Глава 3
Айрини.
– Я товар отправил им еще на прошлой неделе. На прошлой! И деньги обещали сразу, но прошло уже пять дней, а их все нет, понимаете?
Мой предобеденный клиент возник на пороге «Счастливой судьбы», как черт из табакерки. Как раз тогда, когда я уже собиралась уходить. Дина (спасибо ей огромное) на мой звонок ответила, и встретиться согласилась где-то в центре, а мне еще незнакомый адрес искать.
И тут этот.
«Этот» – это мужчина средних лет в несвежей рубахе и помятых брюках. Не то мелкий бизнесмен, не то неудачливый предприниматель. И взвинченный до предела. Пришлось слушать его, сидя в кресле, ощущать запах чужого пота и сохранять по возможности спокойный вид, хотя отправить горе-гостя восвояси хотелось побыстрее.
– Вы можете сделать так, чтобы они пришли? Мои деньги?
«Деньги, деньги, деньги…»
Деньги = благополучие. Благополучие = принятие. А принятие – это синоним слова «расслабленность». И потому я это и посоветовала:
– Расслабьтесь.
– Что? – он даже не услышал. – Вы понимаете, что от них зависит весь мой бизнес, моя личная жизнь и то, что я буду есть на ужин, в конце концов!
Я понимала. Равно как и тот факт, что моя помощь ему на самом деле не требовалась, ему следовало просто успокоиться.
Потому я повторила.
– Расслабьтесь.
Он взвился, как факел от впрыснутого керосина.
– Это вы мне говорите? Вы не были в моей ситуации!
«И не буду!» Она мне неинтересна.
– Вы своим же поведением блокируете приход чего бы то ни было в вашу жизнь, понимаете? Вы напряжены.
У клиента были испуганные черные глаза и неприятное невнятное лицо. Вроде есть нос и рот, есть брови, а вот описать не выйдет. Ни в чем нет уникальности, изюминки, оригинальности. Разве что в бородавке на лбу.
– Я приведу вам для примера одну ситуацию, – время «тик-так», мне давно следовало выходить, но я все еще возилась с посетителем. – Представьте, что вас сбила машина, и вы лежите раненый на обочине дороги. Если вы будете нервничать, паниковать и злиться, то скорая помощь, спешащая вам на помощь, попадет во всевозможные пробки. А то и вовсе до вас не доедет. Если же постараетесь сменить фокус, хотя бы на нейтральный, то машина приедет быстро, и вас спасут.
«Это обычные виброчастоты в мире электромагнитного излучения». Но поди объясни ему! Конечно, я легко могла бы «подселиться» и помочь ему забыть о стрессе, превентивно перевести луч его внимания на более приятную тему, но не учить же взрослого мужика как на горшок ходить?
– Знаете что, – бизнесмен взорвался, – я сюда не за примерами пришел! Не за психологией и не за дешевыми советами!
«Почему дешевыми? Бесплатными».
– Если бы мне требовалось расслабиться, я бы лучше сходил на массаж или в баню…
– Вот и сходите.
– Вы меня посылаете?
– В вашей ситуации баня и массаж помогут куда лучше.
– Ну… вы… Знаете, кто вы?
Я догадывалась.
– В общем, всего хорошего.
Кучу оскорблений я не выслушала лишь потому, что нахмурилась и грозным перстом указала на выход.
Дверью, правда, горе-бизнесмен хлопнул так, что едва стекла не вывалились.
*****
(Matthew Mayer – Little Feet)
Вот мы и встретились вновь. Я и Бернарда.
Кафе оказалось добротным, очень аккуратным и дорогим, но ни в какое сравнение с внутренним убранством не шел балкон, где Дина уже забронировала для нас столик. Живописный вид с третьего этажа на засаженный пожелтевшими тополями проспект; ажурная вязь местной архитектуры; натянутый над головой прямоугольный козырек-тент. Сегодня, в один из удивительно солнечных и погожих дней, которыми иногда шутила лисица-осень, он очень пригодился. Покрытый белой скатертью один-единственный на весь периметр столик, сбоку удобные стулья с мягкими подушками.
Она указала мне на один из них – левый. Сама заняла второй. Улыбнулась:
– Красиво?
Наверное, она чаевничала здесь не впервые. И да, красиво. Нас на секунду побеспокоил вежливый официант, забрал заказ на два кофе и удалился – мягко задвинулась балконная дверь. Вот и все, гости рассажены (я успела прибыть за минуту до назначенного времени), пора начинать диалог. И начинать, понятное дело, мне.
Но почему-то непривычно долго я собиралась с мыслями. Уже успели появиться на столе напитки, вновь закрылся в наш приватный мирок проход; любовалась радующим душу видом Дина. Молчала. Но не тяжело, не как человек, который ждет, скорее, как человек, который просто есть. И все есть вместе с ним.
«Уникальная все-таки личность».
Наконец, я повернулась. Улыбнулась чуть виновато.
– Хотела извиниться за вчерашнее. Я тебя… напугала.
Мне не стали отвечать – мол, есть немного.
– Но моему поведению есть объяснение, и я его тебе дам. Чуть позже.
Струились, как ручеек, машины; парень в шлеме парковал на обочине мотоцикл.
– Можно я спрошу у тебя сначала кое-что?
– Спрашивай.
Она ответила легко, как человек, которому нечего скрывать. Лжецы так не умеют.
– Как ты поняла, что я… не отсюда?
К кофе нам принесли низкие фарфоровые чашечки, доверху наполненные кремовым завитком. Вкус обалденный – это я поняла, даже не попробовав.
– Скорее, предположила. Догадалась, если хочешь.
Она держала чашку обеими руками – изящно и так естественно, как может только человек, который живет для себя и не позирует. А на пальце очень странное кольцо – будто живое.
– Мне дали информацию о том, что такая смена умственного потенциала, какая произошла в случае с тобой, возможна только в случае клинической или полной смерти. И что такой квантовый скачок не случается с личностью без определенных условий. У тебя этих условий не было.
– Верно.
Вот как все просто.
– Вот одного работника Комиссии все это время лениво точило любопытство, отчего же это все-таки случилось.
– Вот оно как… Ясно, – я помолчала. – Скажи, мне что-нибудь угрожает в зависимости от того, какой окажется правда?
– Нет. Насколько я знаю.
Честный ответ. Оставалось надеяться на лучшее. А дальше, как прыжок со скалы, решение обо всем рассказать. И будь, что будет.
– Тот Комиссионер был прав. И ты тоже. Подобный скачок сознания, будь Айрини жива, свел бы ее с ума. Но она, настоящая Айрини Донатти, умерла.
