Глава 12. Место

Соня

Я очень хотела остаться жить у Сережи. Его большая красивая квартира, разумеется, была намного привлекательнее моей тесной комнаты. Пусть ее и отчистили до блеска, но все равно это всего лишь общага, которая не идет ни в какое сравнение с пентхаусом. Но Бельский сам предупредил, что между нами лишь секс. Только игра. Будучи с ним рядом двадцать четыре часа в сутки, я рискую забыть о нашем уговоре. Мое сердце и так регулярно подводит.

Если раньше Бельский был для меня кумиром, привлекательным мужчиной, то теперь меня восхищает в нем все. Я с трудом контролирую дыхание и звуки, когда он бубнит речь перед заседанием или даже просто пьет кофе. Все это теперь для меня так особенно и красиво. Я с трудом убеждаю себя, что это не любовь, а просто физическое влечение, перемешанное с впечатлительностью.

Первая неделя на работе как бомбежка. Я все время живу в напряжении, в возбуждении. Сергей не облегчает мою участь, наоборот. Взгляды и жесты, касания и слова. Все — часть игры, которая несколько раз заканчивается оргазмами. Моими и его.

Невероятно. У меня совершенно нет опыта, я всегда считала себя зажатой, но с Сергеем словно открываются те самые чакры. Он точно знает, как распалить меня, завести до упора, а потом отпустить эту тугую пружину, оставляя меня в беспомощном блаженстве.

Меня не смущают откровенные ласки в машине на парковке, домогательства в разгар рабочего дня и бурный секс в кабинете вечером. Все так естественно и невероятно одновременно. Я верю и не верю в происходящее. Кажется, жизнь и игра перемешались и превратились в волшебство.

Однако реальность быстро вынуждает опомниться. Лешка, который застукал нас в кабинете, заставляет меня удирать, сверкая пятками. Мне все равно, что я выдала себя этим бегством с головой. Я просто не смогла бы изображать невозмутимость и врать другу в глаза. Надеюсь, у Сергея в этом больше опыта и он сумеет хоть как-то оправдать нас обоих.

Спросить об этом на следующий день не решаюсь. Босс появляется только к обеду. Хмурый и раздраженный.

— У Вас через час назначена встреча в «Рыбе», — напоминаю я аккуратно. — И еще звонил клиент, я заказала на вечер столик тоже.

Сергей выдыхает шумно, не смотрит на меня, листает бумаги и сразу начинает отчитывать сквозь зубы.

— Потрясающе. Не могла мне заранее напомнить? Теперь придется все комкать, чтобы успеть в прокуратуру. Неужели так сложно это предугадать, София?

— Я звонила, у Вас телефон был отключен.

Ненавижу оправдываться, но его обвинения абсурдны. Как и тон, которым он продолжает на меня злиться, непонятно за что.

— Да-да, разумеется. Оправдания, София. Я и не ждал ничего иного.

Больше у меня нет желания объясняться. Я только спрашиваю:

— Кофе сделать?

— Пожалуй.

Адски злюсь на него, пока вожусь с зернами и машиной, но быстро понимаю, что сейчас во мне говорит обиженная любовница. Когда я пришла в этот кабинет, то точно знала, что Бельский — редкий засранец и часто перегибает палку. О его вспыльчивости, капризах и вредности ходили легенды. Бужу в себе Софию-профессионала. Кофе готов, как и решение проблемы, которую я не создавала, но могу спокойно победить.

— Если позволите, Сергей, я могу доехать до прокуратуры.

— Не можешь, — отрезает он. — У тебя тут дел тонна, и я должен взять тебя с собой на заседание. Оно очень важное. Артемка умчится с работы, едва часы пробьют пять. Ему плевать. Он на окладе, а не как мы.

— Я успею, — настаиваю на своем, абсолютно уверенная в успехе. — Возьму такси от суда. Артем меня дождется. Он уже задерживался по моей просьбе.

Бельский делает глоток, сжимает губы, снова источая недовольство. Я жду, что он запретит, но Сергей милостиво позволяет.

— Ладно. Поезжай. Мне нужны материалы по делу Калининой. Все, включая кассацию и доследование.

Я только киваю и иду к двери. Мне вдогонку Сергей говорит:

— Удобно иметь привлекательного стажера. Со мной Артем такого великодушия себе не позволяет.

Я до конца осознаю суть сказанного только через полчаса. Мысли путаются, в голове не укладывается. Что это? Почему он позволяет себе такие замечания? Ревность? Недовольство? Плохое настроение?

Вряд ли Сережа ревнует. Мы ведь просто играли, у него точно нет чувств. Он просто говнюк. Ослепительный, умный, дотошный кусок дерьма.

И даже это меня заводит. Проклятье.

