Глава 26

Проливной дождь. Хмурое небо. А мы снова в цейтноте. От многозадачности взрывался мозг. Напряжение росло с каждым днем, доходя до отсечки, когда кулак с силой впечатывался в стол. Пошла новая волна нападок, теснили, зажимали в угол всеми методами, со вчерашнего дня к травле подключились СМИ. И те, кто еще сохранял лояльность к Гордееву, начали отворачиваться, как шавки поджимали хвосты, переживая лишь за собственные шкуры. Он же с каждым днем все мрачней, все чаще с бокалом рома на балконе, все чаще взгляд острее бритвы, все чаще работал после полуночи.

Вот и сегодня, черный Лексус мчался по ночному городу. Две машины сопровождения маячили поблизости. На часах давно перевалило за полночь. Гордеев молча курил в окно, не обращая внимания на разрывавшиеся от звонков телефоны, которые, казалось, теперь никогда не затыкались.

- За сегодня, три заявления на увольнение по собственному, — произнес Егор, сидящий за рулем. И салон, словно в момент наполнился тенями, черными и ядовитыми, отравляющими воздух своим присутствием.

- Кто?

- Озерный, Хортиков, Кангур.

«Блядь» — беззвучно сорвалось с моих губ, Кангур был его финдиром, неплохим, кстати. Его уход в текучей ситуации – это удар под дых. Соразмерной замены нет.

И Гордеев затянулся сильней, медленно выпуская дым в приоткрытое окно, а пальцы второй руки сжались в кулак до побелевших костяшек, во взгляде скользнула тень болезненного разочарования. Я знала это чувство, когда, кажется, что выворачивает все внутренности и медленно, мучительно иссушает.

- Шаулову все документы отправили? – спросил, уже обращаясь ко мне, но все также смотря в окно.

- Почти. Там по трем объектам возникли сложности. Решаем, — отозвалась, чувствуя, как внутренности сковывает лед. Понимала, одно неосторожное слово и он уйдет в срыв, он уже балансировал на краю.

- Мелочевку всю на продажу. Из совместных проектов выходим. Подготовь, — и холод потек по жилам, замораживая сосуды. Решение о выходе было самым болезненным, ибо проекты там масштабные, сил и денег туда было влито ни мало, но подставлять непричастных людей он не хотел, как и ставить их перед непростым выбором. Достойно, но ими явно оценено не будет. Сейчас только немощный не спляшет на его костях.

- Хорошо, — ответила тихо, но твердо, и провела пальцем по экрану телефона, открывая планер и забивая необходимую информацию.

Еще после слов Марианны, я пришла к выводу, что тот, кто хотел его уничтожить, либо человек при высоких погонах, или тот, кто у власти, ну или трется где-то рядом с этими кастами. Склонялась я ко второму варианту. Если бы это был человек, связанный с органами, то действовали бы по другой схеме и он давно бы уже сел.

Парковка у дома. Машины остановились. Вышли втроем, потому что Егору необходимо было забрать документы, вместе с охраной вошли в лифт, и тут на телефон Егора пришло сообщение. Я наблюдала, как он пробегает глазами по тексту и на мгновение прикрывает глаза, бледнея и едва заметно качая головой.

- Басин проебался, Шаталов расторгает договоренности и требует компенсацию со всеми вытекающими. А партия стоит уже груженная на отправку.

Секунда.

И мне кажется, в лифте не осталось воздуха. Я не знаю, кто такой Басин, но, то, что мы сейчас все дружно выхватим по его вине, я ощущаю очень отчетливо, до неприятного покалывания в солнечном сплетении. Пальцы Гордеева снова сжимаются в кулаки, он ведет головой. Ведет так, как и тогда, за мгновение до того, как я была впечатана в холодильник. Только сейчас намного страшней. Сердце уже заходится, отбивая ускоренный ритм. И я делаю, то, что не сделала бы никогда раньше. Чуть переставляю ноги, чтобы встать ближе, и скольжу рукой к его запястью, касаюсь похолодевшими пальцами, провожу вниз по костяшкам, ощущая, как напряжена его рука. Тимур чуть поворачивает голову, и мы встречаемся взглядами, его — непримиримый, мой — просящий. Мгновение, растянувшееся в вечность и он отворачивается, медленно втягивая носом воздух. Одновременно с этим его пальцы переплетаются с моими, крепко сжимая мою ладонь.