Бернарда повернулась. В глазах ни осуждения, ни страха, но смесь серьезности и любопытства. С ней, однако, легко говорить.
– Дело в том, что мы умерли с ней одновременно. Она в своем мире, я – в своем. И нет, я ее не убивала и ничем не помогала ее кончине. Лишь встретила уже ускользающий дух при «заселении»… О котором, можешь верить, можешь – нет, даже не просила. Случайность… Наверное.
Два пополудни, а солнце яркое, как в лучшие июньские дни; свет резкий, контрастный. Если бы ни козырек, балкон не ощущался бы таким комфортным для ланча местом.
– Значит, Айрини… ушла?
– Именно.
– Сама?
– Я тоже удивилась. Но некоторые люди так уходят – по желанию. Не от болезней, травм или старости, но… просто. По синхронизации с собой внетелесным.
– А… ты?
– А что, я?
Пауза.
– Кто ты… такая? Как… тебя зовут?
Я невесело усмехнулась. Потому что впервые собиралась представиться своим настоящим именем. Да и почему нет, раз уж договорились о честности?
– Я – Эра. Эра Алгория. Приятно познакомиться.
И протянула руку.
А дальше шел мой рассказ о нас – о Менах. Без него не обойтись, не понять смысл, не объяснить своих реакций. О наших возможностях, даре, кодексе чести, обете молчания. Пришлось вскользь коснуться и темы родителей, и приходящих учителей, и невозможности искренне заявить о себе никому на Литайе. Да, мой врожденный «подарок» требовал жертвы, и я всегда была согласна ее приносить.
А после о Рори. Вот уж человек, которого я больше не хотела касаться даже в памяти, но пришлось. О нашем знакомстве, встречах, быстром «съезде» в одну квартиру, моем липовом счастье…
– Он предал меня. Сдал Теневым агентам. Они, как бы это сказать… как стальные когти хищной птицы, если уж впились…
Бернарда – незнакомый мне человек. Но она слушала меня с таким напряжением, будто сама присутствовала при описываемых событиях: переживала, волновалась, где-то кипела. Поддерживаемая такой негласной «дружбой», моя речь извлекала из меня запертые чувства, как скальпель содержимое нарыва.
– Меня пытали пять дней. Очень изощренно мучили.
– А… после?
– Пригрозили, что, если не соглашусь «сотрудничать», возьмутся за моих родных.
Я видела, как она сжала скатерть пальцами. Дина. И какими тонкими сделались ее губы. Может в ее мире все обстоит примерно также?
– Мне пришлось… Не думай, что я прирожденный суицидник, но мысли о том, что будут делать с матерью и отцом, все решила.
– Что ты сделала с собой?
– Застрелилась. – Вот такой погожий беспечный день и такой мрачный диалог. – Дождалась, пока один из них оставит на столе пистолет. Они не думали, что я так сделаю… Не рассчитали.
И грустно улыбнулась.
Больше я на Дину не смотрела, хотя флер, в котором перемешалось сочувствие, поддержка и синхронно переживаемое горе, шел очень острый.
– Я застрелилась, да, – повторила тихо, – но почему-то очнулась здесь. В чужом теле, на берегу озера. И с тех пор, не буду врать, подспудно ждала, что однажды за мной придут опять. С теми же требованиями. Теперь ты понимаешь? Я неверно поняла тебя вчера, думала – история повторилась.
Она понимала.
– Я бы в тебя никогда не выстрелила… Просто жаль, что напугала. – Помолчала. – Надеюсь, теперь я свою неадекватную реакцию объяснила?
– Теперь – да.
Наш кофе остывал, из горячего уже сделался теплым. А завиток, и правда, оказался вкусным – ванильным, с розовой водой. Ложку я облизывала до чистоты. Нужно будет запомнить адрес кафе, повторить.
Бернарда же пока что-то анализировала, складывала, кроила из кусочков полученной информации общую картину. Думала она в общей сложности столько, что я успела доесть завиток и даже допить остывший кофе.
– Скажи мне, – спросила она наконец, – почему тогда ты, имея этот страх, что за тобой придут, открыла агентство? Ведь это было все равно, что кричать – эй, я здесь!
– Верно. – Хороший вопрос. – Но у меня был выбор: либо заниматься тем, для чего я предназначена, либо существовать в чужом теле, слушать удары сердца, чувствовать в себе теплую кровь, но не жить. Понимаешь? Это все равно, что уметь петь – и не петь.
И сама же махнула рукой.
– Наверное, я плохо объяснила.
– Нормально…
– Если человеку, который что-то умеет лучше всего – «не делай этого», ему и жизнь не нужна. Мои клиенты приходят ко мне за помощью и делятся своими эмоциями. И тогда у меня есть смысл, пусть небольшой, но… хоть какой-то. Ведь у меня ничего своего нет – ни мира, ни жилья, ни тела. Есть, по сути, только они. Они радуются – я живу. Ощущаю, что при всем чужом, я как Эра, как Мена, все еще существую, я – есть. Вот поэтому.
Вот и рассказала все. Поинтересовалась бодро, не желая выдавать страх.
– За мной после того, что я рассказала, точно не придут?
– Не придут. Я обещаю.
Дина ответила негромко, но с такой уверенностью и сталью в голосе, что стала невольно походить на президента народа, обладающего непререкаемой властью.
Хорошо.
На балконе хорошо, но ветрено.
– Может расскажешь чуть-чуть про себя?
Она кивнула.
– Расскажу. Только давай спустимся… Здесь неподалеку есть парк.
Парк – это слабо сказано. Лес! Настоящий, не слишком густой, но высокий и ослепительно желтый. Стоило нам зайти за ограду и ступить на тропинку, как городские шумы стихли – остался лишь шорох высохшей листвы под ногами, да ветер в ветвях.
– Там недалеко, – Дина махнула рукой куда-то вглубь, – есть фонтан. И лавочка. Одна из… Знаешь, мне очень нравится, что лавочки здесь не всегда расставлены вдоль дорожек, они стоят там, где им вздумается. И ни души вокруг. А еще в этом парке всегда царит осень, поэтому он «Золотой».
– В любое время года?
– Да. Таким образом для жителей города постаралась Комиссия.
Занимательно. Самих же обитателей уровней пугают и для них же стараются. Противоречивые, видимо, дядьки. О том, что «тётек» у них нет, я, как из учебника местной истории, узнала из сознания Дины.
– Именно в этот парк я однажды случайно и переместилась.
Мои поднятые вверх брови стали лучшим знаком вопросом.
– Переместилась из своего мира в этот. На физическом уровне.
– Вместе с телом?
– Да. Сдвинула сознанием частоты. Думала, что просто представляю в голове незнакомое место, а потом случайно уплотнила его…
– Себя в нем.
