Глава 10

— Какая хорошенькая, — раздался вдруг голос откуда-то слева, из-за увитой алыми цветами арки, и я резко обернулась, выхватывая взглядом источник звука.

Ко мне неторопливой, вальяжной походкой, какая бывает лишь у тех, кто чувствует себя полноправной хозяйкой на своей территории, приближалась женщина-рептилоид. Слава богам, без змей на голове. Эта была с обычными волосами, которые, правда, больше походили на жесткую, торчащую во все стороны конскую гриву пегого окраса. Ее чешуя имела бледный, какой-то выцветший, словно выгоревший на солнце зеленый оттенок, а одета она была в длинное, до земли, платье темно-синего цвета, украшенное по подолу замысловатой серебристой вышивкой. На ее плоском, маловыразительном лице застыло выражение, которое я с трудом, после некоторой внутренней борьбы, смогла идентифицировать как благожелательное любопытство пополам с профессиональным интересом смотрительницы, получившей новый экземпляр для своей коллекции.

— Какое замечательное у нас сегодня пополнение, — продолжала она кудахтать, приближаясь и обходя меня со всех сторон, словно я была породистой скаковой лошадью, выставленной на продажу. — И волосы какие необычные — с фиолетовым отливом, я таких никогда не видела за все свои циклы. И глазки под цвет волос, надо же. Прелесть, просто прелесть. Парий Алексутиру будет в восторге, я это сразу чувствую.

Я стояла неподвижно, позволяя ей закончить этот бесцеремонный осмотр, и молча ждала. Судя по всему, это и была та самая Пихта, о которой говорили длинноухие конвоиры, местная смотрительница, надзирательница или кто-то в этом роде. И, кажется, она действительно была не прочь поболтать, что в моем положении было только на руку.

Закончив свой круговой обход, Пихта остановилась прямо передо мной и, порывшись в глубоких складках своего платья, извлекла оттуда два узких металлических браслета. Они были сделаны из какого-то серого, тускло поблескивающего металла, сантиметра два в ширину каждый, без какого-либо рисунка, без видимых застежек, без единого шва — словно их отлили из цельного куска прямо в этой форме.

— Надень, — сказала она и протянула оба браслета мне.

— Для чего они? — спросила я, не торопясь принимать подачку и прижимая руки к бокам. Мой многолетний опыт подсказывал, что от незнакомых магических или технологических артефактов лучше держаться как можно дальше, особенно если их предлагают с такой милой, почти материнской улыбкой.

Пихта уставилась на меня с таким неподдельным, искренним изумлением, что ее желтые, с вертикальным зрачком глаза расширились и стали похожи на два начищенных медных блюдца.

— Ты говоришь на нашем языке? — спросила она, и в ее голосе прозвучало то же самое благоговейное недоверие, которое я уже слышала от Роба в подземном загоне. — Откуда? Этого не может быть. Никто из иномирцев не способен говорить на языке рептилоидов без адаптера. Это просто невозможно, это противоречит всем законам.

— Так получилось, — я неопределенно пожала плечами, не вдаваясь в подробности и не собираясь раскрывать свои секреты перед первой встречной смотрительницей. — Долго объяснять. Так зачем эти браслеты? И почему вас всех так удивляет, что я понимаю ваш язык?

Пихта еще несколько долгих секунд молча рассматривала меня, склонив свою плоскую голову набок, как любопытная птица, а потом, видимо, приняла решение отложить расспросы на потом.

— Тебе адаптер не нужен, раз ты и так все понимаешь, — сказала она, забирая один браслет обратно и пряча его в складках платья. — А вот этот, — она протянула мне второй, — это лингвистический адаптер. Он помогает понимать другие языки, на которых здесь говорят. Гурии у нас самые разные, из десятков миров, и языки у всех разные. Если ты не совсем глупа, а ты, судя по тому, что я вижу, не глупа, со временем и сама научишься говорить на разных наречиях без его помощи. Вещь полезная, носи не снимая.

Я осторожно взяла браслет из ее чешуйчатых пальцев и повертела в руках. Металл оказался прохладным и на удивление легким, почти невесомым. Никаких кнопок, индикаторов, застежек или светящихся элементов я на нем не обнаружила, сколько ни всматривалась.

— Просто надень на запястье, он сам активируется и подстроится под носителя, — подсказала Пихта, видя мои вполне обоснованные колебания. — Не бойся, он безопасный, я за свои циклы ни одной жалобы не получала. Идем за мной, я покажу, где ты будешь жить.

