ГЛАВА 21

Платон

   – Давай, чувак, приди в себя, – Руся хлопает меня по плечу и пытается ободряюще улыбнуться. - Ну же! Всё не так плохо!

   Молчу. Такое чувство… чтo просто забыл, как это делается, забыл, что такое говорить. Забыл, что такое кричать, злиться, метаться. Ничего не чувствую. Пусто внутри.

   Марта…

   Марта…

   «Марта Якушева», - беcпрерывно воет в голове.

   Жена моего брата.

   Жена Артура.

   Жена…

   Жена… Его. Моя Марта. Моя Рыбка. Моя девочка.

   Хлопок!

   Щёку словно огнём обожгло.

   – Прости, чувак, я был вынужден! – Руся вскидывает руки ладонями вперёд. - Показалось, я тебя теряю.

   – Исчезни.

   – А, нет, не теряю, - посмеивается и глазами хлопает, как дурачок последний. – Ты здесь посиди, а я сейчас быстренько к ребятам из охраны за ключиком от наручников сбегаю, и пойдём с тобой прогуляемся, хорошо? У нас назначена встреча, слышь, Платошик? – говорит со мной практически по слогам, словно годовалый ребёнок, ну или умственно отсталый какой-нибудь. - Ты ж не собираешься глупости выкидывать, правда? Встреча-то у нас ооочень важная! И времени в обрез. Что скажешь?

   – Исчезни.

   – Ну ясно, – тяжело вздыхает. - Ладно, я скоро. Посиди, угу? – хлопает меня по плечу и шуршит к выходу, как я неожиданно для самого себя окликаю:

   – Стоять.

   – Стою, - разворачивается. - Пописать хочешь? Снова бутылку от Колы дать?

   – Монетку, - протягиваю Ρусе раскрытую ладонь. – Монетку дай.

   Решка – и шага больше в сторону этой лживой стервы не сделаю.

   Орёл – в последний раз сыграю по её правилам.

   – Ну, что там? – нетерпеливо спрашивает Руся.

   – Решка.

***

Рыбка

   20:55

   Вместо паспорта протягиваю регистратору водительское удостоверение. Та хлопает коровьими ресницами, глядя на меня из-за стойки ресепшена, и в раз десятый сверяется с фото.

   – Номер был забронирован на моё имя больше недели назад, - взглядом даю понять, что лучше бы ей пошевеливаться, если не хочет уже завтра на пляже пирожками торговать. – Что-то не так?

   – Что, простите? – спохватывается. - А, нет-нет, прошу прощения, просто… просто вы такая красивая, что я невольно засмотрелась.

   – Куда?

   Щёки её пунцовыми становятся, рука тянется к уху и принимается теребить мочку, взглядом не знает куда приткнуться, а в мыслях наверняка меня благим матом поливает.

   – Куда засмотрелась? - с лёгкой улыбкой интересуюсь. - На меня, или на фото в правах?

   – О, вы и там и там очень красивая.

   Лгунья. В водительском удостоверении ужасное фото. Видимо, по этой причине и заминка. Но в последнее время, ложь стала буквально всей моей жизнью, поэтому прекращаю пытки бедолаги, получаю ключ и, стуча каблуками по натёртому до блеска полу, направляюсь к лифтам.

   21:10

   Открываю дверь. Щёлкаю выключателем. Переступаю порог номера. Оставляю дверь приоткрытой и сразу двигаюсь к бару. Наливаю в бокал немного виски, прижимаю к губам и оставляю на стекле яркий характерный отпечаток. Так Артур будет думать, что я набиралась смелости для встречи с ним, что в лишний раз подчеркнёт его превосходство надо мной и над ситуацией в целом. И раз я позволила себе выпить, то в моей затуманенной голове совершенно точно не может быть плана и сил для противостояния.

   Ставлю бокал на столик и опускаюсь в кресло. Ногу на ногу, плечи расправлены, лицo непроницаемое.

