудом, словно не желала слушать чужачку.

Ответ пришел сразу, как только я сформировала запрос на той стороне. Трое Идущих Тартоса синхронизировались со мной, вплетая свои усилия в мое плетение. Я почувствовала их, двух мужчин и женщину, судя по оттенку силы, и работали они ровно, без рывков, словно репетировали этот переход много раз. Через минуту воздух передо мной задрожал, замерцал серебром и разошелся в стороны, открывая широкий проход.

Первой из портала вышла Лейла.

Я едва не выронила плетение. Она стояла передо мной в легком боевом доспехе и с тем самым выражением лица, которое я уже видела однажды, когда она запустила табуретом в голову наемного убийцы в таверне «Три пера». Спокойная решимость человека, который принял решение и не собирается отступать.

— Какого харга? — выдохнула я, продолжая удерживать портал и чувствуя, как начинает дрожать левая рука.

— Я маг-целитель, Араш, — ответила она ровно, без тени колебаний. — Я нужна здесь.

— Ты нужна в Тартосе. Там дети, наследники, которых мы вытащили с костра.

— Дети под присмотром твоего отца и Юргана. С ними все в порядке, они в безопасности. А здесь будут раненые, и я не собираюсь отсиживаться в другом мире, пока вы рискуете жизнями.

Я смотрела на нее и понимала, что спорить бесполезно. За те дни, что мы провели вместе на пути от Рурка до Маррдока, я успела узнать ее характер, мягкий снаружи, стальной внутри. Если она решила быть здесь, значит, она будет здесь.

Следом за Лейлой из портала появился Юрган. Мой младший брат вышел в полном боевом облачении, с двумя клинками за спиной и магическим щитом на предплечье. Он окинул поляну быстрым оценивающим взглядом, кивнул Дамиану и мне, после чего встал рядом с Лейлой.

— Отец прислал для координации, — сказал он коротко. — Три тысячи — это не горстка наемников, это армия, и ею нужно управлять. Я возьму на себя связь между тысячами и общую тактику.

Я кивнула. Из портала пошли войска.

Первая тысяча, легарты, выходила ровными шеренгами по десять в ряд и занимала левый фланг поляны. Тяжелая пехота в полном боевом облачении, прошедшая не одну кампанию. Я узнавала некоторых в лицо: ветеранов, служивших еще при старом Императоре и перешедших на сторону отца после переворота. Командир, седой мужчина с лицом, исполосованным шрамами, подошел ко мне и доложил коротко: «Первая тысяча готова, командующая».

Вторая тысяча, оборотни, в том числе сородичи Вонака, двигалась иначе. Они не держали строй, а растекались по правому флангу подвижной стаей, гибкие и быстрые, в легкой броне из дубленой кожи. Командир, молодая женщина с янтарными глазами и шрамом через всю скулу, отдала честь Вонаку, затем мне и заняла место во главе своего подразделения.

Третья тысяча, маги, выходила последней. Боевики, менталисты и артефакторы в мантиях разных цветов, с посохами, жезлами и амулетами. Командир, сухой старик с посохом, увенчанным тускло светящимся кристаллом, молча поклонился мне и увел своих людей в центр построения.

Я чувствовала, как немеют руки от напряжения. Удерживать портал такого размера было все равно что нести на плечах каменную плиту, которая с каждой минутой становится тяжелее. Кровь из носа текла не переставая, я стирала ее рукавом каждые полминуты и уже не замечала металлического привкуса во рту. Идущие с той стороны работали ровно, но основная нагрузка все равно лежала на мне как на якоре, задающем координаты перехода.

Последние воины вышли из портала. Я отпустила плетение, и проход схлопнулся с тихим звоном, оставив в воздухе слабый запах озона. Ноги подкосились, и я рухнула на колени, упираясь ладонями в холодную землю и пытаясь отдышаться.

Юрган оказался рядом мгновенно, протянул флягу с водой и помог поднять голову.

— Жива?

Я сделала глоток, прополоскала рот, сплюнула красным на траву.

— Почти.

Дамиан, выстраивавший объединенные войска в походный порядок, бросил на Лейлу короткий взгляд и задержал его на секунду дольше необходимого. Лейла, подняла голову, встретилась с ним глазами и отвела взгляд не сразу, а с той самой заминкой, которая говорит больше любых слов. Я заметила этот обмен, но комментировать не стала. На войне такое случается, и чем это кончится, не знал никто, включая их самих.

Войска выстраивались для марша, заполняя поляну и опушку леса ровными рядами. Четыре тысячи клинков, магии и стали блестели под оранжевым солнцем Ариана, и я, глядя на них, впервые за долгое время подумала, что у нас действительно есть шанс.

Я поднялась, отряхнула колени, проверила крепление ножен и пошла к командирам тысяч. До столицы оставался день пути. Один день, за который могло случиться что угодно, и я собиралась встретить любую неожиданность с клинками в руках.