- Басину, двенадцать часов на решение проблемы. Отчитаешься лично, — произнес он, смотря в побелевшее лицо Егора, и тот согласно кивает, явно не веря, что пронесло. Звук открывающихся дверей лифта и мы, наконец, покидаем ограниченное пространство, жаль только, что дышать легче не становится... Глава 27

Охрана проверила квартиру, я отдала Егору необходимые документы и наконец, закрыла за всеми дверь. Гордеев, сбросив рубашку и, прихватив свои телефоны, скрылся в комнате, а я пошла на лоджию. Сигарета, затяжка, и пальцем по экрану телефона, набирая номер Авериной.

- Прости, что поздно, — на выдохе, как только слышится ее голос в трубке.

- Не страшно. Я знаю, что у вас там происходит.

- Кангур уволился, — Аверина заковыристо выругивается и судя по звукам тоже закуривает. – Срочно нужен финдиректор. Я одна все это не вывезу.

- Аленке наберу утром, найдем. Если у нее не будет вариантов, нашего возьмете на совмещенку, все лучше, чем ничего.

- Спасибо, — произношу, медленно выпуская дым, устало, смотря на ночной город.

- Как сама?

- Тебе честно?

- Можешь не отвечать.

Мой глухой смешок и очередная глубокая затяжка сигаретой, в попытке снять напряжение, от которого, казалось, горели нервные окончания.

- Набери, как с Довлатовой поговоришь.

- Хорошо.

Закончив разговор, сбросила вызов и, затушив сигарету, пошла в душ. Проходя мимо двери, ведущей в спальню, Гордеева, услышала, как он на повышенных тонах с кем-то говорил по телефону, и напряжение в теле стало еще сильней.

Душ практически не помог, даже намека на расслабление не появилось, руки все также дрожали, а мышцы будто пропитались свинцом. Сил не было, даже чтобы дойти до кухни и поужинать. На постель упала прямо в полотенце, прикрыв глаза, пообещала себе, что полежу пятнадцать минут и встану, надо же еще переодеться и высушить волосы. Но меня вырубило, впервые за долгие ночи, отравленные бессонницей. Помнила, что несколько раз сознание чуть выныривало из сна, чувствуя, что телу холодно, но я съежившись и обняв подушку, снова вырубалась. А потом вдруг стало тепло, и я провалилась в глубокий сон до самого утра.

Проснулась без будильника. Открыла глаза. Полотенца развешаны на стуле, шторы глухо задернуты, а я укрыта одеялом, бросила взгляд на часы и подскочила как ужаленная. Одиннадцать. В панике схватила телефон и обнаружила, что будильник выключен, а сама трубка на авиарежиме. Села, провела руками по лицу, шумно выдохнув. Я больше не могла его ненавидеть, вообще, никак, и от этого в голове возникал когнитивный диссонанс. Перевела телефон в обычный режим и, отправив Гордееву сообщение «Спасибо», пошла приводить себя в человеческий вид. Ответа ожидаемо от него не последовало.

***

Вечер. На шесть часов была назначена встреча, на которой должна была состояться сделка купли-продажи небольших складских помещений. Очередной балласт, который Гордеев скидывал за борт. Машина медленно плыла по вечерним пробкам, а я на третий раз проверяла подготовленные документы. Тимур Алексеевич, с видом каменной глыбы, рылся в своем телефоне.

- Надо найти человека, который трется среди верхушки региона или еще выше, только так можно узнать, кто стоит за этим мракобесием.

Меня не отпускала мысль, попытаться пробить возникший информационный вакуум. Только из-за него Гордеев до сих пор находился в оборонительной позиции.

- Такой человек есть, только обращусь я к нему в самом крайнем случае, — голос глух и максимально спокоен. Он там успокоительным закинулся, что ли?

- А сейчас не крайний? Твою машину расстреляли, ты терпишь миллионные убытки, труп Степака, травля в СМИ этого мало? И это еще не весь список.

- И не из такой задницы выгребал. Панику не наводи.

И снова уткнулся в телефон, четко давая понять, что разговор был окончен. Либо он знал, то, чего еще не знаю я, либо просто сошел с ума. И оба варианта меня не устраивали.

