Глава 21

На следующий переход мы оказались на возвышенности. За нашими спинами возвышалась огромная, уходящая в самое небо гора с темным провалом пещеры у подножия, а впереди, насколько хватало глаз, снова простирались бесконечные пески. И как-то слишком ярко светило местное солнце. Нет, не так — СЛИШКОМ ярко. Я прищурилась, подняла голову к небу, пытаясь разглядеть источник света, и чуть не сожгла себе глаза. Звезда, висевшая прямо над нами, была огромной — чудовищно, противоестественно огромной, — и закрывала собой едва ли не половину небосвода. От нее исходил такой мощный, всепоглощающий жар, что воздух вокруг нас дрожал и плавился, а песок под ногами, казалось, начинал нагреваться прямо сквозь подошву ботинок.

— Не смотри! — рявкнул Кордэл, но его предупреждение запоздало.

Меня резко дернули к скале, в тень, и только тогда я обратила внимание, что моя одежда начала тлеть. Тонкие струйки дыма поднимались от плеч и рукавов жакета, а кожа на открытых участках рук покраснела и покрылась волдырями. Я зашипела от боли и прижалась спиной к холодному камню.

— Давай быстрее, иначе поджаримся, — нетерпеливо произнес мужчина, подталкивая меня в сторону пещеры.

Но я все еще не могла оторвать взгляда от неба. Потому что звезд на небосводе было три. Три! Одна — та самая гигантская, что закрывала полнеба, — и две поменьше, но все равно невероятно огромные по сравнению с любым нормальным солнцем. Они висели в вышине, окруженные ореолами раскаленного газа, и заливали поверхность планеты убийственным, всепожирающим жаром. Я никогда не видела ничего подобного. Даже в самых экстремальных мирах, где мне доводилось бывать, небесная механика не была настолько... враждебной к жизни.

— Это Солярис, — произнес Кордэл, заметив мой ошарашенный взгляд. — Точнее, три звезды этой системы. Раз в сто лет они выстраиваются таким образом, что их совокупное излучение выжигает всю поверхность Нурани. Это длится несколько часов, но за это время здесь не остается ничего живого — ни растений, ни животных, ни разумных. Пойдем, нам нужно уйти как можно глубже, пока камни не начали плавиться.

Перестав упираться, я наконец отмерла и позволила россашу увести меня под своды пещеры. Здесь было темно, прохладно и удивительно уютно — по крайней мере, по сравнению с адским пеклом снаружи. Осмотревшись, мы обнаружили, что проход идет вглубь горы, извиваясь и разветвляясь, и, долго не раздумывая, направились внутрь. С каждым шагом испепеляющий жар проникал все глубже, и я чувствовала, как камни под моими ногами постепенно раскаляются. Даже суперпрочная, зачарованная подошва моих ботинок начинала пропускать тепло, идущее снизу, и мне казалось, что я ступаю по раскаленной сковороде.

Неужели нас угораздило попасть в тот самый миг, когда этот мир будет выжигаться своими звездами? Я наблюдала подобное раньше, в других вселенных, но там это выглядело совершенно иначе. Здесь же все было пропитано какой-то древней, ритуальной жутью, и я чувствовала, как внутри нарастает тревога.

— Что происходит? — не выдержала я наконец. — Ты можешь мне объяснить, почему твои порталы выводят нас неизвестно куда? Сначала не тот Нурани, с зелеными флагами и белыми рабами. Теперь вот это — три звезды и адская жара. У тебя что-то с навигацией или ты просто экспериментируешь на мне?

— Сам ничего не пойму, — недоуменно пожав плечами, ответил Кордэл. Он шел впереди, и выражения его лица я видеть не могла. — Но мне и самому интересно. Такие сбои случаются раз в несколько столетий, не чаще.

— А мне-то как интересно, — пробормотала я себе под нос.

Но мужчина внезапно повернулся и, лукаво подмигнув мне своими белыми глазищами, пошел дальше как ни в чем не бывало. Я замерла на мгновение, переваривая этот жест. Нет, все-таки он знает. Знает, что я знаю, где именно мы гуляем. Или все же не знает? Эта его фирменная загадочная ухмылочка могла означать все что угодно — от признания до обычного кокетства.