– Точно.
Я знала, о чем она говорит – о репозиционировании в пространстве. Но это редкий дар. Такой человек может просто выбирать из всех своих одномоментно существующих положений то, в котором он хочет мгновенно оказаться. Это не перемещение, затрагивающее время и пространство, это овеществленная мысль, намерение. Перевыбор, если быть точным.
– Ну и, в общем, местный отдел по наблюдению за такими вот «пришельцами» меня заметил.
Я понимала, что в ее жизни, судя по спокойному виду и добротной одежде, все в порядке, но все равно напряглась.
– Они тебя… взяли?
– Да, – и она улыбнулась, что-то вспоминая, – долго расспрашивали, как я открыла их Портал, но я даже сообразить о чем речь не могла. И только позже мы поняли друг друга.
Она была красивой, гармоничной. Значит, ей повезло, и общение с местными властями не отразилось негативно на ее жизни.
– Интересно.
Чем дальше мы углублялись в Золотой Парк, тем сильнее казалось, что мы вдали от человечества. Где-то за городом, на природе. И бесконечно уединенно, мирно вокруг.
– А твой мир?
– Моя планета?
– Да, как она называется?
– Земля.
– В смысле? – Я откопала под листьями кусочек почвы. – Как… это?
– Да, Земля. Как это.
И улыбнулась.
– Ты до сих пор туда перемещаешься?
– В любой момент, когда захочу.
– А комиссионеры? Они закрыли на тебя глаза?
– Да я, в общем, – Бернарда замялась так искренне, что на щеках возник румянец, – у меня с одним из них любовь.
– Любовь?! Но они ведь… не люди?
– Ну, иногда они… очеловечиваются. Немного. Этого хватает.
Вот это да. Она переместилась сюда и закрутила с одним из них любовь! Ее история не просто не похожа на мою, она полная ей противоположность.
– Меня взяли на работу, выделили жилье, снабдили всем необходимым. И теперь много времени я провожу здесь.
По выражению ее лица стало ясно – этот парк, это место, да и весь Нордейл – такая же большая ее любовь, как и ее избранник.
(Benjamin Richter – Per aspera ad astra)
Надо же… Я в силу своей работы вижу много страдальцев, желающих исправить жизнь, но мало по-настоящему счастливых людей. И вот один из них.
– Повезло тебе.
Мы шагали вдоль далекого, невидимого отсюда, забора и даже не сворачивали. Кажется, уже километр или два.
– Было… не без сложностей.
В любой истории много деталей – куда без них?
– А твой мир?
– Мой мир – Литайя.
– Это тоже планета?
– Тоже. Внутри огромный кристалл, состоящий из очень прочного материала – литаниума.
– А у нас магма.
– Что это?
– Раскаленная лава. Но до нее глубоко.
Какие, однако, разные бывают планеты. Путешествуя по снам, я видела некоторые, но обрывочно, не очень внятно и чаще глазами другого человека, живущего там.
Теперь же думала о другом: свое тело, свой дом, возможность «путешествовать». Любимая, судя по всему, работа, хорошее окружение, дружба с начальством.
– И ты продолжаешь видеть родителей?
– Конечно. Когда захочу.
А у меня ни доступа к самой себе, ни к маминой теплой руке. Стены, украшенные не мной, не своя одежда в шкафах, чужое отражение в зеркале.
Стало вдруг печально – будто погода внутри меня сменилась на штормовую. Верно, все познается в сравнении. Отныне, вспомнив, как счастливо все произошло у кого-то другого, мне придется часто отпускать от себя навалившуюся грусть. Чтобы не поселилась внутри.
И вообще, мне пора, наверное. Правду о себе я рассказала, извиниться – извинилась. Зачем отнимать чужое время?
Клиентов я сегодня принимать не буду, побуду в одиночестве. Дамиру отпущу на выходной, накуплю мороженого, буду смотреть мелодрамы.
Дина тень на моем лице уловила.
– Эра?
Как давно меня никто не называл по имени. Мама… Когда в последний раз? В прежней жизни?
А внутри еще хуже, еще тяжелее.
– Лучше… Айрини.
– Хорошо. Скажи мне… ты хочешь назад?
Хочу ли я назад? Конечно. Только как?
– Хочу.
Ответила, потому что желала испробовать все ходы, все варианты, все шансы. Успею я побыть в одиночестве и объесться мороженым.
Бернарда о чем-то думала и напряжение, отразившееся на лице, превратило ее из веселой девчонки в решительно настроенного человека.
– Если… я найду того, кто откроет для тебя портал, это поможет?
Я молчала.
Хорошо бы, если все так просто.
– Не совсем, – пояснила. – Кем я вернусь? Айрини Донатти? Год спустя… И меня в этом теле никогда не узнают родители.
Моя спутница уловила с полуслова.
– Значит надо, чтобы кто-то открыл портал со смещением во времени назад?
– Да, в прошлое.
– Это сложнее.
Если бы это было просто, я давно бы уже решила этот вопрос, но работа со временем – это не шутки. И никакими полезными навыками в этой области я не владела совершенно.
– Не буду обещать, – хмурилась Дина, – но попробую…
– Что попробуешь?
– Поговорить. Узнать.
Такие сложности, чужие проблемы – кому они нужны? Я вдруг остановилась. Спросила прямо.
– Почему ты помогаешь мне?
А в ответ удивление.
– А почему ты помогаешь тем, кто к тебе приходит?
– Это… часть смысла моей жизни.
– Вот и моей тоже, – закрыла она тему с полпинка.
– Только это ведь не все…
– О чем ты говоришь?
Я почему-то злилась. Наверное, потому что возвращение было моим самым чувствительным и болезненным местом. Событие, помещенное мной в разряд «почти невозможных». Потому что невозможно жить в призрачной надежде на то, чего никогда не случится. Подумаешь, я – это совсем не я, подумаешь – «Айрини Донатти» навечно. Живая же, чего еще хотеть? А для Бернарды моя ситуация – игра. Интересная загадка, цветной кубик, который можно покрутить, авось, сложится?
– Слишком много условий… Слишком… – я трясла головой совсем так же, как мой недавний раздраженный клиент. И никак не могла привыкнуть к темным волосам вдоль лица. – Даже если Комиссия даст добро, и кто-то откроет для меня портал, ДАЖЕ если это будет портал в прошлое, то знаешь, куда я вернусь? В ту комнату, где я одна и восемь вооруженных до зубов мужиков! Мне опять стреляться?!
Не знаю, почему в этот самый момент я не подумала о том, что портал может быть настроен на более глубокое прошлое, например, «до Рори». Без понятия. Но Бернарда не подумала об этом тоже.
