Глава 14. Свидание

Соня

Я почти не сплю ночью, хотя устала очень сильно. Стараюсь сдержать слезы, призывая все свои резервы. В ход идет даже такая причина, как «я будущий адвокат, нужно быть сильной». Я не имею права показать ему, что мне плохо. Он предлагал мне игру. Сегодня по его правилам я должна отдохнуть. Отдельно. Пытаюсь не думать о странных словах Сергея, о его треснувшей броне и слабости. Мне кажется, я увидела что-то скрытое и запретное. Поэтому он наказал меня, отправив спать в одиночестве. Снова и снова прокручиваю в голове все случившееся за последние сутки. Он уже из Москвы приехал какой-то странный. Слишком порывистый, как-будто не в себе. Я предпочитала не замечать это, потому что похоть помутила разум. Как жадная шлюха, я хотела только оргазмов.

Утро встречает меня яркими солнечными лучами. Я жмурюсь. В глаза словно песка насыпали, а в голову залили цемент. Отвратительно свежий и бодрый Бельский выходит из спальни, когда я неуклюже натягиваю трусики.

— Одевайся и спускайся в ресторан. Быстро завтракаем и выезжаем, — командует он.

Я моментально прихожу в себя, настраиваясь на работу. Со всеми этими играми не успела даже поволноваться о посещении бывшей клиентки Бельского. Я еще ни разу не была в колонии-поселении. Расспросить Сергея язык не поворачивается. Мы вообще не разговариваем, пока завтракали и собираемся. Лишь перед выходом он спрашивает:

— Телефон не забыла?

Я показываю ему мобильный.

— Хорошо. А то могут быть проблемы. Охрана к нам лояльна, но иногда зацикливаются.

Уточнить его слова я решаюсь только в машине, когда Сергей выезжает на шоссе.

— Что значит — охрана зацикливается?

— То и значит, — сварливо отвечает Бельский, перестраиваясь. — Если не найдут мобильный, будут шмонать до трусов. Металлоискатель в простату засунут. Лучше сдать все сразу, чтобы не возникало вопросов. Не стоит подводить Кретова.

— А это кто?

— Начальник колонии. Ох, не дрожи, София. Ты должна знать, что там только легкие, средние и…

— … и по неосторожности, — закончила я за него перечислять осужденных, которым разрешено отбывать наказание в колонии-поселении.

— Молодец, помнишь. Проверим, что у тебя отложилось о деле Андриановой. Рассказывай.

— Неуплата налогов, хищение, мошенничество, — перечисляю я статьи осужденной. — Ранее судима не была, разведена, двое детей.

— Ее зовут Надя, — неожиданно добавляет Бельский. — У нее две дочери. Сейчас живут в Москве с бабушкой. Артем что-то по ее делу говорил?

— Только удивился, зачем я продолжаю копаться в архиве.

— Еще сильнее удивится, когда всплывут новые обстоятельства. Ладно, потом об этом.

Следующие полчаса пути мы обсуждаем дело о наследстве. Бельский доволен мной, а я становлюсь немного бодрее, вернувшись к юриспруденции. Мне нравится работать с Серёжей. Думаю, даже когда секс со мной ему наскучит, я не рассыплюсь на куски только благодаря работе. Наверно, вчерашний день — это начало конца. Я прекрасно понимаю, что влюбилась в своего босса и кумира. Было бы странно спать с ним и оставаться равнодушной. Но нужно быть реалистом и страдать как можно меньше.

Возможно, Сергей плавно сведет на нет наши игры. Уверена, опыт у него есть. И уж точно я не буду забираться голой на стол, пытаясь вернуть его интерес.

Пейзаж вдоль дороги весьма типичный для северного края. Красота, свежий воздух, колодцы, избушки. Правда есть нюансы: повсюду люди в форменной одежде, знаки «Запретная зона. Посторонним вход воспрещен», табличка на избе «Дом для свиданий», и выйти в интернет я не могу. Значок пропал с экрана.

— Документы приготовь, — велит Бельский, загоняя машину на стоянку у КПП.

Я достаю папку, в которой все, что нужно.

— Телефон, София, — напоминает Сергей.

Я хлопаю себя по карману. Он кивает.

Бесконечное число проверок, сдачи вещей под роспись и встреча с начальником поселения. Михаил Юрьевич Кретов — читаю я на табличке кабинета, который находится в здании, похожем на совковый клуб. Они с Сергеем пожимают руки. Мне тоже достается рукопожатие.

— Стажер София, — представляет меня Сергей.

— Слишком миленькая для адвоката, — подмечает начальник.

Я краснею, как малолетка. Ответить не решаюсь, да и нечего сказать. Он как будто меня насквозь видит. Впервые я стесняюсь своего положения. Мне кажется, что на лбу у меня клеймо — шлюха Бельского. Я гоню эти мысли, задираю нос и гордо принимаю сомнительный комплимент.