Размышляя и сомневаясь, я не забывала внимательно прислушиваться и принюхиваться к окружающей среде. Эта привычка, вбитая в меня годами тренировок в Храме Хаоса, работала безотказно. Поэтому, когда перед нами внезапно оказалось два ответвления туннеля, я, не задумываясь, обогнула остановившегося в нерешительности Кордэла и направилась по правой ветке. Именно оттуда я чувствовала знакомый, характерный запах рептилоидов — тот самый мускусный аромат с примесью металла, который я научилась распознавать еще в загонах. Мужчина, не сказав ни слова, последовал за мной, и я отметила про себя, что он не стал спорить. Значит, доверяет моему чутью. Или просто не хочет тратить время на пререкания.

Шли мы долго. Жар за нашими спинами все еще ощущался, но постепенно, по мере того как мы углублялись в недра горы, он становился более рассеянным, словно сам камень впитывал в себя избыток тепла. Я пыталась представить, куда мы попали на этот раз. Мир был похож на Нурани — тот самый запах, та самая структура камня, те же светящиеся точки на стенах, и одновременно не похож. Слишком пустынно, слишком безжизненно, слишком... первобытно, что ли.

Через минут сорок ходьбы перед нами открылась просторная пещера. Огромная, уходящая ввысь и вширь, освещенная каким-то внутренним, словно исходящим из самих стен красноватым свечением. Сначала я не поняла, что именно вижу — мое сознание просто отказывалось обрабатывать эту информацию. Но спустя несколько секунд, когда глаза привыкли к полумраку, я наконец осознала, что перед нами.

Яйца. Сотни, если не тысячи огромных, идеально круглых яиц самых разных расцветок — от нежно-голубых до ядовито-зеленых, от бледно-розовых до насыщенно-фиолетовых. Каждое размером примерно в метр в диаметре, с гладкой, чуть поблескивающей скорлупой, на поверхности которой пульсировали тонкие, едва заметные прожилки. Они лежали повсюду — на полу пещеры, в специальных углублениях, выдолбленных в камне, и даже в боковых ответвлениях, уходящих куда-то в темноту. И от каждого исходило ровное, мерное, живое тепло.

Кордэл тут же прошел вперед, загородив меня своим мощным телом, — инстинктивный защитный жест, который я оценила, но проигнорировала. Я обошла его и все так же, в полном недоумении, стала рассматривать творящееся перед нами.

— Что это такое? — задала я вопрос, почти не надеясь на ответ.

Но мужчина внезапно заговорил, и его голос прозвучал неожиданно серьезно, почти торжественно:

— Это пещеры Тормиуса. И мы оказались здесь как раз в День Смены.

Он оглянулся на меня, проверяя, поняла ли я хоть что-то из сказанного. Судя по моему лицу, я не поняла ничего.

— Что ты знаешь о размножении рептилоидов? — спросил он.

— Слава богам, ничего, — честно ответила я.

— Тебе выпал уникальный шанс лицезреть столь редкий процесс. Происходит он один раз в сто лет, и даже я видел его лишь дважды за всю свою жизнь. — Он обвел рукой пещеру. — Это — будущее империи. Через несколько часов, когда Солярис достигнет пика своего излучения, из этих яиц вылупится новое поколение рептилоидов. Тысячи, десятки тысяч новорожденных. И они будут голодны.

— Ты хочешь сказать, что вот эти разноцветные кругляши — яйца рептилоидов? — уточнила я, все еще не в силах поверить в происходящее. — Они что, будут иметь расцветку своей скорлупы? И почему яйца такие большие? Разве вылупившиеся рептилоидята не должны быть маленькими, как у всех нормальных ящеров?

— Слишком много вопросов, — остановил меня Кордэл, и на его губах снова заиграла та самая лукавая улыбочка. — Отвечу на все в обмен на поцелуй, — нагло заявил он, не отрывая взгляда от моих губ.

— Да больно надо, — отрезала я, вовсе не собираясь вестись на его заигрывания. Эти фокусы были рассчитаны на молоденьких наивных девочек, а не на мастера Храма бога Хаоса, которая за свою жизнь повидала столько, что хватило бы на десять обычных биографий. — Оставьте поцелуи для вашей избранницы, господин Д'Эрвил, а я уж как-нибудь обойдусь и без подобных знаний. Тем более надеюсь, что ваша совесть все-таки проснется, и мы в конце концов попадем туда, куда нужно, а не в очередную альтернативную реальность.

Я гордо отвернулась к будущим рептилоидам, всем своим видом показывая, что разговор окончен.

