Глава 22

Просыпаюсь от звонка. Открываю глаза и гадаю, чей аппарат трезвонит. Мой сотовый остался дома, но этот трезвонит так настойчиво и раздражает, что я сердито сажусь на постели и полусонными глазами обшариваю покрывало. Нахожу.

Беру в руку аппарат и вижу на экране простые буквы «Возьми трубку». Хмурюсь. Беру.

– Да…

– Мне нравится, когда ты произносишь это слово по ночам, – спокойный голос Жданова вырывает меня из оцепенения, и по моему телу прокатывается горячая волна. – Ты подписала контракт?

Мой взгляд падает на бумаги на постели, которые я вчера проигнорировала. А рядом с ними лежит пластиковая карточка. И там же лежал телефон.

– Сегодня сделаю, – отзываюсь, беря в руки договор.

– Вечером едем на прием. Будь готова к восьми, я заеду.

– Чей это телефон? – спрашиваю первый из волнующих вопросов, надеясь, что сейчас по очереди задам все, но Глеб торопливо перебивает и завершает звонок.

– Твой. Не опаздывай.

Короткие гудки заставляют меня отвести аппарат от уха и в задумчивость уставиться на новую модель забугорного производства.

А карточка зачем?

Откладываю все это и беру в руки договор.

Юридическая тарабарщина гласит, что между мной, тут указан мой паспорт и вся инфа, которую по идее никто кроме меня знать не должен, и Ждановым Глебом Валериановичем, тут указаны общие данные, так как он выступает в качестве юр лица, заключен договор.

Дальше терминология, которую я пролистываю, и наконец добираюсь до сути. Все, что озвучивал Жданов отражено на бумаге. Он делает со мной все, что хочет, я добровольно соглашаюсь на все его извращенства за определенную плату.

Плату, которую мы обговорили, которая тут четко изложена.

Пролистываю и это. Дальше написано, что будет в случае, если нам придется досрочно расторгнуть договор. Деньги в любом случае остаются у меня, Жданов претензий не имеет, но только в случае, если причины расторжения уважительные.

Перечитываю эти строчки. Думаю, любопытно, больно ли ломать ногу, может быть замутить несчастный случай и не терпеть больше его игры?

Отметаю эту мысль, которая еще не успела сформироваться.

Читаю дальше и, заметив абзац, никак не выделенный, замираю.

В случае беременности, исполнитель обязуется уведомить заказчика об этом сразу, как только появляется медицинское подтверждение этого факта, и следовать инструкциям, которые озвучит заказчик. После рождения ребенок является полноправным наследником заказчика, исполнитель освобождается от исполнения обязанностей контракта, получает на руки выплату…

Пока читала эту строчку, у меня полезли на лоб глаза.

Не поверила, перечитала снова.

Получает выплату и освобождается от исполнения роли матери, отказываясь от любых претензий в адрес заказчика.

Он хочет… вернее… Черным по белому написано, что если я забеременею, я отдам ему ребенка и… всё? Просто так отдам свое дитя человеку, который за это заплатит?

Мотаю головой, не веря своим глазам.

Откладываю договор и теперь уже подписать его перспектива не такая заманчивая. Бред какой-то. Всё это бред, Лея. Этот договор, Жданов с его предложением, мое согласие.

Пятьдесят оттенков серого в каком-то сюрреалистичном мире. Тут нет гарантии на счастливый конец, только сухая бюрократия, которая делает исполнение всего этого дерьма еще более неприятным.

В дверь стучат, я поднимаю голову и натягивая на себя одеяло, откликаюсь.

– Войдите.

На пороге появляется моя «подружка». Мадина, кажется, так назвал ее Жданов.

– Обед подать в комнату?

– Который час? – перебиваю ее, и женщина в черном смотрит на руку, где часы на черном как ее пустой взгляд ремешке.

– Половина второго.

– Я спущусь, спасибо, – отвечаю, шокированная тем, что так долго спала. Да, я уснула только под утро, да и ночь была не самой приятной, все эти дурные мысли и истерики… А под утро этот звонок и договор…

– Глеб Валерианович просил вас подписать контракт и передать мне.

Женщина вынимает из кармана черного платья ручку и подойдя к кровати протягивает мне.

Я смотрю на нее, позолоченную и блестящую как на змею. Мне претит мысль, что сейчас я загоню себя в очередные рамки, пусть условия мы и обговаривали, но этот абзац с беременностью…

– У меня много дел, – раздраженно поторапливает женщина, и я вздыхаю, беру ручку и подписываюсь под каждой страницей этой бюрократии, понимая, что права на ошибку у меня больше нет.

Отдаю ей документы, чувствуя как на шее стягивается незримая удавка.

– Я накрою на стол через двадцать минут, – чеканит генеральша в юбке и скрывается за дверью, оставляя меня одну.

Поднимаюсь с постели и иду в ванную, чтобы привести себя в порядок.

Глеб сказал, сегодня какой-то прием. И мне надо там присутствовать. Волнуюсь, но понимаю, что такие как я обычно ходят на подобные приемы как на работу – регулярно, как только щелкнет пальцами папик. И мой щелкнул.

Ладно, в таком случае, мне лучше поторопиться и подобрать платье, чтобы гармонично вписываться в обстановку. Но в чем обычно ходят на подобные приемы?

Шмоток полный гардероб, но все они выбирались на другую девушку, и не смотря на схожесть наших размеров, я не уверена, что найду там что-то подходящее. Вспоминаю про платиновую карту, что лежала на постели.

Возможно, Глеб предусмотрел этот момент и оставил ее, чтобы я смогла выбрать себе что-то подходящее…

До вечера еще есть время, и лучше мне поспешить, чтобы не схлопотать выговор от босса.