– И что? Мы не найдем тебе людей, которые помогут справиться?
– Хочешь, чтобы со мной пошли пара твоих друзей-студентов? Эдаких веселых тощих парней, не представляющих, куда суются? Если умрут, тебе не жалко?
Дина смотрела на меня со странным выражением лица. Нерасшифровываемым.
Предложила через паузу.
– Давай встретимся у тебя дома. Через полчаса. Идет?
Резкий поворот сюжета. А у меня есть выбор?
– Идет.
– Только не принимай пока клиентов, ладно?
– Хорошо.
Я пожала плечами.
И она, не прощаясь, развернулась и зашагала прочь.
Крикнула, не оборачиваясь.
– Через полчаса!
Я же так и осталась стоять столбом посреди Золотого парка. Найти бы, как говорится, из него выход.
*****
Бернарда.
Я набирала телефоны по очереди и спрашивала одно и то же.
– Ты свободен? Нужен на пару минут…
Обзвонила всех.
Села поверх собственной кровати и взглянула на часы. Через десять минут устрою общий сбор, объясню ситуацию – все поймут.
Терся об ноги Миша. Он был рад, что я неожиданно возникла в собственной спальне. Я подняла кота на руки, посадила на колени. И все думала о том, что тоже, как и Эра, могла оказаться в очень плохой ситуации… Мне, если признаться, очень повезло, что я «выпрыгнула» в мир Уровней из своего раньше, чем обо мне прознали наши «гб» шники. А иначе, скорее всего, я повторила бы ее историю. Меня стращали бы родней и любимыми людьми, прессовали не по-детски, кололи бы всякой дрянью и изучали под микроскопом. И все это без доступа к внешнему миру…
История Эры-Айрини стала одним из моих собственных, воплощенных наяву, страхов.
И важно ли, что не со мной?
В этот самый момент я поняла, что помогу ей. Как? Пока не знаю, но отыщу способы и средства.
Снова посмотрела на часы – еще пять минут.
Счастливо «точился» когтями о мои штаны Миша.
*****
(3D Stas – Red Cats Tribe)
(* Примечание от автора: очень рекомендую прочитать следующий отрывок под указанную музыку. Впечатление усиливается многократно!)
Когда у входной двери, колыхнувшись от ветра, звякнул колокольчик, я успела вернуться домой, выпить чаю с печеньем и расположиться в любимом кресле кабинета. Где еще ждать Дину? Не в спальне же.
Вход в агентство в дневное время я по обыкновению держала открытым, и потому не удивилась, когда Бернарда, не встречая преград, прошествовала в кабинет. У меня в руках книга «Основы фербутальности почвенных слоев» (это вообще о чем?), которую я вытащила из стенного шкафа минуту назад, но полистать еще не успела.
– Не занята?
Беглый взгляд на внушительный том.
– Не особенно.
Не признаваться же, что «чтиво» у меня для делового вида, а не ради просвещения ума.
– А то я… желаю познакомить тебя кое с кем.
Я только теперь почувствовала, что из коридора сквозит. Входную дверь не закрыли.
Точно, наверное, хочет впечатлить меня своими друзьями-студентами. Которые «даже ходят в качалку». Что ж, буду улыбаться и приветливо махать, потому что людей, которые предлагают помощь, не обижают.
Все мои насмешливые мысли отрубило, когда в кабинет вошел первый… субъект. И иного слова не подберешь.
– Знакомься, это – Рен. Лучший ассасин на Уровнях. Мастер ближнего и дальнего боя.
Что-то случилось с моим даром речи. Наверное, потому что «ассасин» оказался не просто высоким и очень крепким мужчиной, но человеком с «пустым» лицом. Это не об интеллекте, об эмоциях! Мне хватило доли секунды, чтобы понять, что чувства этому типу никогда не мешают работать. Взгляд холодный, как у смеси гремучей змеи и волка, тело выносливое, голова – ядро с вычислительной мощью космоса.
– Мой друг, – пояснила Бернарда.
«Друг» тем временем, не сводя с меня внимательного и ровного взгляда, расположился на диване.
Я сглотнула. Почему-то резко пересохшим ртом.
«Друг?» Который по улицам расхаживает с заткнутыми в кобуры пистолетами?
Дина же улыбалась, заметив, что с моего лица сползла краска.
– Зовем следующего? А это Мак. Охотник, способный выслеживать жертву мысленно, а также дистанционно причинить боль или убить. Желательно не быть ему врагом.
Она издевалась?
Вторым мужчиной оказался высокий брюнет с зеленоватыми хищными глазами. Красивый, как грешный мучитель женских сердец, и смертоносный, как флакон с ядом. Уверенный в себе, дерзкий, даже грациозный. Вот только флиртовать с ним не хотелось совершенно.
Создатель помоги, это и есть ее «студенты»?
А моя гостья, кажется, читала мысли.
– Их двоих уже достаточно, чтобы справиться с батальоном… но продолжим. Встречай! Дэйн – профессиональный снайпер и руководитель уровня Война.
Вошел еще один. За абсолютную несуразность атрибутов его внешнего вида (черного плаща и короткого белоснежного ежика на голове), хотелось бы назвать его клоуном, вот только язык не повернулся. Глаза веселые, шальные, а внутри невидимые прицелы. И стало ясно, что этот двухметровый детина, когда нажимает на спусковой крючок, никогда не промахивается.
Мне сделалось душно и дурно. Сесть третьему было уже некуда – первые двое заняли диван целиком. И потому снайпер, верхние полки которому были вровень с макушкой, обманчиво-расслабленно привалился к шкафу.
А Дина будто вела увлекательное шоу.
– Далее. Халк – сенсор, специалист по вмешательству в память, человек, который глазами может вывернуть душу наизнанку. Элитный боец.
А про глаза она не врала. Новенький, шагнув в уже сделавшийся тесным кабинет, скользнул по мне двумя серебристыми бритвами – неприятное ощущение, будто голой сидишь на стуле, а над тобой цепь с крюком.
– Следующий Аарон – профессиональный стратег-тактик…
Боже, «следующий» – сколько их всего?!
Я забыла про книгу на коленях и совсем разуверилась, что мои ноги еще способны ходить. Нет, я не из робкого десятка, но эти… эти люди, которые пришли с Диной, они подавляли волю, сминали воображение, заставляли хотеть смотреть только в пол. Казалось, что с дивана и от стены меня изучают черные стволы заряженных лентами пулеметов. И лучше совсем-совсем не шевелиться. Теперь мой смятенный разум ничего не запоминал, лишь ухватывал детали.
