Глава 23. Ярослава

Прошло три недели с момента выписки Тимофея из инфекционного отделения. За этот короткий, но интенсивный отрезок времени моя жизнь подверглась тотальной реструктуризации.

Переезд в загородный дом Алексея стал логичным, оптимизированным решением, которое мы приняли совместно. Просторные комнаты, свежий воздух и абсолютная безопасность — это была идеальная среда для восстановления сына. Моя мама восприняла эту новость с огромным энтузиазмом. Она буквально расцвела, но переезжать с нами наотрез отказалась, заявив, что останется в своей квартире, чтобы «не мешать молодым строить настоящую семью».

Вопрос с моей карьерой временно перешел в режим ожидания. Марк Артемьевич лично подписал распоряжение о моем внеплановом, полностью оплачиваемом отпуске. В телефонном разговоре он четко обозначил дедлайн: мы вернемся к обсуждению моего перевода в московский филиал только после того, как отгремит свадьба Кирилла.

Я не возражала. Более того, я испытала колоссальное облегчение. Встречаться с генеральным директором после того, что произошло в больнице, было выше моих сил.

Поведение Кирилла превратилось в неразрешимую аномалию. До инцидента с Тимофеем он функционировал как ледяная, безжалостная машина, методично уничтожающая меня придирками и штрафами. Он смотрел сквозь меня. Но после того, как он увидел моего сына, в его системе координат произошел необъяснимый сбой. На протяжении нескольких дней после нашей выписки черный внедорожник Кирилла каждый вечер парковался под окнами моей старой квартиры. Я видела его силуэт за рулем сквозь тонированное стекло. Он просто стоял там часами, в глухой темноте, ничего не предпринимая.

Мой аналитический мозг бился над этой загадкой, но я запретила себе выходить к нему. Я не собиралась спускаться вниз, чтобы задавать вопросы и мучить собственное сердце. Если я приняла решение строить будущее с Алексеем, значит, призраки прошлого должны оставаться за наглухо запертой дверью.

Субботнее утро встретило нас мягким солнечным светом, пробивающимся сквозь неплотно задернутые шторы просторной кухни.

Я стояла у плиты, переворачивая золотистые блинчики на сковородке, и чувствовала себя удивительно... легкой. Это утро было особенным. Впервые за долгие годы моя внутренняя система безопасности не сигнализировала о тревоге. Эту ночь мы с Алексеем провели в одной постели. Мои страхи перед физической и эмоциональной близостью, выстроенные на фундаменте старых травм, оказались несостоятельными. Леша был невероятно нежным, терпеливым и чутким. Это не было похоже на тот сокрушительный, болезненный ураган из прошлого. Это было похоже на возвращение в безопасную гавань. Мы встречали это утро не как два человека, заключивших логичный союз, а как настоящая, полноценная семья.

Знакомые, тяжелые шаги раздались за спиной. Сильные руки уверенно и мягко легли на мою талию, а губы Алексея коснулись моего виска. От него пахло свежестью после душа и терпким гелем для бритья.

— Доброе утро, аналитик, — его низкий, сонный голос вызвал приятную дрожь вдоль позвоночника. — Пахнет так, что я готов отменить все свои дела на ближайший год и просто жить на этой кухне.

— Доброе утро, — я улыбнулась, отключая конфорку, и слегка откинула голову ему на плечо. — Боюсь, твой бизнес-план не выдержит года питания исключительно углеводами. Рентабельность упадет.

Леша тихо рассмеялся, его грудная клетка завибрировала под моей спиной. Он развернул меня к себе и заглянул в глаза. В его взгляде было столько умиротворения и тепла, что мне захотелось остановить время прямо здесь и сейчас.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил он, бережно заправляя выбившуюся прядь мне за ухо. В этом простом вопросе скрывался гораздо более глубокий подтекст.

— Я чувствую себя... на своем месте, Леша, — искренне ответила я. Моя улыбка стала шире, а остатки внутреннего напряжения растворились без следа. — Всё хорошо. Правда. Мне больше не страшно.

— Это самое главное, — он нежно поцеловал меня в кончик носа. — Сегодня у нас по плану поездка за город. Тим давно хотел посмотреть на тех лошадей на ферме. Я подумал...

Резкий, мелодичный звонок в дверь разорвал утреннюю идиллию.

