Глава 19

Мы шли еще около часа после столкновения со стражем, и с каждым шагом воздух становился холоднее. Руны на стенах светились теперь постоянно, их мертвенно-белый свет резал глаза, а магический фон уплотнился настолько, что даже я чувствовала его как давление на барабанные перепонки. Лейла дышала тяжело, время от времени прижимая пальцы к вискам, но держалась. Алан, все еще бледный после ментальной атаки твари, молча шел позади и не жаловался.

Коридор постепенно расширялся, и я начала узнавать эти стены. Не конкретные отметины или трещины, а сам характер кладки, ритм рунных знаков, особый наклон свода, который словно бы подстраивался под рост идущего. Мы уже проходили в похожем месте. В тот раз, когда бежали из поместья Робинса и встретили в катакомбах существо, назвавшее себя Хранителем.

Я замедлила шаг и подняла руку, приказывая отряду остановиться. Дамиан, шагавший справа, вопросительно посмотрел на меня, но промолчал. Он тоже чувствовал изменения в пространстве. Тишина вокруг стала другой, более глубокой, более насыщенной, словно сам камень затаил дыхание и ждал.

Впереди, в конце коридора, вспыхнул свет. Не тот мертвенно-белый, что источали руны, а теплый, золотистый, похожий на свет масляной лампы. Он дрожал и колебался, как живой, и от него по стенам побежали длинные тени, которые двигались сами по себе, не повторяя движений источника.

Я пошла на свет. Остальные двинулись за мной, и я слышала, как Вонак перехватил клинок поудобнее, а Торрен тихо вытащил меч из ножен. Они не знали, с чем мы можем столкнуться, и готовились к бою. Я не останавливала их, хотя уже понимала, что бой здесь не поможет.

Зал, в который мы вышли, был точной копией того, что мы видели в катакомбах под Маррдоком. Те же колонны, уходящие вверх, в непроглядную тьму. Те же фрески на стенах, изображающие охоту на неведомых чудовищ, битвы и праздники. И в центре зала, на каменном троне, сидело то самое существо.

Оно было высоким, метра два с половиной, с кожей цвета старого пергамента. Лицо почти человеческое, но с неправильными пропорциями, слишком высокие скулы, слишком узкие глаза, слишком длинные пальцы, которые сейчас неподвижно лежали на подлокотниках трона. Одежда, бывшая когда-то роскошной, теперь висела лохмотьями, но даже в этом виде сохраняла отпечаток древнего величия. Корона на голове покосилась, но не упала.

Хранитель.

Он смотрел на нас, и его глаза, лишенные зрачков, отражали свет золотистой лампы, стоявшей у подножия трона. Я не знала, как он здесь оказался. В прошлый раз мы встретили его в катакомбах под городом, за много лиг от этого места, и он помог нам уйти от погони, открыв проход, которого не было мгновением раньше. Теперь он словно ждал нас.

Дамиан, никогда не видевший его прежде, замер в дверях и положил руку на рукоять меча. Рована тихо ахнула у меня за спиной, и я услышала, как Корвин бормочет что-то о невероятной концентрации магии, окружавшей трон. Вонак молча встал слева от меня, готовый прикрыть в случае атаки, хотя инстинкты должны были подсказывать ему, что это существо не враг.

— Не нужно оружия, — сказала я негромко, обращаясь ко всем сразу. — Я знаю его.

Хранитель медленно, с хрустом, словно не использовал эту возможность веками, повернул голову и посмотрел прямо на меня.

— Ты вернулась, Идущая, — произнес он тем же скрипучим голосом, который я запомнила с прошлой встречи. — Раньше, чем я предполагал. Но позже, чем следовало бы.

— Ты знал, что я вернусь?

— Я знал, что ты пойдешь за теми, кто несет смерть этому миру. — Он поднял руку с неестественно длинными пальцами и указал на коридор, из которого мы вышли, потом на противоположную стену зала. — Они прошли здесь шесть часов назад. Инквизитор и тот, кто называет себя Советником. Они несли с собой четыре семени пустоты, выкованные в кузнях Первого Раскола. Ты знаешь их как артефакты схлопывания.

— Мы идем за ними, — сказала я. — Ты можешь сказать, куда они направились?