Логан… Программист-хакер, способный ломать комиссионный код… Яркие синие глаза, модельная внешность. И полный рот невидимых слюней: «Мне бы такого программиста…»
Уоррен – некто дикий и полный ярости, но это не снаружи, глубоко внутри. Тот, кто на «ты» со смертью, совершенно безбашенный.
Стивен – рыжий доктор… Очень глубок, очень непрост, обтекаемо-мягок…
Дэлл – специалист по взрывчатке. Приятный парень, если бы не любовь к опасной профессии. Взгляд сам по себе – напалм с датчиком. Но еще больше поразил последний из вошедших – здоровенный длинноволосый брюнет с черными, как угли, глазами. И нечто внутри меня окончательно забилось в угол.
– Знакомься, – Дина как была беспечна, так беспечной и осталась, как будто не здоровенных мужиков представляла, а невесомых красавиц фей. – Баал. Менталист, каратель, проводник душ. Ах да, забыла сказать, – получеловек-полудемон.
Я их не считала. Я вообще больше не знала, что сказать, и о чем вообще можно говорить. Спроси меня сейчас о чем-либо, и я бы мямлила, как безмозглая желеобразная субстанция. Хорошо, что говорила Бернарда:
– Сейчас в твоем кабинете находится отряд специального назначения, работающий на Комиссию. И еще не в полном составе. Остальные, к сожалению, сейчас находятся далеко или заняты. Скажу больше, если этих ребят не хватит, у нас есть еще женщина-воин с такими навыками, перед которыми великие мастера преклоняются. Ее пока не стала тревожить. Ну, как думаешь, такие «студенты» смогут тебе помочь?
Я напоминала себе выпившего немого – мол, э-э-э, а-а-а, д-а-а…
И с самым дерзким смешком, наблюдая за моими попытками связной речи, смотрел снайпер.
– Мадам, нам сообщили, что у вас проблемы? Как говорится, ждем имя, фото и адрес. Можно просто портретик. Обеспечим спокойную жизнь.
Он шутил? Точно. Если бы мне его шутки помогли хоть немного увлажнить походящий на пустыню рот.
И эти ожидающие моих речей взгляды… Мне хотелось лечь на пол, задрать руки за голову и запищать: «Сдаюсь!» Или исчезнуть, бесследно раствориться. Чтобы дальше, как говорится, без меня…
– Э-э-э…
Я уже знала, что после их ухода прокляну себя за тугодумие, идиотизм и выпученные глаза. И за «красноречие», в первую очередь.
Черт, устроила мне Бернарда «цирк»! Только с моим представлением в главной роли. Но кто же думал, что у нее ТАКИЕ друзья? Мне бы одного ассасина хватило, чтобы кирпичный завод открыть.
Но как Дина все затеяла, так и помогла выйти из ситуации.
– Айрини сейчас… находится под впечатлением. Я дам знать, когда она сформулирует просьбу. А пока спасибо, что помогли мне вас наглядно представить.
И уже мне:
– Не против, если я пока провожу гостей, а после вернусь?
Я булькнула нечто невнятное, кивнула и развела руками. Ну все, точно уже никогда не смыть с души позора.
Но пусть сначала уйдут, пусть я пойду, умоюсь холодной водой и уже смогу нормально дышать. И да, воды мне, воды! Литров триста…
*****
Бернарда.
(Vanotek feat. Mikayla – Cherry Lips)
Я честно пыталась сдерживаться и не смеяться, пока Айрини приходила в себя – сидела за кухонным столом то бледная, то наоборот – ярко-розовая. И молчала. Ей-богу, если бы мне самой устроили подобное представление, я бы не знала, куда деваться от смущения, потому что парни спецотряда, если их видишь впервые (да еще всех вместе) – это удар не только по нервам, но и по женским гормонам.
И теперь не хозяйка квартиры, а я суетилась, заваривая нам чай. Уже отыскала заварник, коробку с чайными пакетиками и даже приметила магазинное печенье, которое тут же выставила на стол. Конечно, не стряпня Клэр, но поддержать беседу поможет.
– Так это… твои… коллеги?
Эра потихоньку ожила. Взяла себя в руки, покачала головой.
– Ага.
– И каждый день ты с ними бок о бок? Я бы не смогла…
– Почему?
– Потому что, – она, кажется, собиралась признаться в довольно сокровенном, и я не ошиблась, – больше всего мне хотелось, чтобы они ушли. И остались. На таких… можно смотреть вечно.
Вот тут я с ней была согласна. О, эти взгляды, эти мышцы, эта грация, эта безудержная и плещущая наружу мужественность. В глазах мутится. Точнее, мутилось бы, если бы у меня не было Дрейка.
– Точно.
– Как ты справляешься?
Меня умиляли ее щеки – теперь бледные с розовыми пятнами.
– Просто. Мое сердце принадлежит другому.
– Еще более красивому, чем эти?
Забавно.
– Нет, он… – Как бы так описать Дрейка? – … не такой красивый, выглядит чуть проще. И даже не такой высокий и накачанный.
«Для меня идеальный».
– Должно быть, у него другие великолепные качества.
«Десять из десяти».
Ответить одним словом не выйдет, а многословно незачем. И потому я просто промолчала. Кухня в квартире Айрини, как ни странно, напоминала «наши» хрущевские: узкая, довольно тесная, с кучей магнитов из путешествий на холодильнике.
– Это… ее?
Она поняла сразу. Кивнула.
– Здесь почти ничего моего. Только я. Где-то очень глубоко внутри.
И улыбнулась так, что у меня защемило нерв души. Находясь с ней рядом, я все сильнее ощущала, что хочу каким-либо образом помочь. Потому что одинокого человека, даже если он притворяется довольным жизнью, видно издалека. Эра – сущность, бесконечно могущественная, но потерянная. Так не должно быть, так неправильно. И нет, она бы не выбрала для стола скатерть с фруктовыми корзинками, ярко-желтые занавески на окна и темный кухонный гарнитур. Не знаю, какой была бы ее настоящая квартира, обставленная ей же, но выглядела бы она однозначно иначе.
– Не тяжело, – я не удержалась, спросила, – жить среди чужого?
Она отвернулась, посмотрела в сторону. И ответ я прочитала по глазам: «Что изменилось бы с переездом в другую квартиру? Я осталась бы собой. Точнее, не собой. Бессмысленно».
Действительно. Счастье для нее в другом.
Чай мы заварили в старых фарфоровых чашках, украшенных цветами пиона. Печенье высыпали в хрустальную вазу-рыбу.
За окном прогорал очередной осенний день – мягче, спокойней сделался свет, небо затянуло сероватыми тучами.
– Значит, ты телепортируешь их на заданиях?
– Да. Сейчас не так часто, больше «по требованию».