Она развернулась и направилась вглубь сада, к очередному проему в стене, не оглядываясь и, видимо, ни на секунду не сомневаясь, что я последую за ней. Я надела браслет — тот мягко, но ощутимо плотно обхватил запястье, самостоятельно подстраиваясь под размер, и едва заметно завибрировал, посылая по коже волну легкого покалывания, и пошла следом, стараясь запоминать дорогу.

— Меня зовут Пихта, — говорила она на ходу, не оборачиваясь и не сбавляя шага. — Я здесь главная смотрительница над всеми гуриями и покоями для высоких гостей императора. Все бытовые вопросы, все правила, все наказания и поощрения — все это через меня. Ну, после пария Алексутиру Кунтрапинариса, разумеется. Он владелец этого дворца и брат императора, так что его слово здесь — высший закон.

— Алексутиру? — переспросила я, пытаясь получше запомнить это сложное имя. — Это еще кто такой? Чем он так знаменит?

Пихта внезапно остановилась и резко обернулась ко мне. Ее желтые глаза сверкнули в полумраке коридора, и в них промелькнуло что-то, очень похожее на страх, смешанный с восхищением.

— Лучше тебе о нем не знать, — ответила она тихо, почти шепотом. — По крайней мере, пока он сам не решит с тобой познакомиться. А он решит, я в этом почти не сомневаюсь.

— Такой страшный? — усмехнулась я, но усмешка вышла какой-то натянутой и неуверенной.

— Ну что ты, — она мечтательно, почти по-девичьи закатила глаза, и это выглядело настолько нелепо на ее чешуйчатой физиономии, что я едва сдержала смешок. — Младший брат императора Жариусана очень, очень красив. Пожалуй, самый красивый рептилоид во всей империи Дрэморэ. Высокий, статный, чешуя цвета расплавленного золота... Только вот специфически использует иномирцев для своих утех. — Она внезапно осеклась, словно сказала лишнее, и окинула меня долгим, оценивающим взглядом с головы до ног. — Ты как раз в его вкусе, девочка. Очень уж ты необычная. Так что будь осторожна и не делай глупостей.

Я ничего не ответила, но мысленно сделала себе жирную, подчеркнутую тремя линиями заметку держаться от этого таинственного золотого Алексутиру как можно дальше. Еще одного извращенного аристократа в моей коллекции проблем мне только не хватало.

Мы прошли через сад, миновали несколько увитых яркими цветами арок, за которыми открывались тенистые аллеи, и вошли в очередной проход — на этот раз без силового барьера. Пихта не прикладывала к стене никаких ключей-дисков, и это невольно заставляло меня надеяться, что отсюда, из этой части дворца, можно будет сбежать без лишних технических сложностей.

— Вот твои покои, — объявила она, останавливаясь перед очередным проемом, за которым угадывалась небольшая, но прилично обставленная комната. — Заходи, осматривайся. И слушай правила. Повторять я не люблю.

Я заглянула внутрь. Комната оказалась небольшой, но на удивление уютной — настолько, насколько вообще может быть уютной тюремная камера. Низкий столик на коротких, едва достигающих двух ладоней в высоту ножках, горы мягких, расшитых валиков и подушек для сидения, широкое ложе у дальней стены, застеленное пушистой шкурой неизвестного мне животного, и отдельная загородка под туалет со знакомой системой слива. Все было чистым, аккуратным и даже с какой-то претензией на комфорт.

— Правила просты и обсуждению не подлежат, — продолжала Пихта, входя в комнату следом за мной и сразу же переходя на официальный, сухой тон. — Из покоев без моего разрешения не выходить. Все необходимые условия для жизни — внутри. В сад выходим строго один раз в два дня, по расписанию, вместе с остальными гуриями и под присмотром охраны. Мыться будешь через день в общей купальне, по очереди с другими самками. Очередность я сообщу дополнительно.

— А что так часто? — иронически поинтересовалась я, не удержавшись. — Не боитесь, что я сотру себе кожу до дыр?

Пихта неодобрительно поджала губы, и ее желтые глаза недобро сверкнули.

— Такие привилегии получают только гурии, — пояснила она с явной ноткой гордости в голосе, словно делала мне величайшее одолжение. — Нам, рептилоидам, мыться требуется раз в месяц, не чаще. Наша кожа не нуждается в постоянном увлажнении, как ваша. Так что можешь считать, что тебе несказанно повезло. Убираться в покоях будет бот.

