Глава 16

Стены Маррдока выросли перед нами на рассвете, когда оранжевое солнце Ариана только начало подниматься над горизонтом и его лучи окрасили серый камень в цвет ржавчины. Я стояла на опушке леса, вглядываясь в очертания столицы, и не могла отделаться от мысли, что город выглядит слишком спокойным. Слишком обычным. Никаких усиленных патрулей на стенах, никаких дополнительных постов у ворот. Только редкие фигуры часовых, которые прохаживались по стене с той же ленивой размеренностью, что и всегда.

Дамиан, стоявший рядом, тоже заметил это и нахмурился. Он знал Маррдок лучше меня, провел здесь годы службы еще до того, как его жизнь раскололась надвое, и его беспокойство передалось мне без слов. Город, ожидающий штурма, выглядит иначе. Город, который не ждет удара, открывает ворота с рассветом, чтобы впустить торговцев и крестьян с окрестных ферм. Именно так Маррдок и поступил, когда первые лучи солнца, коснулись зубцов башен.

Тяжелые створки, окованные железом, разошлись в стороны с протяжным скрипом, и из них потянулись телеги, груженные овощами и зерном. Я смотрела на это и чувствовала, как внутри закипает холодная ярость. Они действительно не ждали. За двадцать три года относительного мира после свержения старого императора Инквизиция настолько уверовала в свою безнаказанность, что перестала рассматривать возможность открытого военного вторжения. Что ж, тем хуже для них.

Юрган отдал приказ, и первая тысяча легартов двинулась к воротам ускоренным маршем, разворачиваясь из походной колонны в боевой порядок прямо на ходу. Тяжелая пехота шла плотным клином, прикрываясь щитами, и к тому моменту, когда часовые на стене поняли, что происходит, было уже поздно. Ворота не успели закрыть. Передовой отряд легартов ворвался в проем, смял охрану, которая только начала выстраиваться для обороны, и закрепился на внутренней стороне стены, открывая проход основным силам.

Я вошла в город вместе со второй волной, когда бой уже переместился с ворот на прилегающие улицы. Сопротивление было неорганизованным и слабым. Несколько десятков стражников, попытавшихся перекрыть центральную улицу баррикадой из перевернутых телег, полегли под магическим огнем за минуту. Отряд инквизиторов, выскочивший из бокового переулка с амулетами подавления, сумел задержать продвижение правого фланга на несколько минут, но Вонак и его сородичи зашли им в спину через крыши, и все кончилось быстро.

Город падал в наши руки квартал за кварталом, словно перезрелый плод, который никто не удосужился сорвать раньше. Жители попрятались по домам, закрыв ставни и заперев двери на засовы, но на улицах не было ни паники, ни особого сопротивления. Маррдок сдавался молча, и это молчание нервировало меня сильнее, чем любой бой.

К полудню мы заняли центральную площадь, ту самую, где несколько дней назад я вытащила с костра троих наследников старого императора. Сейчас помост для казней стоял пустым, но запах горелого дерева и старой крови все еще висел в воздухе, смешиваясь с запахом пыли и пота, который принесла с собой армия. Я приказала разбить командный пункт у подножия каменного возвышения, где раньше восседал Инквизитор во время казней, и теперь воины Тартоса занимали позиции по периметру площади, ожидая дальнейших указаний.

Дамиан с двумя сотнями гвардейцев ушел к Цитадели, главному оплоту Инквизиции в столице. Той самой Цитадели, куда мы должны были попасть через портал по первоначальному плану Робинса и где нас должна была ждать армия Тартоса. Я ожидала, что именно там развернется основной бой, и готовилась выдвинуться следом с резервом, когда Дамиан вернулся сам. Его лицо было мрачным, а пальцы, сжимавшие рукоять меча, побелели от напряжения.

— Пусто, — сказал он, остановившись передо мной. — Цитадель пуста. Ни Инквизитора, ни Робинса, ни их личной гвардии. Только несколько старых служек и пара магов низшего ранга, которых бросили за ненадобностью.

Я выслушала его молча, чувствуя, как внутри разливается знакомое чувство опасности, то самое, которое редко меня подводило. Враг, который уходит без боя, либо бежит навсегда, либо готовит ловушку. Инквизитор не был трусом, а Робинс с его холодным расчетливым умом тем более не стал бы покидать столицу, если бы не имел запасного плана.

— Обыскать все, — приказала я. — Каждый подвал, каждую комнату, каждый тайный ход. Они не могли уйти далеко.

Юрган передал приказ командирам тысяч, и в Цитадель вошли маги поисковой группы из третьей тысячи. Я отправилась с ними, оставив Дамиана на площади координировать зачистку города. Вонак и Алан пошли со мной, Стеш остался с резервом на случай внезапной контратаки, а Лейла развернула лечебный пункт в здании бывшей инквизиторской канцелярии, где уже размещали первых раненых — тех немногих, кто пострадал в утренних стычках.