   Чувствую, как капелька пота сбегает по виску, и тут же спешу от неё избавиться.

   Из коридора доносятся шаги. Несколько пар ног – три, или четыре.

   Ну вот и сердце в груди понеслось галопом, а ногти с таĸой силой впились в обшивку ĸресла, что стало больно.

   Успел ли Руся сделать всё так, как я ему велела?..

   Подĸинул ли Платон монетĸу?

   Выиграла я,или он?

   Играем, или нет?

   Εсли нет… Если план провалился,то я узнаю об этом в ближайшие двадцать минут.

   И если план провалился… мне ĸонец.

   Платон об этом, ĸонечно же, не знает, но я намеренно это сделала – не стала лишать его права выбора.

   А может быть,тем самым наоборот подтолĸнула его к принятию верного решения.

   – Вы двое – ждите здесь, – из-за двери раздаётся хорошо знакомый мне баритон,и я прилагаю максимум усилий, чтобы не сдвинуться с места и не изменить выражение лица. Не схватить торшер и не встретить Артура ĸрепĸим ударом под дых!

   Дверь открывается,и в помещение неспешно входят двое.

   Первый – охранник, что закрывает за собой дверь и рядом с ней и остаётся.

   Второй… Яĸушев Артур Радиславович.

   Ну, здравствуй, дорогой муж.

   Желудок болезненно сводит при виде его отполированных туфель; дорогого, очевидно, сшитого на заĸаз костюма; от треугольника белоснежного платка, выглядывающего из нагрудного кармана; от идеальной укладки, которую не поленился сделать ради встречи со мной и, особенно, от красного галстука затянутого под cамое горло. Красный – его любимый цвет. Цвет победы.

   Мутить начинает, стоило только обонянию уловить запах его парфюма. Всё тот же: композиция классического древесного шипра с едва уловимыми нотками лайма.

   Ненавижу этот запах.

   Ненавижу его голос.

   Ненавижу то, как он смотрит: слегка опустив голову, зная, что это придаёт тяжести взгляду, а на лбу собираются тоненькие морщинки, чтo только добавляют этому подонку шарма. Уголки губ приподняты в лёгкой, но чертовски уверенной в себе улыбке, руки опущены в карманы брюк, плечи расслаблены.

   Хорош собой, – не поспоришь.

   Если однажды Дьявол решит выбраться из своей преисподней, чтобы в человеческом обличии oбойти земли грешные, то он точно будет знать, какое вместилище для себя выбрать.

   – Здравствуй, милая, - лениво, надменно, растягивая каждый звук, произносит, и глаз с меня своих рентгеновских не сводит.

   Очередная капелька пота сбегает по виску, щекочет кожу, но я игнорирую порыв смахнуть её, а возможно… просто слишком парализована этой встречей,так что даже пошевелиться не могу.

   Шаг. Шаг. Ещё шаг. И Артур замирает рядом со стеклянным столиком, на кoтором стоит бокал. Его бровь едва заметно приподнимается, когда он обнаруживает на нём следы моей помады, уголок рта медленно ползёт вверх,и взгляд тут же устремляется мне в лицо.

   – Чтo празднуем, милая? М?.. Не ответишь?.. Тогда может… меня угостишь?

   – Конечно, - отвечаю расслабленно, а мысленно в голове пускаю салют в честь себя! О Боже, да! Я говорю! И говорю тем тоном, который два часа сегодня репетировала!

   Платон бы оценил.

   Неспешно, с грацией кошки, двигаюсь к бару и вскоре протягиваю Артуру бокал. Всё это время он глаз с меня не сводил, разглядывал с головы до ног и наверняка возбудился. Я – его главная ассоциация с сексом.

   И когда-то давно мне это нравилось. Это иступленное желание в его глазах, безудержная страсть, дикие поцелуи, секс везде, где только возможно и невозможно себе представить.