– А давно ты обнаружила это в себе?
– Дар к телепортации? Да, кажется что уже давно, потому что слишком сильно изменилась жизнь. Просто иная реальность.
Мы никуда не торопились, компания друг друга нам нравилась. И потому я рассказала о том, как работала в Ленинске обычным переводчиком, жила скучную и блеклую жизнь, пока не случилось это – случайный прыжок сначала в Нордейл, затем в Прагу.
– Напугалась тогда?
– Не то слово. Многого не могла понять. Например, почему моему появлению не удивляются люди? Почему реагируют, как на нечто само собой разумеющееся? Чувствовала дискомфорт от мысли, что «раскладываюсь» на атомы, а после вновь собираюсь где-то еще. Боялась, что однажды вот так не сложусь полностью…
«Внутренности где-нибудь забуду».
Кажется, я еще не видела, как она смеется – Айрини, – какой светлой и даже по-своему привлекательной становится.
– Скажешь тоже… На самом деле процесс твоей «телепортации» называется «осознанный перевыбор местоположения». Касательно того, что ты раскладываешься на атомы, ты и так, как и любой другой человек, делаешь это миллион раз в секунду – это обычная частота «обновления» тебя в линейной последовательности.
Я восхищенно внимала чужой речи. «Да ей бы с Дрейком диалоги вести – эти двое точно на одной волне».
– Да, мне вроде как объяснили. Но все равно пришлось привыкать. А почему «перевыбор»?
Айрини поясняла с удовольствием, наверное, не часто общалась на темы, которые ей нравятся.
– Ну вот, как в случае с твоей… Прагой, где тебя никто не заметил… На самом деле ты туда физически не перемещаешься. Но твое сознание перевыбирает версию тебя, которая уже приехала в этот город, оставила вещи в гостинице и прогулялась до площади. Поэтому люди спокойны – они видели, как ты туда пришла.
Я обалдело распахнула глаза.
– Получается, в какой-то реальности я просто приехала в Прагу?
– Да, во многих из них. В одной одежде, в другой, в разные сезоны. С вещами, без вещей, с коричневой сумочкой, красной, синей… Понимаешь? И каждый раз, когда ты якобы куда-то перемещаешься, ты не раскладываешься на атомы, просто выбираешь версию той реальности, где ты этого места уже достигла. Ведь ты во всех местах, согласно мирозданию, уже существуешь. Во всех возможных. И ты заменяешь одну точку нахождения себя другой точкой, потому что обучила этому саму себя. Любой человек так мог бы, если бы предположил, что может. Ведь не обязательно, если пошел вдоль по улице, делать, положим, сто шагов, чтобы достичь ее конца. Можно уже «перевыбрать» себя в конце.
– И ты это можешь?
– Могу. Только мне понадобится без тренировки много времени и усилий. Гораздо больше, чем тебе с твоей привычкой. Я потрачу полдня, семь раз обольюсь потом и потеряю пару килограмм.
Здорово, оказывается, говорить с кем-то, кто понимает «в теме».
– А как быть с ребятами, которых я тоже с собой «переношу»?
– Ты их не переносишь. Та же схема: ты выбираешь ту версию реальности, где вы уже там. С одним человеком, с другим, хоть с полком.
Кухня Айрини, благодаря занимательному диалогу, казалось мне все более уютным местом.
– Тогда… сколько же тогда ВСЕГО существует реальностей?!
– Сколько?
И Эра рассмеялась.
– Биллион мульонов в квадратном триллионе. Бесконечное количество. Мозг не сможет представить.
Обалдеть. Здорово. Мне только что очень понятным языком сообщили, что мои «внутренности» при транспортировке никогда не потеряются. Еще одна замечательная новость. Не то, чтобы я волновалась…
И вдруг подумала, что моей новой знакомой было бы интересно разговаривать с Комиссионером – их знания оказались бы сходными. Вот только Эра все-таки человек, и человек горячий, с эмоциями. А парни в серебристой одежде, пока их не «разбудишь», больше похожи на глубоководных рыб.
Печенье оказалось слишком сухим, зато с выдавленным на поверхности сердечком.
«Нужно будет в следующий раз захватить вкусности с собой».
И мысленно вернулась к тому событию, из-за которого сегодня здесь оказалась.
– Теперь веришь, что любая твоя ситуация решаема? С такими-то парнями…
– Да, подловила ты меня.
Я до сих пор немного смущалась от того, что так откровенно «выпендрилась», но и балдела от того же. Да и кто бы на моем месте не выпендрился? Попроси меня любой из отряда о такой же услуге, мол, приди, покажись кое-кому, я «за» в любое время. Если это зачем-то надо им, значит, надо и мне. В этом мы едины.
– Хоть бы предупредила…
– И растеряла бы весь эффект внезапности.
Мы уже второй раз кипятили чайник. Осеннее солнце устает быстро; за окном неторопливо и неуловимо серело. Еще чуть-чуть и начнет темнеть. И пусть от сидения на жестких стульях затекла пятая точка, расходиться не хотелось.
Эра задумчиво рассматривала пион на своей чашке. Делалась все серьезней, хмурила брови. О чем думает, стало понятно из прозвучавшей фразы:
– Только… не очень удобно втягивать в свои проблемы чужих людей. И, если парни стрелять умеют отлично, то этот вопрос с открытием портала в прошлое… Это ведь сложно. Ты уверена, что не навлечешь на себя проблемы?
– Не навлеку. Но повторюсь, что я попробую… Ничего обещать, к сожалению, не могу.
«Дрейк мне гнуть время после истории с Дэллом запретил строжайше». Увы, не то у меня умение, не те навыки. Так бы сама. Однако есть в этом мире и другие умельцы.
– Я, конечно, спрашивала, почему ты это делаешь…
Видно было, что ей действительно неудобно. Вот и оказалось, что человек, многократно помогающий другим, никогда сам о помощи не просил.
– Хочешь, объясню, почему?
Я пришла ей на помощь.
– Почему?
– Потому что мой мир очень похож на твой. И мне обидно.
– За меня?
– Да, за тебя. У нас на Земле тоже действуют секретные службы, которые вербуют всех, кто им выгоден. И вербуют далеко не всегда «сахаром», чаще кнутом. Поймай они меня до того, как я очутилась здесь, я, возможно, повторила бы твою судьбу.
«Потому что я тоже люблю маму. Потому что сложно даже думать о том, какая опасность нависла бы над ней, откройся мой дар не вовремя и не тем людям…»
– Воспринимай мою помощь за личный интерес.
Эра-Айрини смотрела на меня долго. И я чувствовала в ее взгляде теплоту, согласие, благодарность. Не за будущий открытый портал, а за этот самый момент, когда она – пьет чай не одна на кухне.