— Ладно, попытка не пытка, — спокойно произнес мужчина у меня за спиной. — Но нам действительно лучше, как можно скорее покинуть это место. То, что будет здесь происходить буквально с минуты на минуту, лучше не видеть. Особенно такой впечатлительной особе, как ты.

— О, — я заинтересованно обернулась. — Малыши будут появляться на свет? Ты думаешь, меня можно смутить подобным зрелищем? — Я скептически приподняла бровь. Наивный мужчина. Если бы он хоть раз принимал роды у женщины — не в стерильной больнице, а в полевых условиях, в грязи и крови, — вот тогда я бы посмотрела на его невозмутимость.

— Я бы не был на твоем месте столь уверенной, — произнес Кордэл, и его улыбка стала еще более загадочной.

Внезапно он замер, прислушиваясь к чему-то, чего я не могла уловить. Затем резко, без предупреждения, схватил меня за руку и потащил вглубь пещеры, подальше от входа.

— Не успели. Идут.

— Кто? — почему-то шепотом спросила я, подстраиваясь под его быстрый шаг. Мы углубились метров на пятьдесят, а яйца все не заканчивались. Причем было отчетливо видно, что в пещере существуют еще ответвления — боковые туннели, уходящие в темноту, — и повсюду, насколько хватало глаз, лежали эти гигантские кругляши.

— Рептилоиды, кто же еще, — ответил Кордэл. — Я же сказал, сегодня — День Смены. Родители приходят, чтобы занять свои места.

— Да, но что именно значит этот День Смены, ты мне так и не сказал, — парировала я.

— А кто отказался меня целовать?

— Ты как маленький, честное слово, — я закатила глаза, хотя в глубине души была даже рада этому обмену колкостями. Он отвлекал от нарастающего, давящего чувства тревоги. — Тебе не кажется, что становится как-то очень тепло? — внезапно сменила я тему, потому что жар действительно усилился.

— Хм, скоро будет не только тепло, но и очень, очень жарко, — ответил Кордэл, внимательно осматривая потолок и стены пещеры. — Посмотри сюда, — он указал на одну из стен. — Видишь, как камень постепенно краснеет?

Я присмотрелась. Стена действительно меняла цвет: у пола она была еще темно-серой, но чем выше, тем отчетливее проступал багровый, почти алый оттенок. Камень светился изнутри, словно его нагревали на гигантской плите. Я, не подумав, потянулась к нему рукой.

— Трогать ее не советую, можешь остаться без пальцев, — вовремя предупредил Кордэл. — От стены идет сильный жар. Даже моя регенерация скоро перестанет справляться, а по тебе и не скажешь, что испытываешь хоть какой-то дискомфорт.

Честно сказать, этот самый дискомфорт я испытывала уже давно и в полной мере. Просто надеялась, что Кордэл выведет нас отсюда до того, как мы начнем поджариваться заживо. Моя кожа покраснела, дыхание стало тяжелым, а одежда, кажется, начинала дымиться в некоторых местах. Но я терпела. Я всегда терпела.

— А как же яйца? — спросила я, переводя взгляд на ближайшее — бледно-голубое, с тонкими алыми прожилками. — Разве для них подобная температура приемлема?

— Для них как раз подобная температура и нужна, — пояснил Кордэл. — Более того, вылупляться они начнут, когда градус тепла поднимется до максимума, и к этому моменту мы должны покинуть данное место. Иначе пойдем на корм местному населению вместе с их многоуважаемыми родичами.

— Как это — на корм? — я резко остановилась. — Не согласна я на корм.

— А ты думаешь, каким образом молодняк продержится в этих пещерах, пока Солярис не уйдет? Любые продукты, любая органика сгорит при такой температуре в течение нескольких минут. Вот и приноровились местные отдавать в качестве пропитания следующему поколению свои полумертвые тела.

— Что значит — полумертвые? — я нахмурилась, чувствуя, как внутри поднимается волна тошноты. — И где сами рептилоиды?

— Все уже давно здесь, — Кордэл пнул носком сапога мелкую гальку, устилающую пол пещеры. — Только императорская семья может себе позволить дожидаться появления на свет своей замены, находясь рядом с яйцами. Остальные зарыты.

Я медленно опустила взгляд и уставилась на то, что покрывало пол пещеры под моими ногами. Это была не галька. Это были кости. Тысячи, десятки тысяч мелких, раздробленных, обгоревших костей, перемешанных с пеплом и спекшихся в единую массу. Мы шли по кладбищу. По гигантскому, многовековому кладбищу целой расы.