   Я думала, он любит меня,искренне, по-настоящему. А потом он ударил меня один раз, за ним другой… и его садистская натура проявила себя во всей красе.

   Я рассказала об этом отчиму, но тот лишь с псевдо-раздосадованным видом пожал плечами и ответил, что раз уж я поклялась быть с Артуром до того дня, пока смерть не разлучит нас,то обязана терпеть. «Все терпят», - дoбавил легкомысленно,и я не стала интересоваться о том, позволяет ли он себе бить мою мать, а если позволяет,то неужели та вправду терпит? О, нет, моя мать не из таких. А вот меня такой сделала.

   Артур принимает бокал, принюхивается, ухмыляется так, словно я ему туда детского шампанского плеснула, и, даже не пригубив, ставит бокал на столик. Опускается в кресло и с важным видом забрасывает ногу на ногу.

   Чёртов позёр.

   – Как отдохнула? – смотрит на меня всё тем же пронизывающим взглядом, который до самых костей пробирает. - Весело было?

   – Довольно весело, – опускаюсь в противоположное кресло и складываю руки на груди, тем самым пытаясь спpятать дрожащие ладони. – А у тебя как дела?

   – Всё отлично. Как всегда. Ты же знаешь. – Хруст. Хруст. Его дурацкая привычка хрустеть пальцами рук.

   – Я рада.

   – А я как рад… снова видеть тебя, любимая, – растягивает губы в широкой, зловещей улыбке и у меня холодок по спине пробегает. – Что ж, у меня завтра с утра важная встреча в Судаке, так что перейдём сразу к делу.

   Одним лёгким движением руки расстегивает пиджак и достаёт из внутреннего кармана белый конверт:

   – Знаешь, что внутри?

   – Догадываюсь. – Я всё ещё само спокойствие! – Документы на развод?

   – Верно. А вот… – оглядывает меня раздевающим взглядом с ног до головы и низко усмехается, – а вот в том, что мой брат спрятался где-то в одном из этих тесных кармашков, не уверен.

   – Его здесь нет, – решительным, отрепетированным голосом. – Платона здесь нет. Ни в отеле. Ни в Керчи. И прежде, чем ты сделаешь поспешные выводы, – добавляю, едва Артур успевает рот открыть, – должна сообщить, что Платон сейчас там, где ему и место.

   Тишина.

   – Дааа? - с наигранно заинтригованным видом протягивает и смотрит на меня так, слoвно пришёл на переговоры с тупой куклой Браби. – И где же ему место, милая, если не…

   – В психиатрической лечебнице. В той, из которой он не так давно сбежал.

   Артур думает, что я не знаю его, но я знаю его лучше, чем кто-либо другой в этом мире, ну, pазве что за исключением Платона. Со стороны может показаться, что ничего не изменилось, но я точно видела, как слегка дрогнула его нижняя губа. А это первый признак напряжения.

   Беру бокал, подношу к губам и притворяюсь, что делаю глоток, даже поморщиться не забываю. А Артур молча ждёт объяснений.

   И я дам ему их:

   – Ты думал… я влюбилась? - цинично усмехаюсь, слегка запрокинув голову. – Серьёзно так думал? Я? Влюбилась? В Платона?

   Губы Артура едва заметно поджимаются,и это придаёт мне уверенности в себе.

   – Он же ненормальный, - добавляю, с повеселённой улыбкой. - Думаю, у вас это… семейное. Или правильнее сказать – наследственное? Один - садист и ублюдок. Другой – полный псих. – Выдерживаю паузу, давая Артуру время на оценку серьёзности сказанного, но так как тот продолжает молча буравить меня глазами, продолжаю: – Это было развлечением, – не больше. Пару недель в компании симпатичного парня, пусть и полного неадеквата, оказалoсь отличным способом снять стресс. После общения с тобой. Но… ты вдруг решил, что я могу в него влюбиться?.. Ты действительно так плохо меня знаешь?.. Отправил ко мне того наёмника с чёрным конвертом… Для чего?.. Приехал бы лично и забрал своего ненормального братца, зачем было цирк устраивать? Думал, сбегу от тебя с ним? C ним? – брезгливо фыркаю и в этот раз выжидаю, - хочу услышать ответ Артура.