И вдруг вопрос:
– Скажи, а эти парни…
– Что?
У нее давно пропал лишний румянец со щек, но тут возник вновь.
– Все… свободны?
Я виновато улыбнулась и пожала плечами – прости, мол.
– Все заняты.
– Все-все?!
– Да. Каждый долго искал свою половину, но, как говорится, сложилось.
Она поникла. Нет, внешне ничего не изменилось, просто где-то потух лучик надежды – будто звезда на небосклоне пронеслась и погасла.
– Жаль.
Мне хотелось сказать ей что-нибудь хорошее. Мол, обязательно найдется для тебя человек. Но разве я пророк.
– Все еще будет, – расплывчатая фраза, но честная, я в нее верила. И неожиданно поймала отличную, как мне показалось, идею. – Слушай, а что ты делаешь завтра вечером?
Эра неопределенно качнула одновременно руками и головой – не знаю, мол.
– То же самое, что и сегодня.
– А сегодня что?
– Открою банку с мороженым, буду смотреть мелодраму.
Пояснила, уловив мое удивление:
– Почему мелодраму? Потому что там любовь. А любовь, не важно, в жизни или на телеэкране, – это всегда красиво. Я… забываюсь.
Отчего-то стало прогоркло. Как будто это я, заброшенная и одинокая, коротала в чужом мире дни и ночи.
– Знаешь, не планируй ничего на завтрашний вечер, хорошо? Я позвоню, скажу, во сколько увидимся.
Теперь замедлилась с ответом она.
– У меня… нет никакой выходной одежды. Хотя, я не проверяла шкафы.
– Так проверь. Самое время. И еще, – я прикусила губу, – можно я тебя сфотографирую?
– Можно. А зачем?
– Узнаешь завтра.
Она улыбнулась на камеру. Немного натянуто, но мне пойдет.
– А теперь мне пора.
Три чашки чая выпито, два печенья съедено, пора и меру знать.
– Скоро увидимся. Хорошей тебе мелодрамы.
– Спасибо.
И я, как пижон, натянув на себя куртку, шапку и обувь, исчезла (точнее «перевыбрала» собственное местоположение) прямо из чужой прихожей. Лишь махнула рукой на прощание.
*****
Сколько бы раз я не напоминала себе о том, что хорошо бы перед тем, как «валиться» людям на голову, делать телефонный звонок, а все равно «валилась». Потому что торопилась свершить нечто прекрасное, куда-то успеть, сотворить важное до того, как… «До чего» – сама не знала. Просто, в отличие от Дрейка, оставалась человеком – импульсивным, порывистым и не в меру вдохновленным.
– Э-э-э, – только и смог прокряхтеть Антонио, запирая за спиной дверь туалета, откуда только что вышел, – добрый вечер, вирра. Однако так можно и дважды сходить…
И покраснел. А дальше мы рассмеялись вместе.
– Прости, пожалуйста. Я зарекалась, что буду заранее звонить, но опять забыла.
– Ничего…
И он пригласил меня в комнату, чтобы подальше от коридора, по которому расплывался запах туалетного освежителя воздуха.
– Чем могу быть полезен?
Даже в домашней одежде – просторной рубахе, обтянувшей внушительный, как барабан, живот, штанах и тапочках, – наш повар все равно оставался вежливым, импозантным и веселым человеком. Смущение свое преодолел быстро, указал мне на мягкое кресло, предложил лимонад.
– Я на минутку. Есть одна просьба.
– Слушаю.
– Скажи, ты мог бы к завтрашнему вечеру приготовить небольшой симпатичный торт? С фигуркой наверху?
– Конечно.
К счастью, прыгнув, я оказалась не в особняке Декстеров, где повар проводил большую часть времени, а в его собственном небольшом, довольно захламленном, но уютном доме.
– Давно я не баловался лепкой. Буду рад. Какой повод?
– Повода нет. Просто… новый друг. Подруга.
Антонио повод и не был нужен. Он настолько сильно любил то, чем занимался, что вместо расспросов увлеченно потер пухлые ладони.
– Давай, покажи, кого будем лепить.
И я протянула телефон с фотографией Эры.
– Её.
Теплый взгляд темных глаз на изображение. Я руку могла дать на отсечение, что вместо настоящей девушки мой друг уже видит баночки с разноцветными пищевыми красителями.
– Торт муссовый? Кремовый? С шоколадными коржами?
– На твой выбор.
– Отлично, все будет сделано, вирра, не переживай. Кстати, ты уже принесла мне что-нибудь на пробу из своего мира?
– Еще нет. Но я не забыла.
Наш Тони часто напоминал мне обаятельного персонажа из детского мультика. Старого и доброго, где все всегда поют, смеются, помогают друг другу. Сейчас он только махнул рукой:
– Время терпит. Его на все хватит – ведь так говорит твой великий приятель?
Это он про Дрейка.
– Точно.
– Давай, скопируй мне фото, а также напиши текст, который хочешь увидеть. Все равно вечер слишком тихий, сейчас и займусь.
Я оставила его довольным и одухотворенным. Будто не задание ему принесла, а почетную грамоту и золотой кубок.
*****
Памятуя о совершенной ошибке, в дом к Эльконто я решила без предупреждения не прыгать. Вместо этого позвонила. И выяснила, что ребята после реакторной тренировки, по обыкновению, решили пропустить по кружке пенного в кабаке «у Джо».
Отлично, не придется разговаривать с ними по отдельности.
Столы в полутемном зале пустовали – так случалось всякий раз, когда в бар заглядывала «наша компания». Посетители компании здоровых накачанных мужиков пугались интуитивно, но владелец не сетовал – ему хорошо доплачивали.
– О, наша мадам пожаловала! – Дэйн первым махнул мне здоровенной кружкой, пролил часть пива на сотовый Стива, за что получил от последнего ощутимый тычок в бок. Парней за столом оказалось пятеро: Рен, Мак, Халк и доктор со снайпером. Остальные, наверное, разошлись по делам. Что ж, мне хватит.
Я подсела на полированную задами до гладкости лавку рядом с Лагерфельдом, улыбнулась. Хорошо все-таки со своими, спокойно. И тепло от мысли, что тебе всегда рады.
– Заказать тебе пивка? – спросил Халк.
– А закажи! Мне, правда, потом прыгать в Реактор, но, поди, не промахнусь. Как только что…
– В смысле, как только что?
Мак с хитрым взглядом уже предвкушал очередную забавную историю со мной – «мистером Бином» – в главной роли.
Конрад махнул рукой бармену, мол, напиток даме.
– Ты опять голожопого Баала видела только что? – Эльконто захохотал так, что стол затрясся. Кто-то, похоже, выпил уже не одну пинту.