Запрещаю себе плакать, обижаться, даже злиться. Сказал и сказал. Мы на работе. Никаких игр теперь. Развлеклись и хватит. Если Сергей хотел поставить меня на место, ему это удалось. Я слетела с облака прямо на землю. Вот уж точно теперь между нами только секс и работа. Ни на что кроме я не имею права претендовать.

Бельский работает как одержимый всю неделю. Мне приходится даже взять кое-что домой, потому что я катастрофически не успеваю закончить в офисе, а оставаться там после шести не решаюсь. Босс не настаивает и ничего не говорит о выходных. Я ругаю себя последними словами за странную уверенность, что мы снова проведем конец недели вдвоем, у него дома, в его постели.

Сергей не звонит мне. Мы не видимся до понедельника. Я надеюсь, что он хоть чуть-чуть отдохнет и подобреет, но тщетно. Бельский становится еще более противным. Я узнаю, что кофе обязана варить трижды в день, даже если он не просит. Документы оформлены неправильно, потому что он делает иначе всегда. Без разницы, что я брала образец в папке конторы. Нужно по-другому. Шпильки отныне тоже запрещено носить, потому что его отвлекает стук каблуков. На следующий день я прихожу в кроссовках. Плевать, что сегодня я должна быть в суде. Переживут.

Сергей никак не комментирует мою обувь. Мы вообще почти не разговариваем. Я молча варю кофе по новому расписанию, вожусь с бумагами, копаюсь в деле трехлетней давности, снова договариваюсь о встрече с Артемом. Он немного навязчив, и мне кажется, что ничего нового я не узнаю, но следователь настаивает на встрече сегодня вечером.

Сергей теперь каждый раз берет меня в суд. Мы вместе выходим из офиса, и я впервые после неприятного инцидента вижу Лешку. Из-за работы и всего остального у меня не было времени даже позвонить Наташе, тем более встретиться. Или же я специально делала вид.

Как бы то ни было, но ехать в лифте с Беловым мне неуютно. Еще и Сергей какой-то напряжённый.

— Как дела? — спрашивает Леша.

Вроде бы невинный вопрос, но мой босс его игнорирует.

— Нормально, — отвечаю я за нас обоих. — Работы много.

— Это хорошо. Значит, и денег много. Много работы — много денег, — как всегда разбавляет Лешка напряжение дурацкой шуткой. — Я вот еле вымаливаю дела у Гринева. Надо на свадьбу зарабатывать.

Я, улыбаясь, хлопаю приятеля по плечу.

— Давай-давай, зарабатывай, — отвечаю ему, улыбаясь. — Чтобы все по высшему разряду.

Мы прощаемся неловко, хоть и без причин для этого. Чувствую себя странно. Спросить молчаливого Сережу снова не решаюсь.

Я сажусь за руль, Сергей всю дорогу говорит по телефону. Странная встреча с Лёшей оставляет какое-то неприятное послевкусие. Словно недосказанность. Наверно, я должна с ним поговорить. Скорее всего, он будет считать меня шлюхой, когда узнает правду о Бельском. Сначала незнакомец на вечеринке, потом босс прямо в кабинете. С другой стороны, Белов никогда не отличался ханжеством. Да и не его дело, с кем я сплю.

— София, ты слышала, что я сказал? — рычит Бельский.

Я вздрагиваю, потому что не слышала ни черта.

— Я… Мне… Кажется…

— Сверни по навигатору. Так объедем пробку, — почти спокойно перебивает меня Сергей.

Я выдыхаю и перестраиваюсь.

В суде очень скучно. Я могла поехать сразу к Артему. От сонного обморока меня спасает только близость и голос Бельского. Каким бы придурком он ни был, но ораторский талант и невыносимая харизма убивают все дерьмо. Сережа едва ли сказал пару фраз, но мое глупое сердце колотится со страшной силой.

— Надеюсь, ты не задержишься надолго у Артема, — бросает Бельский, остановив у прокуратуры.

У меня не хватает сил сдержаться, и я подкалываю:

— А Вы ревнуете, Сергей Александрович? Обычно я задерживаюсь только из-за Вас.

Знаю, что он не спустит, но все равно обижаюсь, cлыша в ответ:

— Вдруг у тебя уже вошло в привычку?

Не оставляя мне шансов ответить или ударить его, Бельский указывает взглядом на дверь. Я выхожу из машины, чувствуя себя круглой дурой.

Впервые в жизни понимаю, что ненависть и слепое восхищение могут быть так рядом и даже вперемешку.

Артем опять флиртует. Вечер пятницы провоцирует его на активные действия. Он зовет выпить после того, как снабжает папкой с нужной информацией по другому давнему делу. Я даже соглашаюсь, разумеется, назло Сергею, но после первого же коктейля удираю, поджав хвост, прикрываясь все теми же бумагами и тонной заданий от босса на выходные.