— Благодарю.

— Не обижайтесь, милая София.

— Она не обижается, Миш. Но ты бы иногда выходил в люди, а то совсем одичал в своей зоне отчуждения.

— Некогда, Сережа. Некогда. То концерт, то драка, то адвокаты шляются.

Обменявшись любезностями, они снова пожимают руки. Я только киваю. За нами снова приходит конвой, чтобы проводить до места встречи. Это темный кабинет в соседнем строении. Одновременно с нами туда привозят женщину. На ней серый спортивный костюм, кроссовки, волосы заплетены в косу, совсем нет косметики на лице. Она расправляет плечи, выходя из служебной буханки. Лицо бесцветное, совершенно невыразительное, но по осанке я понимаю, что ее воля не сломлена.

Она протягивает Бельскому руку, едва конвой оставляет нас.

— Привет, Надь. Ну как ты? — спрашивает Сергей, душевно сжимая ее тонкие пальцы.

— Как… — усмехается она. — Курорт почти, Сережа. Как обычно, все шикарно.

— София, мой стажер. Не возражаешь?

— Конечно, нет. Еще одно человеческое лицо в этом зоопарке.

— Не куришь?

— Бросила. Тошнит.

— Это хорошо.

— Ты полагаешь?

Еще одна усмешка Нади. Я пытаюсь отстраниться, но с каждой такой репликой и грустной улыбкой в бесцветных глазах мне становится нестерпимо жаль эту женщину. Я изучала ее дело и даже считала приговор суда слишком мягким, но в реальности все кажется совсем иным. Передо мной не мошенница и воровка, а человек, которого ничего не радует. Это страшно. Она моментально расцветает, когда Сергей говорит:

— Я был в Москве.

Глаза Нади оживают и начинают светиться. Но сразу же и бегают. Она озирается, словно за спиной конвой, а она собралась бежать.

— Покажи мне, — просит Надя. — Ты ведь снимал?

— Немного, — отвечает Сергей и достает из кармана телефон. Второй. Свой он сдал на посту.

Как ему удалось пронести еще один мобильный, я стараюсь не думать. Очевидно, это возможно благодаря знакомству с начальником. Стараюсь не представлять, что нам будет за нарушение правил. Кажется, это волнует только меня. Сергей вообще не нервничает, а Надя слишком захвачена видео и фото на кране мобильного.

— Боже, как выросли, — шепчет она, стирая слезы. — Светик так хорошо говорит. Я волновалась, что только слогами, а она… Слава богу.

Надя просматривает файлы несколько раз. Я невольно замечаю, что на фото девочки. Видимо, ее дочери. Сердце сжимается, глаза щиплет. Мне хочется убежать из тесной, тускло освещенной комнатушки, но я сжимаю кулаки и заставляю себя дышать ровно. Когда становится нестерпимо больно, все же встаю из-за стола, подхожу к грязном окну.

— Мама все еще против? — спрашивает Надя, возвращая Сергею мобильный.

— Я не спрашивал, Надь. Но по всей видимости, да.

— Она приезжала две недели назад. Вряд ли после этого что-то изменилось. Наверно, она права. Не стоит детям видеть меня такой. Здесь…

— Они скучают по тебе.

— Знаю.

— Но я не за этим приехал. Виктора нашли.

Надя вскакивает со стула и отходит к стене.

— Где? — спрашивает она сипло.

— В Турции, но уже доставлен в Москву. Не знаю, когда они с ним наиграются. Я отправил запрос и потребовал пересмотра, но быстро не будет.

— Ты думаешь, он что-то скажет?

— Ему придется.

— УДО?

— Пока рано говорить, но я надеюсь, что получится.

Надя сползает по стенке, закрывает глаза руками и плачет так горько, что я снова хочу бежать и не видеть ее, не слышать.

Она успокаивается очень быстро, как ни странно, вытирает слезы кулаками, принимает платок от Сережи и даже позволяет обнять себя.

— Я не должна надеяться, знаю, — тихо говорит она, еще всхлипывая. — У меня нет денег, Сереж. Совсем. Зачем ты продолжаешь?

— Ты сполна заплатила. И имеешь право надеяться… — он хмыкает и добавляет: — Ты же Надежда.

Надя смеется на этот раз весело и даже заразительно.

— Отвратительный каламбур, Бельский. Сразу видно, что в КВН тебя не взяли.

— Меня выгнали из команды, — смеется в ответ Сергей. — Много работал, прогуливал репетиции.

Я тоже улыбаюсь.

Они еще некоторое время обсуждают план действия, и Надя на глазах преображается. Я, словно импат, чувствую ее эмоции. От равнодушия и смирения в начале встречи — к оптимизму и бодрости в конце.

— Вот еще, — говорит Сергей, доставая из папки с документами конверт. — Фото девочек.