— И когда детки начнут появляться на свет, — медленно произнесла я, переваривая услышанное, — они что — вылезут, раскопают своих родителей и сожрут их теплые трупики?

— Ты совершенно права, — согласно кивнул Кордэл, ничуть не смутившись. — Ожидается именно второй вариант развития событий. Лишь императорская семья будет в полном сознании, когда их наследники начнут свою первую трапезу. Для них это особая честь.

Я смотрела на него и чувствовала, как желваки на скулах начинают предательски подрагивать. Чего я только не повидала в своей жизни — и резню, и пытки, и геноцид, и ритуальные жертвоприношения, — но такое выходило за все рамки моего понимания. Добровольно отдать себя на съедение собственным детям. Лежать в земле, еще живым, и ждать, пока твое потомство вылупится и начнет тебя пожирать.

— Но почему? — тихо спросила я. — Почему они это делают?

— Виной всему Солярис, — начал объяснять Кордэл, и его голос стал серьезным, без тени насмешки. — Эта блуждающая тройная звезда раз в сто лет подходит к Нурани слишком близко. Так близко, что уничтожает в этом мире все живое на поверхности. Несмотря на наличие магической силы и развитие технологий, местная раса ничего не может с этим поделать. Они научились только одному: прятаться глубоко под землей, в таких вот пещерах, куда не проникает смертоносный жар. И оставлять после себя потомство, способное выжить в этом аду. Но для этого нужна пища. Органическая материя, которая послужит строительным материалом для тел новорожденных. И этой материей становятся их родители. Те, кто прожил свои сто лет и теперь уступает место следующему поколению.

Я переваривала эту информацию, чувствуя, как к горлу подступает ком. Неужели целая раса обречена на такой цикл?

— В других мирах рептилоиды тоже не прижились, — продолжил Кордэл. — Слишком уж они развращены. Слишком привыкли к жестокости и насилию. Их менталитет, их культура, их способ размножения — все это продукт их родного мира, который сформировал их такими. Без Соляриса они теряют смысл существования.

— Но если все уничтожается каждые сто лет, каким образом они воссоздают все то, что я видела? — недоумевала я. — Летательные аппараты, оружие, дворцы, технологии — это же не построить заново с нуля, даже за сто лет. Память поколений не может храниться в...

Я осеклась. До меня начало доходить.

— Вся информация о мире, история, данные о технологиях, все умения и навыки передаются новому поколению при поглощении мозга родителей, — подтвердил мою догадку Кордэл и снова довольно сверкнул своими белыми глазами, увидев, как я скривилась. — Да, ты все правильно поняла. Мозг — самый питательный орган. И самый информативный. Пожирая мозг своего родителя, новорожденный рептилоид получает не только пищу, но и полный объем знаний, накопленных за всю историю расы. Так они не теряют технологии. Так они сохраняют язык, культуру, историю. И так они помнят все, что было до Соляриса.

— Может, мы не будем дожидаться, когда начнется это... пиршество, и отправимся восвояси? — с надеждой спросила я, стараясь не думать о том, как именно рептилоиды поглощают мозг.

— С удовольствием бы сделал это сразу, но, к сожалению, даже если мы объединим наши силы, Солярис нас не выпустит. Его излучение блокирует порталы. А это значит...

— Что мы умрем? — перебила я, и в моем голосе прозвучало больше надежды, чем следовало бы.

— Вот еще, — подмигнув, произнес Кордэл. — Я еще слишком молод. Мне всего девятьсот восемьдесят три года.

— Хм, — я поперхнулась воздухом.

— Еще слишком мало, чтобы умирать.

— Ага... — протянула я, переваривая информацию. — Так план все же есть?

— Нужно вызывать Дэррека. Он у нас специалист по рептилоидам и их звездам. У него есть одна способность, о которой я пока не могу тебе рассказать.

Не объясняя, что именно он имел в виду, Кордэл отошел немного в сторону, туда, где яиц почти не было, и уселся в позу лотоса прямо на горячую, усыпанную костями гальку. Его лицо стало сосредоточенным, а белые глаза закрылись.

— Буду звать. Стой и молчи. Что бы ни произошло — слушаешь, что скажет брат, и подчиняешься беспрекословно. Поняла?

