Глава 22

Тишина, повисшая в зале после слов Инквизитора, длилась не дольше одного удара сердца. Гул артефактов нарастал, и пространство вокруг центральной колонны покрывалось трещинами, которые расходились все дальше с каждой секундой.

— Рассредоточиться, — приказала я негромко, но так, чтобы услышал каждый. — Алан, попробуй подавить его ментально. Лейла, держи щиты. Рована, отслеживай его движения и предупреждай о выпадах. Корвин, прикрывай нас от осколков. Я иду к колонне.

Инквизитор смотрел на нас все с той же тонкой, почти ласковой улыбкой. Он не двигался с места, не пытался атаковать первым, и эта неподвижность пугала меня больше, чем любой боевой прием. Человек, уверенный в своей неуязвимости, не суетится. Он ждет, пока враг сам подойдет на расстояние удара.

Алан атаковал первым. Я почувствовала ментальную волну, прошедшую через зал, — мощный, сконцентрированный удар, направленный прямо в сознание Инквизитора. Такой удар мог бы свалить с ног обычного человека или даже мага, но Инквизитор лишь слегка качнулся и перевел взгляд на Алана с выражением легкого любопытства.

— Ментальный маг, — произнес он, и в его голосе прозвучало что-то похожее на одобрение. — Редкий дар. Жаль, что ты тратишь его на безнадежное дело.

Он коснулся амулета на груди, и тот вспыхнул знакомым бело-фиолетовым светом. Алан отшатнулся, как от удара, и прижал ладонь к виску. Из его носа потекла тонкая струйка крови.

— Его разум защищен, — выдохнул он сквозь зубы. — Амулеты очень сильные. Я не могу пробиться.

Я не успела ответить, потому что Инквизитор поднял свободную руку, и от его ладони в нашу сторону полетела волна чистой разрушительной энергии. Лейла среагировала мгновенно, водяной щит, который она держала наготове, развернулся в полную силу и принял удар на себя. Вода вскипела, превратилась в облако пара, и зал на несколько секунд заволокло белой пеленой. Но щит выдержал, и никто из нас не пострадал.

— Молодец, — бросила я Лейле.

Я побежала не прямо к колонне, а по дуге, огибая зал вдоль стены и стараясь не попадать в сектор обстрела. Рована, следившая за Инквизитором через поисковое плетение, выкрикивала предупреждения каждый раз, когда он готовил новый выпад. Корвин воздвиг из каменных плит пола невысокую баррикаду, за которой укрылись Алан и Рована, и теперь швырял в Инквизитора обломками камня, пытаясь отвлечь его от меня.

Инквизитор отбивал камни легкими движениями руки, даже не глядя в сторону Корвина. Все его внимание было приковано к артефактам. Три сферы на постаментах пульсировали все быстрее, и трещины в пространстве вокруг них расширялись, сливаясь в зияющие провалы, из которых тянуло холодом и пустотой. Четвертый артефакт в его руках светился ярче остальных, и я понимала, что именно он — ключ ко всей конструкции.

Я сделала рывок к колонне, когда Инквизитор отвлекся на очередную атаку Корвина и массивный каменный обломок, пущенный магом земли, едва не задел его плечо. Я успела пробежать половину расстояния до постаментов, когда передо мной внезапно выросла магическая стена, сотканная из того же бело-фиолетового света, что и артефакты. Я врезалась в нее на полной скорости и отлетела назад, едва удержавшись на ногах.

— Ты думала, я не предусмотрю защиту? — Инквизитор повернулся ко мне, и его улыбка стала шире. — Артефакты охраняет барьер, который не пробьет ни один клинок и ни одно заклинание. Ты можешь убить меня, но до колонны ты не доберешься.

Я ударила по барьеру клинками, и дамарийская сталь отскочила от него с оглушительным звоном, не оставив даже царапины. Я ударила снова, и снова, и снова, пытаясь найти слабое место в защите, пока Лейла и Корвин прикрывали меня от ответных атак.

