Глава 5. Ярослава

Суббота. 11:00

Утро субботы всегда было временем моего системного восстановления, но сегодня моя внутренняя архитектура лежала в руинах. Я сидела на кухне с остывшим кофе, глядя на экран телефона. Из гостиной доносился приглушенный звук телевизора — Тимофей смотрел мультфильмы, а мама ушла в магазин. Квартира казалась слишком тихой для того уровня катастрофы, который разворачивался в моей голове.

Я разблокировала экран и набрала номер. Гудки длились мучительно долго, прежде чем на том конце сняли трубку.

— Слушаю, Ярослава, — голос Марка звучал устало. Он знал, зачем я звоню.

— Марк Артемьевич. Вы нарушили базовые условия нашего соглашения, — мой голос был лишен интонаций, я говорила так, словно зачитывала судебный иск. — Когда я принимала вашу помощь и выходила на работу в филиал, главным параметром моей безопасности была полная изоляция от вашей семьи. Я не соглашалась работать под руководством вашего брата.

На том конце повисла тяжелая пауза. Я услышала, как Марк глухо, виновато вздохнул. Для человека его статуса это было равносильно признанию полного поражения.

— Яся... мне очень жаль, — произнес он, тщательно подбирая слова. — Я должен был предупредить тебя. Решение о его назначении было утверждено советом директоров в последний момент, отец настоял. Я искренне извиняюсь, что так вышло. Но послушай меня: проблем с Кириллом не будет. Я даю тебе слово. Он приехал работать, а не ворошить прошлое. К тому же, у него теперь есть невеста, так что его фокус внимания полностью смещен.

Мой аналитический модуль мгновенно зафиксировал аномалию. Когда Марк произнес слово «невеста», в его ровном баритоне проскользнула отчетливая нота раздражения, почти презрения. Это было нелогично. Вчера на сцене он хлопал им обоим, а сейчас эта тема явно вызывала у него отторжение. Но я тут же отбросила эти мысли. Чужие внутрисемейные конфликты не входили в зону моей компетенции.

— Проблема не в том, что он будет меня трогать, Марк Артемьевич. В этом я убедилась еще вчера. Для него меня не существует, — я крепко сжала край столешницы, заставляя свой голос звучать ровно. — Проблема в том, что мне физически и психологически невыносимо находиться рядом с этим объектом.

Я сделала судорожный вдох, отключая профессиональные фильтры и позволяя себе сказать правду.

— Он даже не попытался извиниться. Ни тогда, семь лет назад, ни вчера. Кирилл был... — слово далось мне с трудом, — моей первой любовью. Неправильной, алогичной, абсолютно разрушительной, но он был первым человеком в этом мире, которому я доверилась вопреки всем своим защитным алгоритмам. Вы знаете мой диагноз, Марк. Вы знаете, как тяжело мне даются социальные связи и доверие к людям. А он не просто обманул меня. Он взял мою уязвимость и разбил её ради спортивного интереса. Он выбил из меня саму способность верить другим. И теперь вы предлагаете мне каждый день видеть его в кресле директора и приносить ему отчеты?

Марк слушал меня в абсолютном молчании. Он не перебивал, не пытался оправдать брата, понимая, что любые аргументы сейчас разобьются о железобетонную стену фактов.

— Я не хочу с тобой ругаться, Яся, — наконец ответил он, и в его голосе слышалось искреннее сожаление. — И я совершенно не хочу терять тебя как специалиста. Твой отдел держится на твоих мозгах. Давай поступим так: я подумаю, что можно с этим сделать. Постараюсь минимизировать ваши прямые контакты.

Он сделал короткую паузу, принимая решение.

— В крайнем случае, если тебе станет абсолютно невыносимо работать с Кириллом, я подготовлю документы на твой перевод в другой филиал. С сохранением должности и оклада. Но бюрократия займет время. Мне нужно будет согласовать новые бюджеты и найти тебе замену в Петербурге. Дай мне это время, Яся. Попробуй продержаться.