— Могу. Но сначала я хочу, чтобы ты поняла, что именно они несут. — Хранитель поднялся с трона, и это движение заняло несколько долгих секунд. Его тело двигалось так, словно каждый сустав требовал отдельного усилия. Когда он встал в полный рост, он оказался еще выше, чем я помнила, и от него исходила волна магии, древней и холодной, как свет давно умерших звезд.

Он подошел к одной из фресок на стене и коснулся ее пальцами. Изображение ожило, краски поплыли, фигуры пришли в движение, и перед нами развернулась картина, от которой даже у меня перехватило дыхание.

На фреске был изображен мир, очень похожий на Ариан. Те же деревья с широкими кронами, те же цветы, тот же оранжевый оттенок неба. Но в центре картины зияла пустота, черная дыра с рваными краями, которая пожирала все вокруг. Деревья, дома, люди, животные — все затягивалось в эту воронку, искажалось, исчезало в ничто. И от этой пустоты расходились трещины, которые расползались по всему изображению, как трещины на льду.

— Это уже случалось однажды, — произнес Хранитель. — В эпоху, которую ваши историки называют Первым Расколом. Тогда один из миров был уничтожен полностью. Он просто перестал существовать. Ткань реальности схлопнулась, и вместе с ней исчезло все живое. То, что Инквизитор несет сейчас, способно повторить это.

Лейла, стоявшая рядом со Стешем, тихо вскрикнула и прижала ладонь ко рту. Дамиан побледнел, но его голос, когда он заговорил, был ровным:

— Как это остановить?

— Артефакты схлопывания не имеют собственного источника энергии. Они используют магию, разлитую в пространстве, концентрируют ее и направляют на разрыв ткани реальности. Если поместить в зону их действия антиартефакт, работающий по принципу гашения, заряд потеряет силу. Он станет просто куском металла.

— И у тебя есть такой антиартефакт? — спросила я.

Хранитель медленно кивнул. Он вернулся к трону, наклонился и извлек из углубления в каменном подлокотнике небольшой предмет, завернутый в истлевшую ткань. Развернув ее, он показал нам кристалл размером с яйцо. Кристалл был абсолютно черным, но внутри него, в самой сердцевине, пульсировала крошечная искра света, которая двигалась и меняла цвет от золотистого к фиолетовому.

— Это гаситель, — произнес Хранитель. — Он был создан теми, кто пережил Первый Раскол, и с тех пор хранился здесь на случай, если безумие повторится. Вы должны поместить его в центр активации артефактов до того, как Инквизитор запустит процесс. После активации гаситель создаст поле, которое нейтрализует все четыре заряда в радиусе одной лиги. Но у него есть цена.

— Какая? — спросила я, заранее зная, что ответ мне не понравится.

— Тот, кто активирует гаситель, должен вложить в него часть собственной жизненной силы. Не магии, а жизни. Это не убьет, но заберет годы. Сколько именно, зависит от расстояния до зарядов и от их мощности. Чем ближе вы подойдете к точке активации, тем меньше будет цена.

Я протянула руку, и Хранитель опустил кристалл в мою ладонь. Он был холодным, как лед, и при этом вибрировал, словно живое сердце. Я почувствовала, как он отзывается на мой дар, и на мгновение мне показалось, что я слышу далекий голос — тот самый, что иногда приходил во сне и звал по имени. Голос матери.

— Теперь о том, куда они направляются, — продолжил Хранитель. — Инквизитор знает о точках пересечения силовых линий. Первая и самая сильная находится под старой обсерваторией в горах к востоку от столицы. Она была построена задолго до Инквизиции теми, кто изучал движение магических потоков. Если активировать заряд там, трещина пойдет по всем основным линиям одновременно, и процесс станет необратимым быстрее, чем где-либо еще. Они пойдут туда в первую очередь.

— Почему ты помогаешь нам? — спросил а я. — Ты сказал в прошлый раз, что не вмешиваешься в дела живых.

— Я не вмешиваюсь, — ответил Хранитель, и в его скрипучем голосе впервые прозвучало что-то похожее на гнев. — Я храню. Храню то, что было до Инквизиции, до Единого, до всего. Если этот мир погибнет, мне некого и нечего будет хранить. Я стану стражем пустоты, и это судьба, которую я не приму.