В субботу я действительно много работаю и отказываюсь от встречи с Наташей. Она угрожает, что приедет сама, но я знаю, что это чушь. Наташа никогда не была в общаге. Мы всегда встречались или у нее, или в кофейне. Вроде бы у меня есть время, я могу выкроить часик-другой, ведь мозгам нужен отдых, но отказываюсь от этой мысли.

Ведь при встрече обязательно спрошу ее про Лешу. А он, наверно, рассказал ей про меня и Бельского. Не хочу пока это обсуждать. Ни с кем.

Неожиданно в воскресенье раздается стук в мою дверь. Вероятнее всего, это соседи или Наташа решила испортить погоду. Я открываю, едва не падаю в обморок. Это снова Бельский. Как его пускают только?

Возбуждение моментально накатывает, и я сглатываю. Первая мысль — игра. И снова ошибаюсь.

— Сережа? — произношу вместо приветствия.

Он кивает.

— Ты нужна мне.

Я облизываю губы, воображая, что это нечто большее, чем игра. Его голос, его слова, его взгляд…

И снова ошибаюсь.

— У меня срочная командировка в Москву. Улетаю через два часа. Ты должна забрать мои вещи из химчистки, придется перекроить расписание и позвонить всем, кого можно перенести и отменить. Дома есть доступ к офисным папкам. Поживешь у меня, пока я отсутствую. Что смотришь, София? Собирайся немедленно, отвезешь меня в аэропорт. Прямо сейчас. По дороге обсудим все остальное.

Это "остальное" меня интригует невероятно. Я бросаю работу, быстро собираю все необходимое и везу Бельского в Пулково.

Обсуждаем перенос встреч и мои задания, к которым добавляется еще тонна того, что Сергей делал сам. Я снова ощущаю неловкость между нами, провожаю его до стойки регистрации, спрашиваю:

— Это все, что ты хотел сказать?

Сережа смотрит на меня долго и внимательно.

— Я оформил для тебя доступ в квартиру. Ключ у консьержа. И… — Он касается моей щеки пальцем, но тут же одергивает руку. — Не разбей машину.

Вроде бы все ясно, но никуда не исчезают напряжение и недосказанность. Сродни той, что я чувствовала в присутствии Леши. Но Бельский, разумеется, не дает мне ничего больше спросить, поворачивается спиной, давая понять, что разговор окончен.

— Счастливого пути, — бормочу я и скорее убегаю, чтобы он не увидел моих эмоций.

За побеги у меня пятерка на этой неделе. Выполнила все возможные нормативы.

Сергея нет три дня, и я адски скучаю. В офисе непривычно тихо и пусто. Я думала, что эта передышка позволит мне принять его новые правила и остыть, но нет. Я скучаю по моему боссу. По его нахмуренным бровям и громкому голосу. Скучаю по напряжению, которое непременно натягивается между нами невидимой летной. Скучаю по глазам и рукам, по взглядам, которые он на меня бросает, даже по его раздражению и придиркам.

Правда, много времени для тоски по боссу у меня нет. Он навалил столько работы, что я едва ли успеваю сварить кофе или даже сходить в туалет. А еще начался крестный ход из отмененных или перенесенных клиентов. Они как будто проверить приходят. Я каждому по десять раз объясняю, что Сергей Александрович уехал. Это невероятно раздражает.

После работы я забираю его вещи, проверяю, как убрали квартиру сотрудники клининга, получаю почту у консьержа и заполняю холодильник босса по списку, который он мне прислал в мессенджер. Он ничего не отвечает на вопрос о возвращении, и я продолжаю жить у него до конца недели. Сплю в кровати Серёжи, принимаю душ в его ванной. Снова пользуясь тем, что он не оставил четких распоряжений. Ну не нравятся мне гостевые. Я привыкла так. Простыни, которые пахли им, теперь пропитались мной. Я каждый день напоминаю себе, что нужно будет поменять белье.

Но не успеваю. Сергей возвращается без звонка, поздно вечером. Я уже собираюсь ложиться, когда он входит в квартиру.

Замираю и сморю на него, стоя посреди гостиной, а потом иду, как зачарованный кролик в пасть удава. У меня нет оправданий или причин. Он просто притягивает меня своим взглядом, своим присутствием.

Между нами больше нет расстояния. Я стою почти вплотную, продолжая пребывать в каком-то полусне. Сергей роняет сумку на пол. Громко. Я отпрыгиваю, почти очнувшись. Время поприветствовать, поздравить с возвращением, но он снова не дает мне шанса вести себя нормально. Одним быстрым движением Бельский хватает меня и прижимает к двери.

Его руки блуждают по моему телу, бесцеремонно избавляя от одежды.

— К черту, к черту, к черту, — бормочет Сергей в мою кожу, в то время как его руки избавляют меня от пижамы, которую он сам и купил.