— Поняла, — кивнула я, хотя внутри у меня все бурлило от вопросов.

Кордэл достал кинжал и, прикрыв глаза, одним точным, выверенным движением полоснул себя по предплечью. Кровь — темная, почти черная в красноватом свете пещеры — закапала на гальку, и мужчина начал что-то шептать на незнакомом, гортанном языке. Его татуировки засветились ярче, и воздух вокруг нас задрожал.

Несколько минут ничего не происходило. Лишь увеличивающийся жар нервировал и заставлял капельки пота выступать на лбу и груди. Хорошо, что грело сверху, откуда-то из-под сводов пещеры, — иначе я не была уверена, что мой организм смог бы выдержать подобную температуру.

Внезапно я почувствовала резкий прилив силы и мощную вибрацию горячего воздуха. Резко повернулась по направлению к происходящей аномалии и увидела образовывающийся портал — но не привычных голубых или золотистых оттенков, а черного. Густого, мутного, клубящегося, как сама Изнанка. Я оглянулась на Кордэла — тот сидел в той же позе и не подавал признаков жизни, его лицо застыло, словно маска.

На всякий случай я достала свои клинки. И очень вовремя.

Из черного портала повалили старые знакомые. Твари с Изнанки! Харг, что происходит? Первые чудища были не крупными — с собаку размером, не больше, — и никаких трудов расправиться с ними не возникло. Я встретила их клинками, разрубая на лету, и их черная, густая кровь заливала и без того усыпанную костями гальку. А вот следом пошли особи покрупнее. Гораздо крупнее.

Я встала спиной к нереагирующему россашу, закрывая его собой и не давая тварям подобраться с флангов. Мои клинки мелькали в воздухе, разрубая плоть, круша кости, вспарывая глотки. Я вошла в боевой транс, и мир вокруг сузился до узкого коридора между мной и бесконечным потоком черных тел.

И тут из портала буквально вылетел заросший, грязный, в оборванной одежде Дэррек. Его спутанные волосы стояли дыбом, борода была опалена в нескольких местах, а на лице застыло выражение, которого я никогда раньше не видела на этом холодном, бесстрастном лице. Раздражение.

— Что здесь происходит?! — прозвучал его глухой, недовольный голос. — Кто меня вызвал? Среди цикла? Без предупреждения?

— Ну, вообще-то тебя вызвали мы, — ответила я, пронзая очередную тварь клинком и указывая кивком в сторону сидящего Кордэла. — Мы тут как бы застряли. Местная звезда, Солярис, решила спалить здесь все к харговой матери, а твой брат решил, что ты — наш единственный шанс на спасение.

Я хотела добавить что-то еще, но не смогла. Вовсе не от того, что выражение лица Дэррека осталось таким же равнодушным, и не от того, что на своего брата он бросил лишь мимолетный взгляд и едва заметно повел бровью. А от того, что из черного портала раздался рев. Низкий, утробный, вибрирующий, он отразился под сводами пещеры и устрашающим, оглушающим эхом ударил по перепонкам. Этот звук заставил толпы ледяных мурашек пронестись по всему моему телу, и мне стало жутко и холодно, несмотря на начинающуюся сауну и адский жар.

— И угораздило же, — произнес Дэррек, глядя почему-то прямо на меня, и от его тяжелого, немигающего взгляда я невольно попятилась назад.

Но это его не остановило. Дэррек начал угрожающе наступать в мою сторону, и я отступала, пока не уперлась спиной в горячую стену. Из портала показались огромные закрученные рога — каждый размером с хорошее бревно, — а потом я увидела эту тварь целиком, и страх перед россашем показался незначительным и смешным.

— Это кто? — дрожащим голосом спросила я.

Но на мой вопрос обратил внимание только рогатый. Он повернул свою гигантскую, покрытую костяными наростами голову в мою сторону, вывалил длинный раздвоенный язык и в одно мгновение, без предупреждения, бросился на меня.

Все остальное происходило одновременно. Я вскинула клинки, готовая отражать атаку чудовища, хотя отдавала себе отчет, что против такой туши мои клинки — все равно что зубочистки. Дэррек в одну секунду преодолел разделявшее нас расстояние, схватил меня поперек туловища, и вот я уже лечу мимо разинутой пасти рогатого монстра прямиком в открытый черный портал, понимая, что скорее всего окажусь вовсе не в радужном и приветливом мире…