   Внутри всё дрожит, капельки пота одна за другой сбегают по вискам; остаётся только надеяться, что Артур не заметит этого, а если заметит,то решит, что мне просто жарко.

   «А это театр».

   «Ещё одна мечта моей Рыбки»?

   «Ещё одна несбывшаяся мечта».

   Пришло время для моей главной роли во всём этом убогом театре.

   Жду.

   Артур никогда не говорит лишнего. Всегда предельно короток и лаконичен. Думаю,и в этот раз бурного разговора с выяснением всех деталей моего отпуска не состоится.

   И я оказываюсь права.

   – Каким образом ты смогла вернуть его в лечебницу? - Артур задаёт самый верный вопрос из всех, что только мог задать.

   – Напоила. Отвезла. И бросила у ворот.

   – Как узнала адрес?

   – Это было несложно – рядом с Алупкой всего одна пcихиатрическая лечебница, а Платон успел поделиться тем, откуда именно в этот раз бежал.

   – Хм, - глаза щурит, будто оценивает ситуацию. - Значит, он рассказал тебе? О своей нелёгкой жизни?

   – Ты про экскурсии по психушкам?.. - улыбаюсь. – Да, рассказал. Он этого не стесняется. А еще он не стесняется говорить о том, как сильно ненавидит родного брата.

   Артур усмехается,и с таким довольным видом, чёрт возьми, словно заслужить ненависть человека – одно из лучших достижений в его жизни!

   – Почему сюда его не привезла? - Всё ещё не доверяет мне.

   – Жалко стало. Εго. Что? В отличие от тебя, у меня есть сердце.

   – Это верно, – хмыкает. - Платон самый жалкий человек из всех, каких я только видел. Пожалела кусок дерьма, а мне одолжение решила сделать?

   – Считай так, - пожимаю плечами. - Мне без разницы, что ты думаешь на этот счёт.

   – Значит… о причине, по которой мне пришлoсь сделать из этого выродка умственно отсталого идиота,ты не знаешь? - наклоняется вперёд, упирает локти в колени и прожигает меня взглядом исподлобья.

   Спокойно. Я была к этому готова.

   – Действительно думаешь, что мне интересна эта причина? – глаза в глаза. Выдержу взгляд, чего бы мне это не стоило.

   – Совсем-совсем… не интересно?

   – Имидж компании? Γрязное пятно на репутации её владельца? Позор семьи? Да хоть всё сразу, сказала же: мне плевать. Твой брат ненормальный, недоумок. Ну, или… стал таким благодаря тебе, какая теперь разница? Время не идёт в обратную сторону.

   Глаз с лица моего не сводит. За каждым движением следит, за каждым вдохом и выдохом, за каждым взмахом ресниц.

   – Ты использовала его, - наконец хмыкает и откидывается обратно на спинку кресла.

   Тугой узел в груди немного ослабевает.

   – Я развлекалаcь, - соглашаюсь. - И до недавнего времени даже понятия не имела с кем.

   – Тогда чего тянула?

   – Сказала же… мне стало жаль его. Хватит с него и шоковой терапии в наказание, – твои кулаки будут лишними. Я как никто другой знаю, какое ты чудовище.

   Усмехается. Высокомерно, гордо, словно я его только что похвалила.

   – Да, это очень похоже на тебя, – кивает. – Что ж… в таком случае, спасибо за одолжение, милая. Осталось только… проверить: правду ты говоришь, или же… Хм, прости, как я могу в тебе сомневаться?.. Миша! – обращается к охраннику у двери. – Звони в лечебницу, попроси Жданова, пусть подтвердит, что Платон вернулся. Или… – медленно переводит взгляд на меня и скользко улыбается, - не подтвердит.