Цитадель оказалась именно такой, какой я ее себе представляла: мрачной, холодной, пропитанной запахом ладана и старой крови. Высокие сводчатые коридоры, каменные стены метровой толщины, узкие окна-бойницы, через которые едва пробивался дневной свет. Мы шли по пустым залам, и шаги гулко разносились под сводами, создавая эхо, которое звучало как насмешка. Инквизитор ушел, забрав с собой все, что имело ценность, и оставил только голые стены.

Склад с артефактами мы нашли в подвальном уровне, за тремя массивными дверями, на которых еще теплились остатки защитных заклинаний. Маги Тартоса сняли их без труда, и когда последняя дверь открылась, я вошла внутрь и остановилась на пороге.

Помещение было огромным, размером с тренировочный зал в Храме Хаоса, и совершенно пустым. Только каменные стеллажи, уходящие рядами в темноту, и маслянистый блеск на полу, словно здесь что-то пролили и не успели вытереть.

Но воздух в этом пустом зале гудел от остаточной магии.

Алан, вошедший следом за мной, побледнел и прижал пальцы к вискам. Я видела, как напряглись жилы на его шее, как он замер, прислушиваясь к чему-то, недоступному обычному слуху, и поняла, что ментальный фон здесь зашкаливает даже по меркам Ариана.

— Они держали здесь артефакты высшего порядка, — сказал он, не открывая глаз, и голос его звучал глухо, словно через толщу воды. — Очень мощные. Очень древние. Я чувствую отголоски, остаточные следы, по ним можно восстановить, что именно здесь хранилось.

Маги поисковой группы рассредоточились по залу, разворачивая диагностические плетения. Я стояла в центре, глядя на пустые стеллажи, и в голове у меня складывалась картина, которая мне категорически не нравилась. Инквизитор узнал о нашем приближении заранее. Возможно, еще до того, как мы уничтожили авангард в лощине. Возможно, у него был еще один канал связи, о котором Робинс не знал или знал, но не счел нужным сообщить нам при первой встрече. И вместо того чтобы дать бой, он забрал самое ценное и ушел, оставив столицу как приманку.

Через полчаса работы старший маг поисковой группы, тот самый сухой старик с посохом, что командовал третьей тысячей, подошел ко мне с докладом. Его лицо было серым, а в глазах стояло выражение, которое я раньше видела только у людей, заглянувших в Изнанку.

— Это были артефакты схлопывания, госпожа Араш, — сказал он тихо, и каждое слово падало между нами как камень в ледяную воду. — Мы нашли остаточные эманации трех, возможно, четырех зарядов. Каждый из них способен дестабилизировать ткань реальности в радиусе нескольких лиг. Если их активировать одновременно в разных точках мира, последствия будут катастрофическими.

Я молчала, переваривая услышанное. Схлопывание. Та самая техника, которую я применила на границе Купола, чтобы закрыть брешь. Только я использовала собственный дар, едва не убив себя при этом, а Инквизитор владел артефактами, которые могли сделать то же самое без всякого риска для оператора. И этих артефактов у него было несколько.

— Что значит «катастрофическими»? — спросила я, хотя уже знала ответ.

Старый маг посмотрел на меня и ответил ровным голосом, от которого у меня похолодело в груди:

— Они могут схлопнуть мир. Весь Ариан. Если активировать заряды в ключевых точках пересечения силовых линий, ткань реальности начнет сворачиваться, и процесс будет необратимым. Это оружие последнего дня, госпожа. Оружие, которое уничтожает все.

Я повернулась к Алану. Он стоял у дальнего стеллажа, прижав ладонь к холодному камню, и по его лицу я видела, что он уже знает. Что он считал эту информацию из остаточных следов раньше, чем маги закончили диагностику, и теперь просчитывал варианты.

Вонак, стоявший у двери, молча переложил клинок из одной руки в другую. Ему не нужны были слова, чтобы понять, что мы только что выиграли битву за столицу, но проиграли нечто гораздо более важное. Мы дали Инквизитору время уйти и забрать с собой оружие, способное уничтожить весь этот мир.

Я стояла посреди пустого склада, чувствуя, как остаточная магия покалывает кожу, и думала о том, что теперь у нас нет права на ошибку. Что мы должны найти Инквизитора и Робинса раньше, чем они решат, что проиграли войну и что единственный способ сохранить власть — это уничтожить все.

Снаружи, на площади, все еще развевались знамена Тартоса и Убежища, и город постепенно привыкал к мысли, что власть сменилась. Но я знала то, чего не знали они. Война только начиналась, и ставка в ней была неизмеримо выше, чем судьба одной столицы.