Глава 21

Беру его в руку, второй опираюсь на свое колено. Волнительно и в то же время я возбуждена настолько, что не раздумывая нанизываюсь на него ртом.

Глеб выдыхает, шипит сквозь зубы, выгибает спину толкая бедра ко мне и одновременно слегка наклоняя плечи вперед. Смотрит как коршун сверху, но его взгляд поведенный удовольствием скорее подстрекает продолжать, нежели тормозить.

Прижимаю язык книзу и одновременно глотаю его насколько позволяет длина.

– Лея… – сдавленно хрипит, будто ему больно. – Тише. Тише, девочка.

Не отвечаю, просто потому что рот занят. Хотя и хочется чисто по-женски улыбнуться, потому что заставляю этого огромного зверя вот так метаться. Получаю безграничную власть над ним. А это сродни наркотику. Когда понимаешь, что он весь такой грозный руководит армией охранников, ворочает миллионами, разруливает свои криминальные дела, а как только ты встаешь перед ним на колени и сосешь, теряет свой грозный вид и отдается процессу с азартом заядлого сексоголика.

И член у него вкусный. Большой и гладкий, и не смотря на поросль волосков, его хочется брать в рот, чтобы снова испытать это ощущение власти.

Увлекаюсь этим настолько, что протестующе стону, когда отрывает меня от себя и усаживает на полочку снова.

– Раскройся для меня, – приказывает, я упираюсь пятками в камень и раздвигаю ноги шире, чтобы впустить его поскорее.

Но вместо того, чтобы войти он парой небрежных движений передергивает затвор и покрывает мою кожу своим семенем. Струи бьют упруго и хлестко. Густо тянутся по всей промежности, пачкают пальцы, которыми Жданов раздвинул лоно сверху, чтобы исполосовать его. Одна из струй ударяет в розовую сердцевинку и исчезает в ее глубине, я настолько поглощена этим зрелищем, что даже не задумываюсь о последствиях таких игр. Просто тянусь и размазываю пальцами этот артхаус по коже, чувствуя молчаливое поощрение его создателя. Он наконец входит в меня, последним аккордом небрежного толчка завершая пытку.

Мы склеиваемся так глубоко что кажется уже никогда не разлепить.

Жданов цепляет мою челюсть пальцами, грубовато фиксирует ее и вгрызается в мой рот. Чувствую его каждой клеточкой тела. Там внизу и сверху он заполнил меня собой без остатка. Его язык клеймит так же порочно как это делает его орган. Он как ураган, который переворачивает все на своем пути, не оставляя возможности удержать равновесия.

– Вкусная. Идем в ванну? – хрипит мне в рот, а потом вынимает, позволяя мне наконец встать на твердую землю. Задница затекла в неудобном положении на твердой столешнице раковины, ноги дрожат, но я с упоением вытягиваюсь во весь рост так будто только что встала с постели утром и чувствую неописуемый прилив удовольствия.

Меня только что поимели в самых изощренных картинках, но я чувствуя себя будто заново рожденной. Не знаю, как он это делает, может, его палочка волшебная, но она творит со мной нечто невообразимое.

– Сколько у тебя было мужчин? – спрашивает, я застываю в немом удивлении. Смотрю в широкую спину, которая покрыта каплями пота. Жданов оборачивается ко мне и помогает мне перешагнуть бортик ванны, чтобы устроиться в горячей пенной воде. Его джентельменское поведение приятное разнообразие, ведь мужчины в наше время не спешат проявлять галантность в таких мелочах. А он делает это небрежно и отточено. Он так привык. Это его образ жизни.

«С проституткой как с королевой, а с королевой как с проституткой…» – вспоминаю фразу из какого-то фильма, и мне становится не по себе. Возможно, эта техника сработала бы, но проблема в том, что я не проститутка. И в моей жизни было всего три мужчины. Первый Рамиль, и об этом опыте думать не хочется. Алекс, который был после. Я пыталась, честно пыталась выбраться из кокона страха после побега от Рамиля, и познакомилась с Алексом. Он утверждал, что сможет помочь мне перебороть страх и даже получить удовольствие от секса. И он не соврал, но наши отношения долго не продлились, ведь он так же помогал еще дюжине таких как я, и когда я застукала его с одной из них, почувствовала себя полной дурой.

И вместе с верой в большую и светлую любовь, мои иллюзии относительно мужчин окончательно развеялись. Они либо больные на голову маньяки, либо изменники. Иногда и то и другое. Наверно поэтому после Алекса я не заводила отношений, предпочитая мутным партнерам гордое одиночество. И не жалею.

– Что мне следует сказать? – вместо прямого ответа увиливаю от темы, не собираясь раскрывать душу перед своим работодателем. – Какое количество было бы нормой?

Жданов занимает место напротив, горячая вода скрыла его тело, мощный торс наполовину в пенной воде, но широкие плечи поблескивают влагой на поверхности, и мне хочется их коснуться. Не раздумывая тянусь к жидкому мылу, набираю его в ладонь и подаюсь вперед, скользя руками по плечам мужчины.

Он спокоен и расслаблен. Не останавливает, просто не мешает мне гладить себя, наблюдая за моими разморенными движениями сквозь опущенные ресницы. Седлаю его бедра, увлеченно намыливая могучую шею и широкий разворот плеч.

– В людях я ценю честность, – отзывается, прикрывает глаза и его голова откидывается на бортик ванны, когда мои руки скользят под толщу воды по его каменному прессу и обхватывают уже твердеющий орган.

– Странно слышать это от человека, которого окружают сплошь наемники. Вы покупаете их преданность. Нашу. Преданность. – Исправляюсь, у меня почти получилось, нужно еще немного, чтобы соскочить с темы. Обхватываю стояк Жданова, приподнимаюсь на коленях и нанизываюсь на него, невольно прикрыв глаза.

Ладони Глеба находят мои бедра и прижимают ближе. Дело сделано. Теперь ему плевать на наш разговор, появилось более интересное занятие.

– Ты слишком чувствительна для девушки, которой хочешь казаться. И слишком неопытна…

Мои глаза распахиваются, но я отмечаю лишь лукавый огонек в зеленых глазах напротив, который тут же стирается, когда Жданов толкается в меня с оттяжкой.

– Трое, – сдаюсь, впрочем, как всегда делаю, стоит мне оказаться на этом мужчине. Или под ним.

Возможно, зря я так разоткровенничалась, но он ведь все равно докопается до истины. Пускай лучше оставит попытки и удовлетворится моим ответом.

Глеб не отвечает, сосредоточившись на неспешных толчках наших бедер, он постепенно отключает и мой мозг.

И этот разговор – последнее, что мы произносим за вечер, потому что после бурного секса он просто выходит из ванной и покидает мою комнату так, будто ничего и не было. Так будто посетил барбершоп, получил что хотел, и ушел. И все правильно, он платит – я отдаюсь, эта схема не должна меня так оскорблять.

Но вместо холодной отрешенности, я почему-то забираюсь в постель и уткнувшись в подушку реву. И забываюсь только тогда, когда холодный рассвет заглядывает в не зашторенное окно.