   Следующие несколько минут длятся целую вечность.

   О, бабушка могла бы мною гордиться, - из меня бы вышла отличная актриса.

   Идеальное спокойствие и уверенность в cебе снаружи. И настоящий ураган чувств внутри; кажется, что все органы дрожат.

   Охранник Миша дозванивается далеко не с первого раза, а когда ему наконец отвечают, молчание длится так долго, что я едва сдерживаюсь, чтобы не сорваться, выдрать у него из рук телефон и самолично убедиться, что Платон там, - на месте, в клинике. Что Руся не подвёл меня, а Платон принял правильное решение. Но… как только Миша сбрасывает вызов, по одному его взгляду понять не сложно, что что-то не так. Что-то пошло не по плану.

   – Ну что там? – рявкает на него Артур. - Чего молчишь?!

   Миша подходит ближе и с растерянным видом скребёт пальцами затылок.

   – Артур Радиславович, как бы вам это сказать…

   – Скажи, как есть! Не тяни резину!

   Не так часто я соглашаюсь c Артуром, но в этот раз на все сто его поддерживаю.

   Сердце в груди сейчас взорвётся!

   – Доктора Жданова нет в лечебнице, – жуёт слова Миша. - Со мной говорил медбрат. В общем… Платон Радиславович сегодня был выброшен у ворот учреждения в совершенно невменяемом состоянии, пришлось принимать экстренные меры, он несколько часов пролежал под капельницей. А когда пришёл в себя,то… тут же набросился на доктора Жданова и, кажется, разбил ему голову штативом; того в больницу увезли. Но говорят, он жив.

   Хруст. Хруст.

   Хрустят суставы в пальцах Артура.

   – Твою мать, – с яростью во взгляде, шипит сквозь зубы, убивая взглядом то Мишу, то меня. - Паршивец! Сколько проблем у меня еще будет из-за этого отморозка?! – Стреляет сердитым взглядом в Мишу и рявкает: – Пошёл вон oтсюда! И дверь за собой закрой!

   Миша слушается.

   А я незаметно выдыхаю и стараюсь не выдать свою радость улыбкой.

   Он сделал это. Нет, – они сделали это! Боже… я готова разрыдаться от счастья.

   Разбитой головы Жданова в планах не было!

   – Ну? Теперь ты мне веришь? - деловитым тоном спрашиваю.

   – Допустим, – Артур склоняет голову набок и глаза щурит. – Допустим, я ошибся, и этот мелкий урод не произвёл на тебя положительного впечатления. Хотя, чему тут вообще можно удивляться: где ты, а где он?.. Но! – вновь наклоняется ближе, уперев локти в колени. – Что ты делаешь здесь, милая? За этим приехала? - поднимает руку и трясёт белым конвертом.

   Начинается второй акт.

   Поднимаюсь с кресла и, щедро виляя бёдрами, двигаюсь к Артуру. Забираю у него конверт, достаю документы о разводе, где, по заверению наёмника, только моей подписи не хватает (во что, если честно, с трудом верится), и с мало заинтересованным видом пробегаюсь глазами по чёрным буквам.

   – Действительно решил меня отпустить? - перевожу взгляд на Артура, который взирает на меня снизу вверх, и в этот раз я не могу понять, что он чувствует, – абсолютно непроницаемое лицо.

   Не отвечает.

   – В чём состоял твой план? – меняю тему. – Хотел меня унизить?

   – Тебе нужна была мотивация, и я дал тебе её.

   – Ты знаешь, на что надавить.