Мой процессор быстро просчитал варианты. Увольнение в никуда было иррациональным шагом — у меня был сын, ипотека и стабильность, которую я не могла разрушить из-за панической атаки. Предложение Марка было логичным выходом.

— Я согласна на эти условия, — сухо ответила я. — Я дам вам время на подготовку документов. Но до тех пор наше взаимодействие с новым генеральным директором будет строго регламентировано протоколом.

— Договорились, — с явным облегчением выдохнул Марк. — Спасибо за профессионализм, Ярослава.

Завершив звонок, я несколько минут сидела в тишине, позволяя логике подавить остаточную панику. Чтобы окончательно сбросить системное напряжение и восстановить баланс, мне требовался мой главный эмоциональный якорь. Я поднялась из-за стола и прошла в гостиную.

— Тим, — позвала я, перекрывая звук телевизора. — Как насчет того, чтобы протестировать гравитацию на батутах и проверить теорию вероятности на игровых автоматах?

Сын мгновенно подскочил с дивана, забыв про мультфильмы.

— В развлекательный центр?! Ура! Я побью свой прошлый рекорд на гонках!

Следующие несколько часов стали для меня идеальным антивирусом. Шум развлекательного центра, мигание неоновых огней и звон жетонов создавали плотную завесу, сквозь которую не могли пробиться мысли о работе и возвращении Кирилла. Я стояла у ограждения, наблюдая, как Тимофей с максимальной сосредоточенностью крутит руль гоночного симулятора, и чувствовала, как внутри меня медленно расслабляется туго натянутая пружина. Мой сын был живым, счастливым доказательством того, что семь лет назад я сделала единственный правильный выбор.

Когда физические ресурсы Тима начали предсказуемо истощаться, мы направились в сторону фуд-корта, где находилось детское кафе.

— Мам, ты видела, как я вошел в поворот на последнем круге? — восторженно тараторил Тимофей, подпрыгивая на ходу. Он крепко держал меня за руку, а в другой сжимал выигранный на автоматах резиновый мячик. — Я почти не сбросил скорость! Я просто использовал... как ты говорила? Центро... центробежную силу!

— Центростремительное ускорение, — с теплой улыбкой поправила я, глядя на его сияющее лицо. Моя дежурная броня сейчас была полностью деактивирована. — Твоя моторная реакция сработала превосходно. Ты интуитивно выбрал идеальную траекторию. Если бы ты нажал на тормоз чуть резче, коэффициент сцепления шин с трассой упал бы, и машину неминуемо занесло бы в ограждение.

— Вот я и не нажал! Я буду самым быстрым гонщиком! А потом мы с Лешей построим для моей настоящей машины большой гараж с автоматическими воротами. Леша обещал показать, как работают датчики движения!

— Это логичный и очень полезный проект, — я повернула голову к сыну, полностью погрузившись в нашу непринужденную беседу. — Только для начала нам придется рассчитать правильное напряжение для блока питания, чтобы ваши автоматические ворота не...

Я не договорила. Мои визуальные сенсоры были сфокусированы на Тимофее, и я не успела зафиксировать препятствие по курсу движения. Сделав очередной шаг, я на полном ходу врезалась во что-то — вернее, в кого-то — твердое, как монолитная стена.

Столкновение было весьма ощутимым. Я ойкнула, ударившись лбом о чью-то широкую грудь. Мой телефон едва не выскользнул из кармана кардигана. В ту же секунду сильные мужские руки инстинктивно перехватили меня за предплечья, жестко, но аккуратно фиксируя на месте и не давая потерять равновесие. От незнакомца пахло морозной улицей, черным кофе и едва уловимым, дорогим парфюмом.

— Осторожнее, — раздался сверху спокойный, низкий голос.

Я резко вскинула голову, собираясь принести стандартные, сухие извинения за нарушение чужих личных границ. Но отработанная вежливая фраза так и застряла у меня в горле.

Я смотрела прямо в лицо Матвея.