Мы синхронно повернули головы в сторону прихожей. Мои брови удивленно поползли вверх. Внутренний хронометр показывал половину девятого утра субботы. Мы никого не ждали, а территория коттеджного поселка строго охранялась.

— Доставка? — предположила я, хотя не помнила, чтобы мы оформляли какие-либо заказы.

— Вряд ли. Я ничего не заказывал, — Леша нахмурился, его расслабленная поза слегка подобралась. Он поцеловал меня в лоб и отпустил. — Я пойду разбужу нашего чемпиона, пока он не проспал все блинчики. А ты глянь, кого там принесло в такую рань. Если это соседи по поводу газона, скажи, что я решу вопрос в понедельник.

— Принято, — я сняла фартук, повесила его на спинку стула и направилась в коридор.

Мои шаги мягко пружинили по паркету. Подойдя к массивной входной двери, я посмотрела на экран видеодомофона, но камера почему-то выдавала лишь серые помехи. Очередной сбой в системе умного дома.

Я щелкнула замком и потянула тяжелую створку на себя, ожидая увидеть курьера, заблудившегося соседа или, в крайнем случае, кого-то из рабочих поселка.

Но на пороге стояла женщина.

Она была потрясающе, почти кинематографически красива. На вид ей было около тридцати лет. Темные, густые волосы каскадом спадали на плечи кашемирового пальто благородного песочного оттенка. Идеальные черты лица, легкий, безупречный макияж и глубокие, пронзительные глаза, в которых сейчас читалась сложная, напряженная эмоция, балансирующая на грани отчаяния и решимости.

Она не была похожа ни на кого из моего окружения. И уж точно не походила на человека, который мог случайно ошибиться адресом в закрытом элитном поселке.

Мой процессор завис, пытаясь идентифицировать объект.

— Доброе утро, — вежливо, но настороженно произнесла я, не спеша открывать дверь шире. — Вы к кому?

Девушка неуверенно переступила с ноги на ногу и посмотрела на меня сквозь пелену собственных мыслей. Ее взгляд, только что изучавший мое лицо, скользнул мимо, вглубь прихожей.

— Извините... — пробормотала она, и в ее голосе прозвучало замешательство. — Я, кажется, ошиблась адресом. Я… я ищу Алексея. Простите, ради бога.

Она начала отступать, неловко поправляя сумку. Мой аналитический модуль тут же выдал логическую справку: имя «Алексей» входит в топ-5 самых популярных мужских имен в этом регионе на протяжении последних тридцати лет. Вероятность того, что в нашем элитном поселке проживает еще как минимум два-три носителя этого идентификатора, стремилась к ста процентам. Девушка просто ошиблась дверью. Стандартная навигационная погрешность.

Я уже собиралась вежливо кивнуть и закрыть дверь, чтобы вернуться к остывающим блинчикам, когда сзади, из глубины коридора, раздался голос Леши.

— Яся, кто там?

Этот звук подействовал на незнакомку как электрический разряд. Она замерла, резко вскинула голову, и в ее глазах, только что полных замешательства, вспыхнуло узнавание.

— Алексей? — громко позвала она, подаваясь вперед. — Я знала, что это твой голос!

Леша вышел в прихожую, на ходу поправляя рукава рубашки. Он остановился в двух шагах от меня, и я почувствовала, как воздух вокруг нас мгновенно сгустился. Его лицо, до этого расслабленное и сонное, застыло, превращаясь в непроницаемую маску. Взгляд сфокусировался на гостье, и в нем проступило что-то, что мне категорически не понравилось. Это не было удивление от встречи со старой знакомой. Это было тяжелое, давящее напряжение, смешанное с тщательно подавляемым раздражением и… страхом?

Мои внутренние датчики зафиксировали аномалию. Уровень комфорта в помещении упал до критической отметки.

— Оксана? — голос Леши прозвучал непривычно резко, почти грубо. — Что ты тут делаешь? Как ты прошла через охрану?

Девушка, которую он назвал Оксаной, выдохнула, словно с ее плеч свалился огромный груз. Она проигнорировала его тон, полностью сосредоточившись на факте его присутствия.

— Я звонила, Алексей. Много раз. Ты не отвечал, сбрасывал, — заговорила она быстро, глотая слова. — Я знала, что ты здесь, я видела твою машину в поселке пару дней назад. Мне… мне пришлось соврать на КПП, сказать, что я твоя сестра. Леша, нам нужно поговорить. Серьезно поговорить.