— Это еще что за чудо такое? — насторожилась я, мгновенно подобравшись. Слово было незнакомым и оттого вдвойне подозрительным.

— Искусственно выращенный биологический организм, — отмахнулась Пихта с таким видом, будто речь шла о чем-то совершенно обыденном. — Нечто среднее между слугой и домашним животным. Увидишь его завтра, когда он придет на уборку. Он безопасный, не кусается, выполняет команды, так что не вздумай его пугаться или, чего доброго, калечить — за порчу дворцового имущества у нас наказывают строго.

Она подошла к небольшой панели на стене, которую я поначалу не заметила, и ткнула чешуйчатым пальцем в три кнопки разного цвета, расположенные в ряд.

— Вот это — пульт вызова, — сказала она. — Запомни, это важно. Если возникнут какие-то бытовые проблемы, нажмешь зеленую кнопку — вызовешь меня лично. Красную можно нажимать, если нужна охрана, но советую делать это только в случае крайней необходимости, потому что охрана у нас нервная и сначала стреляет, а потом разбирается. Желтую — если нужен бот. Все понятно, или повторить?

— Предельно понятно, — кивнула я, мысленно прокручивая в голове возможные сценарии использования этого пульта. Зеленая — Пихта, красная — охрана, желтая — бот. Запомнить несложно.

— Ну и славно, — Пихта направилась к выходу, явно довольная проведенным инструктажем. — Располагайся, отдыхай, приходи в себя. Скоро к тебе заглянет парий Алексутиру, чтобы лично проверить свое новое приобретение и, так сказать, познакомиться поближе.

— Буду ждать с нетерпением, — произнесла я, сделав шутливый, почти издевательский реверанс, и мой голос сочился таким едким, концентрированным сарказмом, что даже Пихта, казалось, на мгновение сбилась с шага и замерла на пороге. — Очень, знаете ли, счастлива гостить в ваших чудесных загонах. Сервис — выше всяких похвал, персонал — сама любезность, вид из окна просто потрясающий. Прямо курорт, а не тюрьма.

Пихта презрительно сморщила и без того далекую от каких-либо канонов красоты чешуйчатую физиономию, резко попрощалась и вышла, и звук ее удаляющихся шагов постепенно стих в глубине коридора.

Я облегченно выдохнула и медленно, почти без сил, опустилась на гору мягких валиков. Ноги гудели от усталости, спина все еще ныла тупой, напоминающей о себе болью, а в голове роился миллион мыслей, которые требовалось срочно разложить по полочкам. Я находилась в роскошной, комфортабельной тюрьме с дивным садом, в мире чешуйчатых ящеров-рептилоидов, и в самое ближайшее время меня собирался навестить какой-то извращенный брат императора, имеющий специфические вкусы в отношении иномирных женщин. Перспектива была, прямо скажем, не радужная.

Но сейчас меня интересовало совсем другое. Я дождалась, пока шаги Пихты окончательно стихнут в отдалении и в коридоре воцарится полная тишина, поднялась с валиков и подошла к проему, ведущему в сад. Внимательно осмотрелась по сторонам, прислушалась к каждому шороху, к каждому дуновению ветерка, доносящемуся из сада, и, убедившись, что поблизости никого нет, закрыла глаза.

Я потянулась к тонким, едва заметным линиям силы. Они были здесь — те самые слабые, почти невидимые, словно кем-то надорванные и небрежно брошенные умирать, но здесь, в этой части дворца, их плотность была куда выше, чем в подземном загоне. Среди этой роскошной, пышной, бьющей через край растительности витало столько разлитой в воздухе энергии, что при должном усилии и правильной концентрации ее хватило бы на парочку полноценных переходов. Может быть, даже на то, чтобы вытащить всех разом.

Я открыла глаза и хищно улыбнулась, впервые за этот бесконечно долгий, чудовищный день. Если я смогу выбраться в сад без сопровождения и найти место, где защитные барьеры слабее всего, у меня появится реальный шанс открыть портал. А значит, появится и шанс вытащить отсюда Вонака и Бруно и убраться с этого проклятого Нурани ко всем харгам.

Оставалось только придумать, как это сделать, пока ко мне не заявился таинственный парий Алексутиру с его специфическими вкусами и не решил лично проверить, насколько я им соответствую.