Дамиан появился в дверях зала, когда я наносила пятый или шестой удар по барьеру. Он был покрыт кровью, своей и чужой, его куртка дымилась в нескольких местах, а левый рукав обгорел до локтя. Но он был жив, и он был в ярости. За его спиной я увидела Вонака, Торрена и Стеша, которые заняли позиции у входа, готовые вступить в бой.

— Первый и второй ярусы зачищены, — коротко доложил Дамиан, подходя ко мне. — Что здесь?

— Барьер, — ответила я, переводя дыхание. — Он держит защиту вокруг колонны. Я не могу пробиться к артефактам.

Дамиан осмотрел барьер, потом перевел взгляд на Инквизитора, который стоял по другую сторону светящейся стены и смотрел на нас с выражением превосходства. В его глазах не было ни страха, ни сомнения — только уверенность человека, который считает, что уже победил.

— Тогда уберем его, — сказал Дамиан и шагнул вперед.

Огненная плеть, сорвавшаяся с его руки, была длиннее и ярче всех, что я видела раньше. Он вложил в этот удар всю свою ярость, всю боль, накопленную за двадцать три года скитаний, всю ненависть к Инквизиции и ее служителям. Плеть хлестнула по барьеру, и магическая стена дрогнула, пошла рябью, но выдержала. Дамиан ударил снова, целясь не в саму стену, а в ту точку, где она соприкасалась с полом, и барьер заискрил.

Инквизитор перестал улыбаться. Он поднял руку с четвертым артефактом и направил его в сторону Дамиана, но в этот момент Лейла, стоявшая чуть позади, метнула водяное копье, целя в амулет на его груди. Удар пришелся точно в цель. Амулет вспыхнул, но не погас, а лишь на мгновение замерцал, и защита Инквизитора ослабла ровно настолько, чтобы Алан, улучивший этот момент, нанес второй ментальный удар.

На этот раз он пробился. Инквизитор пошатнулся, схватился за голову свободной рукой, и барьер вокруг колонны на секунду исчез.

Я рванулась вперед, не дожидаясь приглашения. Расстояние до центральной колонны я покрыла в три прыжка и уже протянула руку к поясу, где лежал кристалл гасителя, когда барьер восстановился снова и отшвырнул меня прочь, обжигая холодом. Я упала на каменный пол и, превозмогая боль, поднялась на ноги. Инквизитор уже оправился от ментального удара и теперь смотрел на нас с холодной яростью. Дамиан атаковал его напрямую, прорвавшись сквозь ослабленный барьер с огненными плетьми в обеих руках.

Они сошлись в центре зала, и бой между ними был страшен. Дамиан работал огнем, и каждый его удар оставлял в воздухе горящие полосы, которые медленно гасли, осыпаясь искрами. Инквизитор, прижимая четвертый артефакт к груди одной рукой, другой метал в него волны чистой разрушительной энергии, от которых каменный пол плавился и стекленел. Они кружили по залу, обмениваясь ударами, и никто из нас не мог вмешаться, не рискуя попасть под перекрестный огонь.

Вонак, видя, что барьер ослаб, попытался пробиться к колонне с другой стороны, но Инквизитор заметил его маневр и, даже не прерывая боя с Дамианом, швырнул в оборотня сгусток энергии. Вонак успел увернуться, но взрывная волна отбросила его к стене. Он вскочил на ноги почти мгновенно, но драгоценные секунды были потеряны.

Именно в этот момент Робинс пришел в движение.

Я не заметила, когда именно он освободился от цепей. Ментальный контроль Инквизитора, ослабленный сначала ударом Лейлы по амулету, а потом массированной атакой Дамиана, дал трещину, и Робинс использовал эту трещину. Бывший Первый Советник, предатель и пленник в одном лице, шагнул из своего угла с кинжалом в руке.

Кинжал был маленьким, почти игрушечным — такие часто носят в сапоге как последний аргумент, когда основное оружие потеряно. Но Инквизитор был слишком сосредоточен на Дамиане, чтобы заметить угрозу сзади. Его амулет, все еще мерцавший после атаки Лейлы, не успел восстановить полную защиту. Робинс ударил точно в основание шеи, туда, где позвоночник соединяется с черепом, и вогнал кинжал по самую рукоять.

