Глава 33

Небольшой кабинет в административном здании завода казался клеткой, и даже открытое окно не спасало от духоты. Бросил взгляд на Миронову, что работала за соседним столом, и невольно улыбнулся.

Когда она сосредоточенно работает, то всегда и чуть хмурит брови, а иногда, задумавшись, смешно кривит губы, вот как сейчас, чуть оттопырив нижнюю. Так и хочется царапнуть по ней зубами и провести языком. Сумасшествие полнейшее, конечно, но я не насытился ею этой ночью. Серо-зеленые глаза, натуральные чувственные губы, тонкие черты лица, светлые волосы и ни грамма искусственности. Красивая ведьма, умная, открытая, горячая, жаль что сука. Последнее неприятно царапнуло в груди, и я перевел свой взгляд на документ, лежавший передо мной на столе, стараясь сосредоточиться на работе. Несмотря на все нападки, я продолжал тащить, предприятия и магазины работали, в проекты вливались деньги, пусть теперь и не от моего лица, и количество договоренностей сократилось, но работа шла. Не знаю, кто этот бессмертный, что стоял за травлей, но он мне сделал огромную услугу, я наконец-то избавился от лишнего, и навел порядок, постоянно не хватало для этого времени, а тут прижало. Все во благо, как бы хреново ни было.

- А машины той стервы пробили? – Лена поднялась со своего места и продефилировала к принтеру, а я скользнул взглядом по ее ногам. Уже не первый раз за день. Никогда бы не подумал, что именно она сможет зацепить. За семь лет вспоминал я ее, конечно, часто, с разными эмоциями, злостью, интересом, раздражением, но тогда она цепанула характером, тем как откровенно провоцировала, понимала же, что все может закончиться фатально, но перла с упорством танка. Больше таких отбитых не встречал.

- Попытались, — отложил очередную папку в сторону и открыл следующую.

- Все по нулям?

- Все машины оформлены на водителей, то есть на тех людей, кто и был за рулем и кого смогли выцепить камеры видеонаблюдения до момента вашей встречи. А вот пробить, на кого они работают, не удалось. Волшебство, сука, какое-то.

- А в момент нашего чудесного разговора камеры были отключены, я правильно поняла?

- Да. И заработали они только через двадцать минут после вашего отбытия. Поэтому дамочку эту тоже хрен пробьешь и не узнаешь, под кем ходит, и за чью спину прячется. Она не представилась, случайно?

- Нет. Но я думаю, она не исполнитель. Она и есть мозговой центр происходящего, — услышанное заставило меня оторваться от бумаг и уставиться на Миронову.

- Бред, Лен. Я с бабами никогда дел никаких не вел, тем более дорогу не переходил. Никому в лицо не плевал. Сама галантность и обходительность.

- То есть это только мне повезло? Только мне ямкой под березками на старой трассе угрожал? – в ее глазах тенью мелькнула насмешка, та самая хитринка, как у лисы, стащившей курицу.

- Тут ты у меня первая и единственная, — и ее смех, словно перезвон колокольчика ударил по вискам, и дрожью прошелся вдоль позвонков. Точно ведьма.

- И все же сам подумай. Марианна намекнула, что это какой-то старый конфликт. Не станет мужик ждать хренову тучу времени, чтобы отомстить. Это больше женская фишка. При этом если бы на конфликт пошел мужчина, то действия бы были точными и с максимальной пользой, закончилось бы все быстро, тебя бы либо посадили, либо убили. Мелкое пакостничество в разные сферы тоже женский почерк, это как машину бывшего прокладками обклеить. Кстати, у тебя обозленных бывших нет? Может, кого-то не трахнул, когда следовало, или трахнул не так, как надо?

- У тебя по последнему пункту есть претензии? – теперь уже мои губы изогнулись в улыбке

- У меня нет.

- Это хорошо. Потому что из всех женщин, когда-либо побывавших в моей постели, опасаться мне стоит только тебя. При этом крушить производства ты не станешь, ты просто их обанкротишь, оставив мне лишь дырявые носки.