Машина тем временем остановилась на парковке новенького бизнес-центра, и мы покинули салон автомобиля.

Покупатель мне не понравился, есть люди, которые с первого взгляда вызывают неприязнь и отторжение. Он был именно из такой категории. Высокий, худощавый, уже лысеющий мужчина, со взглядом довольного шакала. При этом явно любитель пустить пыль в глаза.

На прошлой неделе мы продажу небольшой сети магазинов оформляли, чуть ли не на коленке в непритязательном ресторанчике, ибо время близилось к обеду и все хотели есть, а тут нас из-за старых ушатанных складов пригласили в вылизанный конференц-зал, с секретарем, кофе и всеми плюшками. Сюр.

Едва нам стоило сесть за стол, как его склизкий взгляд, оценивающе прошелся по моему телу. Одного этого было достаточно, чтобы сделать выводы о человеке и постараться как можно быстрей закрыть сделку.

- Я был так рад вашему звонку, Тимур Алексеевич. Столько лет выпрашивал у вас эти помещения, постоянно натыкаясь на ваш отказ, а тут вы сами ко мне пришли. Говорят, проблемы у вас, распродаете все?

- У всех они когда-нибудь случаются, Анатолий Николаевич.

- У вас замечательный помощник, я-то думаю, о ком все столько говорят, уже предположил, что врут. А оказалось, и правда бриллиант. За две недели такой объем работы сделать, и это я могу оценить только то, что вижу, те сделки, которые были официально оформлены, — он все говорил и говорил, пока его помощник проверял бумаги, а я изнывала от желания всадить карандаш в его глаз, ибо взгляд то и дело косил в сторону выреза моей блузки.

- Елена Владимировна, когда ваша работа на Тимура Алексеевича закончится, я буду рад видеть вас в числе моих сотрудников.

- А с чего вы взяли, что она закончится? – произнесла мрачно и, смотря прямо в его глаза, мысленно, прибивая его член ржавым гвоздем к полу. Повисла небольшая неудобная пауза. Неудобная для Анатолия, который чуть закашлялся, и потянулся к бутылке воды. – Вы знаете, кто стоит за травлей? – произнесла с еще большим нажимом.

- Нет, что вы… — шакальи глазки забегали, а губы растянулись в мерзкой улыбке. - Я просто не совсем удачно выразился. Хотел попытаться переманить к себе блестящего сотрудника и оплошал. Извините меня.

- Документы в полном порядке, Анатолий Николаевич. Можете подписывать, — наконец, раздался голос его помощника, прерывая наш бессмысленный и раздражающий меня разговор.

Пустой треп Анатолия стих, а само подписание прошло на удивление быстро.

В машину с Гордеевым мы возвращались в молчании. Он вообще сегодня был молчаливым и пугающе спокойным.

- Под людей из списка Фогель копал?

- Поверхностно. Никого из них не знаю, — он приоткрыл окно и закурил. А я вытащила телефон и набрала номер Авериной, второй раз за эти сутки.

- Привет. Я тебе сейчас список скину. Можешь досконально пробить каждого?

- Что конкретно интересует?

- Родственные связи, знакомства, деловые отношения.

- Наберу, как что-то узнаю. По вчерашней просьбе, пока пусто, но Довлатова еще ищет.

- Спасибо.

У Инги были знакомые в органах, и если кто и мог пробить информацию, не засветив людей Тимура, так это была она.

- Бесполезно, там половина пустышки, — произнес Гордеев, как только я отложила трубку.

- Ну и они же кому-то принадлежат.

- Хрен узнаешь, если однодневки.

- Но попытаться стоит. Я, конечно, не Аверина и глотки перегрызть всем не смогу, да и репутации такой как у нее нет, но руки покусать сумею.

- Не сомневаюсь, — уголки губ изогнулись в усмешке, — Толик аж взбледнул когда ты его прессовать начала.

- А я не начинала даже. Так, пару неудобных вопросов задала.

Гордеев выбросил недокуренную сигарету в окно и, подняв стекло, откинул голову на подголовник.

- Уеду на три дня. Без Егора никуда не двигайся.

И мои натянутые, словно гитарные струны нервы зазвенели, отражая внутренне сопротивление перспективе остаться одной.