Леша сделал шаг вперед, заслоняя меня собой, словно пытаясь отгородить от этого разговора.

— Сейчас не время и не место, Оксана. Уезжай. Я позвоню тебе позже.

— Нет, время! — выкрикнула она, и в ее глазах блеснули слезы. — Позже уже не получится! Я не могла больше ждать и гадать. Алексей… я беременна.

Мир вокруг меня качнулся.

Эта фраза — «я беременна» — прозвучала как сигнал аварийной остановки всей моей системы. Входящие данные были настолько мощными, что вызвали мгновенный перегрев процессора. Мой идеально выверенный Domestic Model, который я с таким трудом строила последние недели, рухнул, превратившись в груду бессмысленных пикселей.

Оксана. Беременность. Алексей.

Логическая цепочка выстроилась мгновенно, не оставляя места для альтернативных интерпретаций. Все его исчезновения «по делам», его молчание, его странный ночной звонок в больнице — всё это обрело чудовищный, кристально ясный смысл.

Я стояла между ними, но чувствовала себя абсолютно чужеродным элементом в этом уравнении. Третьим лишним. Переменной, которую забыли исключить при расчетах.

Я не стала устраивать сцен. У меня просто не было на это ресурсов. Моя броня захлопнулась с глухим стуком, блокируя любые эмоции. Система перешла в режим экстренной эвакуации.

Без единого слова я отстранилась от Алексея, который замер как вкопанный, глядя на Оксану, и круто развернулась. Мои шаги были четкими, механическими, пока я направлялась в глубь дома, прочь из этой прихожей, прочь из этой фальшивой идиллии.

— Яся! — донесся до меня его голос, полный паники.

Я не обернулась. Поднимаясь по лестнице на второй этаж, я услышала, как он бросил Оксане: «Жди здесь! Никуда не уходи!», а затем хлопнула дверь, и послышались его быстрые, тяжелые шаги, преследующие меня.

Я вошла в спальню, ту самую, где еще несколько часов назад мы были «счастливой семьей». Подняла с пола свой дорожный чемодан, который так и не успела убрать в шкаф после переезда, и швырнула его на кровать. Защелки клацнули с сухим, окончательным звуком.

Я начала выдвигать ящики комода, хватая одежду охапками и хаотично бросая ее в чемодан. Мои движения были быстрыми, но точными. Никакой паники, только выполнение протокола: Departure.

— Яся, прекрати! Что ты делаешь?! — Алексей ворвался в спальню, тяжело дыша. Он подлетел к кровати, пытаясь перехватить мою руку, которой я пыталась впихнуть в чемодан свой любимый свитер.

Я мягко, но решительно высвободила запястье. Мой взгляд, направленный на него, был абсолютно пустым и холодным. Ледяным.

— Я всё понимаю, Алексей, — мой голос прозвучал удивительно ровно, как автоответчик. — Входящие данные обработаны. Уравнение решено. Переменная Оксана плюс переменная беременность равняется… отсутствие места для меня. Это логично.

Я бросила свитер в чемодан и потянулась за следующей охапкой вещей.

— Нам не стоило этого делать. Зря мы поверили, что сможем. Я зря вышла из своего бункера. Безопасность — это отсутствие привязанностей. Это был сбой в системе. Ошибка выборки.

Я попыталась закрыть чемодан, но Алексей резко перехватил мои руки. Его пальцы стальными тисками сжались на моих запястьях, останавливая packing process. Он дернул меня на себя, заставляя бросить одежду и посмотреть ему прямо в лицо.

— Ничего не зря, Ярослава! Слышишь меня?! — его голос вибрировал от отчаяния и сдерживаемой ярости. Он прижал меня к своей груди, так крепко, что мне стало трудно дышать. Его сердце колотилось о ребра, как сумасшедшее. — Не смей говорить, что это была ошибка! Не смей закрываться от меня!

Я замерла в его объятиях, чувствуя его тепло, его запах, всё то, что еще утром казалось мне самым надежным на свете, а теперь вызывало лишь глухую, фантомную боль.

— Леша, отпусти, — тихо попросила я, не пытаясь вырваться. — Это нелогично.

— Я всё сейчас объясню, Яся! — он уткнулся лицом в мое плечо, и я почувствовала, как его бьет мелкая дрожь. — Клянусь тебе, я всё объясню! Всё не так, как ты думаешь! Просто выслушай меня. Пожалуйста. Не уходи.