Инквизитор замер. Его рука, уже занесенная для очередного удара по Дамиану, безвольно опустилась. Он повернулся к Робинсу, и на его лице впервые за все время отразилось что-то, кроме холодного превосходства. Удивление. Потом ярость и осознание.

— Ты думаешь, это что-то меняет? — прохрипел он, и кровь запузырилась на его губах. — Активация уже началась. Четыре семени пустоты достигли критической массы. Даже если я умру, процесс не остановить. Этот мир обречен.

Он поднял четвертый артефакт над головой и сжал его обеими руками. Сфера вспыхнула ослепительным белым светом, и три других артефакта на постаментах ответили ей в унисон. Гул, который до этого был просто громким, стал оглушительным. Зал наполнился вибрацией, от которой крошился камень и лопались стекла в окнах под куполом. Пространство вокруг колонны пошло трещинами, которые теперь расходились не только в стороны, но и вверх, к сводам, и вниз, в глубь горы.

Инквизитор упал. Кинжал Робинса сделал свое дело, и тело его рухнуло на каменный пол, но четвертый артефакт, выпавший из его мертвых пальцев, продолжал светиться и пульсировать, и три других отвечали ему тем же. Процесс активации не остановился.

Я бросилась к колонне. Барьера больше не было, он исчез вместе со смертью Инквизитора, и теперь путь к артефактам был открыт. Я выхватила из пояса кристалл гасителя, чувствуя, как он холодит ладонь и вибрирует в такт пульсации сфер. Хранитель говорил, что гаситель нужно поместить в центр активации, и центр был здесь — каменная колонна, вокруг которой стояли три постамента.

Я вложила кристалл в углубление у основания колонны, которое словно было создано специально для него. Кристалл вошел идеально, как ключ в замок, и на мгновение замер, не подавая признаков жизни. А потом я почувствовала, как он тянет из меня силу.

Это было не похоже на обычное магическое истощение. Когда я открывала порталы или использовала дар, я тратила магический резерв — восполнимый, хотя и медленно. Сейчас из меня уходило нечто другое. Жизнь. Сама суть моего существования, вытекающая через кончики пальцев в черный кристалл. Я чувствовала, как слабеет мое сердце, как замедляется ток крови, как холодеют руки и ноги, но остановиться уже не могла. Гаситель требовал свою цену, и цена эта была той самой, о которой предупреждал Хранитель.

Вокруг меня разворачивалось поле. Оно расходилось от кристалла концентрическими кругами, как круги на воде, только вместо воды была сама реальность. Там, где проходило поле, трещины затягивались, рябь исчезала, пространство возвращалось к своей нормальной форме. Три артефакта на постаментах вспыхнули в последний раз, их свет достиг ослепительной яркости, а затем резко погас, как свечи, задутые ветром. Четвертая сфера, лежавшая на полу рядом с телом Инквизитора, потухла последней.

Гул стих. Тишина, наступившая в зале, была почти оглушительной после непрерывного рева активации. Я услышала, как кто-то кричит мое имя — кажется, Лейла, и мир вокруг меня начал темнеть. Ноги подкосились, и я рухнула на колени. Холод от каменного пола поднялся по телу, но я почти не чувствовала его.

Последнее, что я увидела перед тем, как провалиться в темноту, было лицо Лейлы, склонившейся надо мной. Ее руки светились целительским теплом, и я чувствовала, как ее дар пытается удержать меня на грани, не дает соскользнуть в пустоту. Она что-то говорила быстро и отрывисто, но слов я уже не разбирала. Рядом с ней возник Дамиан, его лицо было серым от усталости и тревоги. Потом Вонак, опустившийся на одно колено и молча смотревший на меня своими янтарными глазами, в которых впервые за все время я увидела откровенный страх. За его спиной стояли Алан, Стеш и остальные, все, кто прошел со мной через этот мир от самого начала и до конца.

Артефакты были уничтожены. Инквизитор мертв. Мир спасен. Но цена этого спасения теперь пульсировала где-то глубоко внутри меня, и я не знала, смогу ли когда-нибудь ее выплатить до конца.

Я закрыла глаза и позволила темноте забрать меня.