Надя снова обнимает его. На этот раз крепко и тепло.

— Спасибо, Сережа. Спасибо тебе за все.

Меня Надя тоже почему-то благодарит при прощании, хотя я вообще ничего не сделала и даже не сказала, только нашла для Сережи пару документов по ее делу, которые они долго перечитывали и отмечали важные нюансы.

Надю забирают на той же машине. Нас провожают до КПП, возвращают телефоны, ключи от машины и другие вещи.

Я чувствую себя так странно. В горле до сих пор ком, слова не идут с языка. Еле-еле хватает сил, чтобы попрощаться и дойти до машины.

Почему-то собираюсь сесть за руль, но Сережа отодвигает меня.

— Ты. наверно, устал. Столько за рулем, — говорю я рассеянно, но уже иду к пассажирской двери.

— Ничего, — отвечает Бельский.

Мы едем обратно. Я столько всего хочу у него спросить, но смотрю в окно молча.

— Ты удивлена? — спрашивает Сергей сам.

Он словно читает мои мысли и дает зеленый свет для обсудить.

— Потрясена скорее, — честно признаюсь я.

— Это заметно. Я специально взял тебя с собой. Иногда лучше увидеть дело изнури, а не судить по протоколам.

— Я не думала, что она такая.

— Какая?

— Нормальная, — уточняю я. — Мне казалось, она стерва. Столько денег мимо налогов и…

— Ты пропустила те страницы, где сказано о ее муже?

— Нет, но… — Я пожала плечами. — Все так говорят. Не знала, не видела. К тому же, они в разводе давно.

— Да, он настоял на разводе. Говорил, что так ее защитит. В итоге все оказалось совсем наоборот. Надя подписывала много бумаг, не глядя. Доверяла. А зря. Почти весь бизнес был записан на нее, она числилась учредителем и генеральным директором. Отвечала тоже за всех и за всех сидит.

Я снова сглотнула.

— Она… Надя твоя знакомая?

— Она моя клиентка, но обратилась через общих знакомых.

— Ты ездишь к ее детям.

— Я был в Москве, и как раз по ее делу.

— Бабушка против встречи девочек с мамой, да?

— Да. Надя сначала хотела жить здесь с детьми, но потом согласилась с матерью. Даже не знаю, кто тут прав. Не мне судить.

— Ты не слишком ее… Хм… Опекаешь?

Сережа скользит по мне взглядом, а потом ухмыляется.

— Я не спал с ней, малыш. — Он трет мое колено ласково. — Мне казалось, что удастся добиться условного срока, учитывая все обстоятельства. Я ее обнадёжил, а в итоге пришлось радоваться, что добились хотя бы поселения, а не общего режима. Теперь, когда ее мужа вернули в Россию, я могу попытаться еще раз. Разумеется, полного оправдания не будет, но возможность уменьшить срок и добиться УДО есть.

Я киваю и отворачиваюсь. Смотрю в окно, пытаясь уложить в голове все события и слова Сергея. Мне это не удается. Сергей заезжает в ресторан, чтобы пообедать. Мне кусок в горло не лезет. Я с трудом съедаю какой-то очень вкусный суп.

— Ты в порядке? — спрашивает Сергей, когда я выхожу из машины на парковке и молча стою.

— Разве мы не едем домой сегодня?

— Останемся на ночь. Нужно отдохнуть. Еще три часа за рулем нам обоим будут в тягость. Номер ведь оплачен?

— Да. До полудня завтрашнего дня.

— Вот и прекрасно.

Мы поднимаемся в лифте, и я не узнаю себя в отражении зеркальной стенки. Разве эта размазня может быть адвокатом? А я ведь увидела не так много. Сергей редко брал уголовку, где кровь, кишки и ужасы приравниваются к новостям. Меня выбило из колеи посещение поселения, а если бы мы отправились в строгий режим? И почему я позволяю себе относиться с пристрастием к клиентам? Это ведь очень плохо.

— Ты в порядке? — снова спрашивает меня Сергей, когда мы заходим в номер.

— Мне просто нужно в душ.

— Конечно. Хорошо.

Я иду прямо в ванную, раздеваюсь и долго стою под теплыми струями. К мыслям о моей профнепригодности примешиваются личные переживания. Я сомневаюсь, что могу быть стажером и любовницей Бельского одновременно. Сомневаюсь, что даже по отдельности эти роли мне по силам. Переживания последних дней берут надо мной верх. Нервы сдают, и я опускаюсь на пол душевой, закрывая лицо руками. Как Надя. Но у меня не хватает сил остановиться так быстро, как она, и я плачу долго. Бесконечно долго. Слезы высыхают, но рыдания все равно рвутся изо рта. Я стараюсь их заглушить, но не получается.

Сергей заходит без стука. Без разрешения он укутывает меня в полотенце и уносит из ванной.