Его губы обжигают, а руки обнимают так сильно, что мне больно. Но я стону не от боли, а от безумного счастья снова быть так близко. Мое тело-предатель отвечает так ярко, что врать бессмысленно. Я скучала. Я сходила с ума от тоски. Я хочу его сейчас безумно.

И самое невероятно, что Сережа — тоже. Все его действия и слова говорят о нашем взаимном помешательстве.

— Никакой одежды, София. Ты не имеешь права носить хоть что-то в моем доме в течение суток, поняла?

Его руки опускаются вниз, и он ласкает меня между ног, трет клитор, погружает два пальца. Я сжимаю его внутри, желая ощутить глубже и больше.

— Я буду брать тебя, когда захочу и где захочу, — продолжает угрожать мне Сережа.

Он сгибает пальцы, надавливая на какую-то точку внутри, и я вскрикиваю, повиснув на нем. Ноги больше не держат.

— Сегодня ночью тебе вряд ли удастся поспать.

Мои стоны и крики звучат согласием со всем, что он придумал, что он хочет. Я готова дать все и даже больше. Бельский убирает пальцы, расстегивает свои брюки и берет меня под колено, поднимает мою ногу и входит мощно и до конца. Именно так, как я хотела. Как я мечтала.

Сережа двигается сначала медленно, но с каждым выпадом проникает все глубже. Я вскрикиваю, цепляясь за него, стараясь балансировать на одной ноге. Бельский практически вбивает меня в дверь каждым толчком. Я больше не чувствую боли, лишь безумную дикую страсть, которая гуляет по моему телу, ища выход. Горящие глаза Сергея прожигают меня насквозь. Он трахает меня ими не хуже, чем членом. Этот взгляд оставляет ожоги на сердце и раскаляет до бела. Я чувствую знакомую силу, которая рвется из меня на свободу.

— Нет, — рычит Сергей, сразу замечая, что мой оргазм близок. — Не смей сейчас кончать. Или я тебя выпорю. Клянусь.

Эта угроза ни черта не помогает мне унять возбуждение. Его порка — это ведь не наказание, а новая игра и новое удовольствие. Я кусаю губы и умоляю:

— Пожалуйста, Сережа. Пожалуйста.

— Нет.

Он снова и снова ударяет бедрами, проникая глубже и под разными углами, отпускает одну мою ногу, чтобы согнуть и поднять вторую. Начинается новый круг блаженных пыток. Я больше не могу просить, слова застревают в горле. Сил осталось, только чтобы стонать и хныкать. Когда от потребности кончить у меня кружится голова и белеет перед глазами, Сережа тихо шепчет:

— Сейчас, малышка. Со мной. Давай.

Я откидываю голову назад и позволяю кульминации захватить меня. Сергей впивается зубами в мое плечо, отправляя очередную волну удовольствия по моему телу и тоже кончая.

Он отпускает меня, но тут же крепко обнимает. Я не могу стоять сама, и Бельский подхватывает меня на руки, несет в ванную. Он сажает меня на борт, пока сам раздевается и настраивает воду. Я глупо хихикаю, замечая только сейчас, что он вообще не разделся.

— Стоять сможешь? — спрашивает Бельский невозмутимо.

Словно не было между нами разлуки и напряжения накануне. Словно каждый божий день мы трахаемся до полуобморока, а потом принимаем душ вместе.

Я киваю и даже без помощи захожу в душевую. Сергей сам моет меня везде. Тщательно и аккуратно, нежно и бережно, словно я хрустальная.

— Я причинил тебе боль? — спрашивает он, гладя мыльной ладонью половые губы.

В его глазах раскаяние, и я сразу же отрицательно мотаю головой.

— Нет, все хорошо.

Сергей проводит пальцами по моему плечу, где до сих пор видны отметки его зубов.

— Я сожалею, — говорит он.

— А я — нет.

— Похвальная отвага на грани со слабоумием, — смеется он совершенно не весело.

Сергей отворачивается, чтобы быстро вымыться и сполоснуться. Я стою позади, глазею на его широкую спину, совершенно не понимаю, что мне делать. Пойти спать? В его постель? Занять соседнюю гостевую комнату? Уехать домой?

Бельский молча закрывает воду и выходит из душевой, подает мне руку и полотенце. Я вытираюсь и закутываюсь в него, чувствуя себя теперь странно обнаженной. Словно он может видеть не только мое тело, но и душу. Бельский реагирует моментально.

Он срывает с меня полотенце и отбрасывает в сторону.

— Я что-то непонятно сказал, София? — рычит он. — Никакой одежды. Это значит, ты остаешься голой. Марш в постель.

Он звонко шлепает меня по заднице, и я почти бегом мчусь в спальню и сажусь на кровати. Сергей заходит следом, укладывает меня и ложится сам, прижимаясь пахом к моей попке, накрывает нас обоих одеялом.