- Гордеев, я серьезно спрашиваю.

- А я серьезно отвечаю. Нет. Злобных бывших у меня нет и никогда не было.

Но зерно истины в ее словах все же было. Что заставило меня задуматься. Мои люди, люди Кирилла, Довлатова и Шаулова двадцать четыре на семь мониторили ситуацию, пытаясь отследить и вычислить этого серого кардинала, который так виртуозно дергал за ниточки своих марионеток. И у всех было по нулям, если и удавалось достать хоть какую-то информацию, то это были крупицы, и они не открывали того, кто стоял за травлей. СМИ все так же бесновались, мусоля одну и ту же информацию уже несколько недель подряд, я думаю, они уже сами устали, энтузиазма и запала поубавилось, но заказ есть заказ, отрабатывать надо. На всю эту вакханалию старался никак не реагировать, пусть хоть на всех площадях города вслух свои заказные статейки зачитывают, лишь бы не трогали ни мой бизнес, ни родных. Словно вторя моим мыслям, телефон разразился трелью, и на экране высветилось имя сестры. Глава 34

После того предупреждения на дороге в целом наблюдалось затишье, но оно было обманчивым, паутина явно плелась и интуиция вопила с каждым днем все сильней, только откуда ждать удара никто не знал.

Мы заканчивали с последними документами, когда звонок телефона привлек внимание Гордеева, за день он проигнорировал несколько десятков входящих, но, тут взглянув на экран, потянулся к трубке, а на лице внезапно проскочила тень тревоги.

- Слушаю... Да, Эль… Нет, пусть мама еще у вас поживет… Ну, придумай что-нибудь, скажи, что тебе помощь нужна с пацанами. Ты же знаешь, если она останется одна, то снова начнет читать и смотреть всю эту заказную чернуху… Скажи, скоро приеду, пусть не волнуется. У вас все нормально?.. К тебе нос еще раз совали?.. Хорошо. Я тебя понял. Позвоню, как буду в городе.

Судя по обрывкам фраз, что до меня доносились, разговаривал он с кем-то из семьи. Задавать вопросы я, конечно, не собиралась, но мягкость голоса, какой я никогда от него не слышала, вызывала удивление, и очередной раз подчеркивала контраст того, каким он был с близкими и каким с остальными людьми. Как в игре «найди десять отличий» тут их было порядка десяти тысяч не меньше.

Он закончил разговор и убрал телефон в карман.

- Дождись юристов, они там какие-то бумазейки обещали притащить по той ОПГ во главе с бухгалтером. Как решишь с ними все вопросы, передашь это все Егору, — он повел головой в сторону папок на столе, — и скажешь, чтобы он тебя отвез в квартиру. Завтра в шесть утра выезжаем домой.

- Хорошо, — я кивнула, а он поднялся и вышел из кабинета. – Новость вроде хорошая, только отчего-то внутренний уровень тревоги подскочил сразу на несколько делений. Меня вообще после вчерашней ночи эмоционально штормило: то поднимало на дофаминовых волнах, то смывало в яму самобичевания. Собственное нестабильное состояние злило, поэтому, чтобы не концентрироваться на собственных эмоциях, я нырнула в бумажную работу: проверяла, сверяла, делала пометки для Егора, сортировала, вносила коррективы. Когда я закрыла все вопросы, стрелка часов уже показывала половину девятого, а мне ведь еще вещи надо было собрать и умудриться засунуть изрядно увеличившейся гардероб в сумку.

Вечерний город сверкал огнями, машина шуршала колесами по асфальту, а я, смотря в окно, думала о том, насколько этот месяц изменил мое восприятие Гордеева. И дело было даже не в сексе, хотя тело до сих пор ныло в некоторых местах, дело было в том, что за маской циничной скотины, я увидела человека с его эмоциями, внутренней борьбой, переживаниями, уязвимостями, слабостями. И в этом была проблема лично для меня. Ненависти и неприязни уже не было, она истончилась до состояния невесомости, остался лишь ее фантомный оттиск в нейронных связях, который уже не мог ничего противопоставить возникающему чувству привязанности. Опасному чувству, совершенно мне не нужному, потому что каким бы хорошим ни был секс, кроме него, между нами ничего быть не могло. Ему это даже озвучивать не надо было, это и так лежало на поверхности.

