Глава 40

Две недели напряженной работы. Максимально прикрывая все тылы и уязвимые места, подтягивая людей и выстраивая новую схему работы через марионеток. Те, кто пытался затравить Гордеева, несколько раз пытались пробиться, но все их действия были сведены к нулю. И теперь было лишь два варианта развития ситуации: либо раскрутят уголовку по делу земли на Баумана, либо конфликт перейдет в открытую фазу лицом к лицу. Тимур надеялся на второе, я же ставила на первый вариант. Хотя не удивлюсь, если на свет вынырнет джокер, спрятанный в рукаве, и ситуация развернется непредсказуемой стороной. Голова от этих мыслей болела, а скопившаяся усталость, смешанная с душевными метаниями, совершенно не добавляла мне стойкости. Я внутренне осыпалась.

Где там раздают тихое бабское счастье? Где дом, быт, сериалы по вечерам в обнимку на диване, поездки на дачу в выходные и закупка продуктов в супермаркете. Скажите мне адрес, я созрела к подобному приобретению.

Ранним утром сидела на кровати, завернувшись в простыню и уткнувшись подбородком в колени, смотрела, как одевается Гордеев, и гоняла в голове эти бредовые мысли.

- Женись на мне, Гордеев, — произнесла с усмешкой. Попытка в юмор, но с такой внутренней обреченностью, что впору волком от тоски выть на луну. Он на секунду замер, впиваясь в меня взглядом, и молча продолжил натягивать рубашку на свои широкие плечи, — борщ тебе буду готовить с чесночными пампушками, следить, чтобы никто ничего у тебя не увел, пирожки печь, ждать тебя домой каждый день и спину обезболом натирать. – Понимала, что несу бред, что уже просто не вывожу, но остановиться не могла. Его взгляд с каждым моим словом становился все холодней, и я смиренно прикрыла глаза от испытываемой боли и понимания, насколько же я устала. Ждала, привычный фантомный свист хлыста в воздухе, ожидая, что сейчас меня хорошенько прессанут, поднимая кортизол и я на этом заряде смогу продержаться еще один день, а может, чуть больше. Но вместо этого он сел на край кровати, коснулся пальцами лица, сжимая несильно подбородок, приподнимая и заставляя меня открыть глаза.

- Никогда не иди на поводу своей слабости. Никогда не показывай ее другим. Не прогибайся, — негромко, вкрадчиво и твердо, и внутри все сжалось.

- Даже под тебя? — тихо сорвалось с губ.

- Тем более под меня. Подо мной ты можешь только стонать, но никогда не прогибайся в остальном, — и костяшками пальцев провел по щеке, обжигая нутро тонкой лаской.

Закусила нижнюю губу и кивнула.

- Подождешь? Я оденусь. Выйдем вместе?

- Ты успеешь еще душ принять и выпить кофе, — он бросил взгляд на часы. - У тебя двадцать пять минут.

- Хорошо, — и я сползла с кровати, и направилась в душ. Он держал дистанцию и всегда будет ее держать со мной, я это понимала. По-другому быть и не могло.

Добравшись до офиса, с головой ушла в работу, это хоть немного вытаскивало меня из эмоциональной ямы. А вечером мы поехали на встречу с Гриневым, одним из тех, в чей проект вкладывался Гордеев. Мое присутствие было необязательным, но после, мы собирались заехать к Колесникову с Ингой, поэтому Тимур потащил меня с собой.

Сидела, цедила кофе, слушала бред, который нес Гринев, поглядывала на часы и ждала, когда у Гордеева закончится терпение.

- Стоп, Вань, — наконец, прервал его треп Тимур, — Ты сам пришел ко мне. Показал мне проект, попросил вкинуться. Так было дело? Так. Мне проект показался вполне рабочим, мы с тобой сошлись на сумме. Тебя все устраивало. Потом ты стал кривиться из-за происходящего вокруг моей персоны. Я тебе предложил два варианта: либо я прикрываю лавочку и, теряя собственные бабки, машу тебе рукой, либо я вкидываю и дальше, но через другое лицо. Ты согласился на второй вариант. А сейчас ты приходишь и говоришь, что тебя смущает личность Шаулова, через которого идут бабки. Вань, ты охуел?

- У Шаулова репутация, сам знаешь, довольно неоднозначная.

- Мозги у тебя неоднозначные. Я время, на объяснение элементарных вещей, как в детском саду, тратить не буду. Вариантов все так же два, но теперь расклад такой: либо ты мне деньги назад возвращаешь, либо работаешь с Араем и мозг мне не печешь. И совет на будущее: если лезешь в производственный бизнес, то пальтишко белое дома на вешалке оставляй. Испачкаешь.

И Тимур поднялся со своего места, давая понять, что мы уходим. Поднялась следом.

- Решение жду до пяти часов завтрашнего дня.

Вышли из ресторана, Гордеев останавливается на крыльце, чтобы вытащить телефон из кармана и ответить на входящее сообщение. А я, окинув взглядом парковку, замечаю, что происходит что-то ненормальное. Из машин сопровождения выскакивают парни, машины сразу же срываются с места, охрана хватается за рацию, и часть бежит к нам.

- Кир, уже ноет. Соскучился, — бросает Гордеев, улыбнувшись. И в этот момент я перевожу взгляд на него, собираясь спросить, что происходит, и замечаю красную точку на рубашке в районе его груди. Глаза расширяются от ужаса, сердце падает вниз, переставая биться, все происходит почти одновременно, за доли секунды, и я, не раздумывая, толкаю Тимура. Крики охраны. Мы, оступаясь на небольших ступенях, летим на землю, острая боль пронзает мое колено и правое плечо. Парни бросаются к нам, прикрывая живым щитом, и руки Тимура тут же обвивают мое тело, прижимая к себе. Визг шин, машина сопровождения залетает через бордюры к крыльцу, закрывая нас лежавших на земле. Сердце бьется так, что кажется, готово пробить грудную клетку. Шум раций, щелчки затворов, чьи-то голоса, раздающие команды охране, из Гордеева вырывается поток отборного мата, нас поднимают, заталкивают в машину, и я хватаюсь за плечо, которое горит, словно его огнем опалило. Сильно ушибла. Но почему-то под ладонью я ощутила влагу. Тимур кому-то звонит, матом орет в трубку. Отнимаю руку от своего плеча. Взгляд на пальцы и дыхание перехватывает, а сердце заходится, лишая последнего вдоха.

- Тимур, — произношу глухо, отрывая его от разговора по телефону. Он поворачивает голову и меняется в лице, когда видит мои окровавленные пальцы.