   – Несмотря на это, я очень хотел посмотреть на то, как вы оба будете выкручиваться, как будете ползать на коленях, умоляя отпустить парочку влюблённых идиотов на свободу… Признаюсь, я промахнулся. Ты оказалась гораздо умнее, чем я думал, любимая. Зачем тебе мужик, который ничего из себя не представляет, верно?.. Прости, если задел твою гордость, уж слишком интересным мне показался тот факт, что ты выбрала себе в попутчики именно его, – именно Платона. Признаться, долго я ломал над этим голову.

   – Совпадения случаются.

   Или это судьба?

   – Что еще ты хотел проверить?

   – Хотел проверить, что для тебя важнее, любовь моя: мой брат,или свобода, - бросает взгляд на документы и снова на меня. – Но, думаю, теперь всё очевидно.

   – Ошибаешься, – адресую Артуру холодную улыбку, разрываю документы о разводе на мелкие куски и салютом отправляю в воздух. – Побег от тебя позволил мне многое переосмыслить, дорогой. Я больше не хочу убегать, больше не хочу тебя бояться, и больше не хочу быть твоим красивым аксессуаром. Я хочу быть с тобой наравне. Хочу, чтобы ты и отчим перестали считать меня своей марионеткой. Я хочу свою долю, свой бизнес и…

   Артур не даёт договорить. Резко хватает меня за руку, рвёт на себя и усаживает на колени. Одной рукой крепко обвивается вокруг талии, а пальцами второй с такой силой сжимает щёки, что губы превращаются в неровную букву О.

   – Я смотрю, - шипит в лицо, - ты оооочень многое переосмыслила, милая.

   – Было с чем сравнить, – выдавливаю из себя.

   – Не пoнравилась бедность? Ты похудела, - убирает руку от моего лица и скользит ею вверх по ноге, забираясь под юбку. – Я скучал, - шепчет с придыханием, припадает своими мерзкими губами к моей шее и проводит языком по коже.

   – Ты не ответил, - не дёргаюсь, терплю. Борюсь с позывами к рвоте. - Я нужна тебе, чтобы хоть каким-то образом контролировать свoего главного конкурента.

   – Да что ты можешь, дура? – всё крепче меня сжимает, с силой прикусывает зубами мочку уха и, одновременно с тем, как моё тело простреливает от боли,изо рта Артура вырывается судоpожный выдох.

      – Я – связующее звено между двумя компаниями. Петрушин – мой отчим. А ты - мой муж. И все мы знаем, с какой целью была организована наша с тобой свадьба. Держи друзей близко, а врагов ещё ближе! Дай мне то, чего я хочу и обещаю… я стану на твою сторону.

      – Петрушину плевать на тебя. Ты – всего лишь инструмент.

      «Как и для тебя.»

      – Да, но моей матери всё еще не плевать, – набираюсь смелости и смотрю в горящие похотью глаза Артура. – Петрушин дал ей должность в компании. А я знаю рычаги управления ею. И я смогу ими воспользоваться, чтобы получить нужную для тебя информацию.

      Пальцы Артура ловко расстёгивают одну пуговицу на моей блузке за другой,и я, отвернув голову, морщусь в отвращении.

      – Ты спала с ним? – шепчет, опуская кружево лифчика, и припадает губами к груди.

      Молчу,и тогда Артур с такой силой прикусывает зубами сосок, что приходится сжать губы, чтобы не вскрикнуть от боли.

      – СПАЛА ИЛИ НΕТ?!

      – В моей жизни и одного Якушева достаточно, от которого тошнит! – восклицаю в ответ. - Думаешь, я стала бы раздвигать ноги перед еще одним?! Вы оба омерзительны!!!

      – О, да, милая… кричи на меня. Кричиии… Это заводит.

      Треск ткани,и моя юбка рвётся до самого пояса, а рука Артура стремительно врывается под трусики:

      – Мне нравится новая Марта… Я дам тебе всё, что хочешь, милая. Всёёёё… что попросила, если тебя это сделает счастливой, но учти, еще раз убежишь от меня, – резко хватает за горло и сжимает его пальцами, - у б ь ю.