Машина остановилась у дома, и я с сопровождением поднялась в квартиру, обычная проверка, после которой мне пожелали хорошего вечера и удалились, только снова вместо привычного облегчения, по телу прошлась волна тревоги.

Душ, ужин, сбор вещей и попытка сбросить с себя удушающую петлю. Безрезультатно.

Когда вернулся Гордеев, я была на лоджии, сидела в кресле с большой чашкой мятного чая и разговаривала по телефону с Егором. Снова возникли сложности, сумма, которую мы заявляли похищенной и присвоенной, не билась с суммой, что имела доказательную базу. Не знаю, об этом ли вопила моя интуиция, но приятного было мало. Наша доморощенная ОПГ ввиду этого могла съехать на минималку.

- Тряси юриков, вся документация в доступе, пусть либо нормально работают, либо ищи нормальных. Не посеребрили ли им ручку за выбитое послабление? Проверь.

- Я уже набрал Араю Алановичу, он обещал прислать своих, — произнес Егор, а я скользнула взглядом по Тимуру, который с чашкой кофе занял второе кресло напротив.

- Отлично. Держи в курсе происходящего, — произнесла в трубку и, попрощавшись, сбросила вызов.

- Что там опять? - Гордеев, чуть прищурившись, сделал глоток кофе.

- Сумма убытка у юристов вдруг сходиться перестала. Такое чувство, что эти гаврики посулили им мешочек с золотом.

- Я уже давно ничему не удивляюсь, — произнес, подкуривая сигарету. Я же, подтянув под себя ноги, сделала глоток уже остывшего чая.

Говорить о работе не хотелось, о личном не имело смысла, но был вопрос, который давно зудел на задворках сознания, и, возможно, сегодня был последний случай его задать, вот так один на один.

- Как ты узнал, что я ворую у тебя деньги?

Он затянулся сигаретой и, выпустив дым, посмотрел на меня. Посмотрел, так, словно размышлял о чем-то, или подбирал слова, прежде чем высказать сформированную мысль.

- Твой последний увод бабок был сплошное палево, ты допустила там такие ошибки, которые были видны невооруженным глазом. И у меня до сих пор вопрос почему? Если бы не тот случай, я бы ничего не узнал.

Воспоминания о том дне тут же скользнули холодными змеями по телу, оплетая, наполняя поры липкой слизью страха, старого, почти забывшегося. Глоток остывшего чая, взгляд в сторону, на темную линию горизонта и руки дрогнули, сжимая чашку.

- Мне в тот день сообщили о том, что состояние отца ухудшается, и я очень спешила, — перевела взгляд на Тимура. Глаза в глаза. И с губ сорвалось то, что давно должно было прозвучать. - Прости, что взяла твои деньги. – Горло сжало спазмом, по коже прошлась дрожь, словно от холода, но я продолжила. - Я правда сожалею. И дело даже не в том, что за это пришлось расплачиваться. Просто это реально херовый поступок.

Честно и искренне, без грамма лукавства и желания показаться лучше, чем я есть на самом деле.

Гордеев медленно, почти лениво затянулся сигаретой, выдохнул дым, затушил ее в пепельнице и только после этого снова посмотрел на меня.

- Болезнен был не сам факт воровства Лен, и не потеря денег, а то, что я тебе доверял, — и ласкающий бархат голоса ударил наотмашь. В его словах не было ни осуждения, ни злости, ни привычного раздражения. Наверное, если бы он влепил мне пощечину — это не было так ужасно, нежели те чувства, что вызвали его слова.

Он одним глотком допил остатки кофе и поднялся.

- Спать, Лен. Завтра домой поедем. Выезд в шесть утра.

Он скрылся за дверями, а я прикрыла веки, не в силах справиться со взвывшим внутри адом собственной совести.