– Антонио…
– Голожопого? Слышь, а у него там тоже волосы вьются?
Кому что!
– Да, нет! Просто… чуть в туалете к нему не присоединилась. Стыд и срам!
– Про срам – это ты точно! Про срань. Ну ты даешь!..
Редкий момент – улыбающийся Рен, ухмыляющийся Мак, белозубый Халк… Не бойцы, а душки. И чего Айрини струхнула?
– Я не прям в туалет! Рядом!
– Ну, в Реакторе тебе это не грозит. Комиссионеры в наши толчки не заходят. Они вообще дуют куда-нибудь?
– Я не проверяла. – «Только Дрейка», но распространяться не стала. – Я вообще сюда не об этом поговорить пришла.
– А о чем?
Мне принесли кружку пива – такую огромную, что я всерьез боялась, что не смогу ее поднять. И потому густую пену втянула наклонившись.
Они смотрели на меня заинтересованно, знали, что раз я здесь, есть какая-то тема.
– Хотела попросить, давайте завтра вечеринку устроим? Можно простую, домашнюю…
– А когда мы отказывались? – белобрысому балагуру лишь бы веселье. Конрад оказался проницательнее.
– Хочешь кое-кого пригласить?
– Да.
Он смотрел в корень.
– Айрини?
– Ее.
А пиво оказалось крепким, на удивление вкусным. Я отпила еще глоток с удовольствием, сунула в рот соленый орешек.
– У нее…
– О том, что у нее проблемы, мы уже поняли, – вдруг вступил Рен, – только ты не рассказала, какие.
Я вздохнула.
– Долго рассказывать. Проблемы не у нее, то есть не у Айрини, а у той, кто сидит внутри ее тела… В общем, лучше сначала…
И тайна Эры из моих уст перетекла еще в пять пар ушей. Про чужой мир, редкий врожденный дар Мены, предательство, вынужденное самоубийство. Далее про план каким-либо образом открыть портал на Литайю, чтобы исправить ситуацию.
– Просто она не верила, что кто-то здесь может ей помочь. Поэтому я показала вас.
– Да мы поняли! – хлопнул по столу ладонью Дэйн. – Ну, побыли обезьянками на ярмарке, а чего? Как говорится, лишь бы хорошо кормили. Слышь, так она и в меня подселиться может?
– В теории.
– А на практике?
Брови Декстера сдвинулись к переносице.
– И на практике. Но не будет этого делать, у них какой-то свой кодекс чести. Эра подселяется к тому, кто просит о помощи. Или ради собственной безопасности.
– Логично.
Чейзер такой подход одобрил. Стив же удивленно покачал головой – он про такую способность у людей раньше не слышал.
– Опасная, однако, бабенка… – не унимался снайпер, – слышь, а ты уверена, что внутри этой Айрини вообще человек? Может там зубастая тварь, как в «Чужих»? Которая решила завоевать уровни?
– Пить надо меньше, – буркнул Лагерфельд.
– Пить всегда надо больше, чтобы жилось веселее, – огрызнулись не зло, – не, ну правда… А ты еще хочешь ее к нам на вечеринку.
– Она – человек. И у нее ни одного друга.
– Кодекс чести, говоришь? – Мак о чем-то размышлял. – Ладно, если думаешь, что хороший человек, зови. А Дрейк о ней знает?
– Знает.
Я вздохнула, отпила большой глоток пива.
Совсем скоро он узнает о ней еще больше.
*****
– Только обещай мне, что не тронешь ее… Что бы я ни рассказала!
Дрейк раздраженно передернул плечами. Вот и состоялся диалог теперь уже с Великим и Ужасным, которого я совершенно не вовремя оторвала в Реакторе от какого-то совещания.
– Почему я должен ее трогать? У нее приговор Комиссии, где написано, что она должна почить от удара электрическим током?
Очень смешно. Вообще-то дергать Начальника, когда он занят, идея не верная, но очень хотелось поговорить.
– Я не про физическое касание…
Лично мне тот самый первый дерзкий поцелуй, когда я решила коснуться губ любимого мужчины, а после едва сама не «почила» с миром от разряда, помнился до сих пор.
– Давай, рассказывай. Только быстро, у меня несколько минут.
– Обещаешь не трогать?
И брови у Дрейка еще хмурее, чем недавно у ассасина.
– Обещаю.
– И не отправишь из этого мира в далекую ссылку? Не изолируешь, не запрешь в Реакторе? Не…
– Ди!
После такого тона действительно лучше приступать к рассказу, не то в Реакторе запрут меня.
– Тогда слушай… В общем, настоящая Айрини Донатти умерла…
И опять по кругу. Про предательство, самоубийство, редкий дар. «Она совсем одна, не знает, как вернуться домой!» А дальше самый-самый важный вопрос – ты ведь откроешь ей портал на Литайю? Со сдвигом во времени? Ведь помнишь, мы такое делали, когда возвращали пропавших ребят (*речь идет о событиях, описанных в романе «День Нордейла»)…
Нет, на самом деле вопрос: «Ты ей поможешь?» – я не успела даже произнести. Только предварительно сделала глаза, как у кота Шрека, и распахнула рот.
А Дрейк уже гаркнул:
– Нет!
Что?
– Нет?
– Ты слышала.
– Но… почему?
Теперь глаза кота Шрека стали вполне настоящими. Удивленными, круглыми и грустными. Мол, чего тебе стоит?
– Бернарда, я сказал.
Наверное, не стоило прыгать в Реактор, отрывать от совещания… Однако решения мой возлюбленный принимал быстро, и они никогда не разнились в зависимости от ситуации и настроения. Значит, дома он ответил бы то же самое.
– Но, почему?
А ведь и правда, грустно. Вот же она – ниточка, руку протяни. И не будет больше узлов, клубок распутается. Я чувствовала себя, как обиженный ребенок, мимо которого только что на полной скорости пролетела телега Деда Мороза с подарками. А у моего дома остановиться забыла. А чего, спрашивается, целый год была послушной?
Дрейк в мои полные мольбы глаза смотрел с нежностью и раздражением. Мол, ведь знаешь, что не вовремя. Но объяснил:
– Если человек во время своей смерти «залетел» в наш мир – это вовсе не случайность. Более того, у этого события есть четкая и определенная цель.
– Какая?
– Я не книга толкования снов, Ди. Просто знай, что она есть. И не мешай человеку жить свою жизнь, даже если тебе кажется, что эта жизнь полная печали и одиночества. Всякий период зачем-то нужен.
Ну да, да, я помню… Меган должна была пройти сложный путь, потому что сама отправила мысленный запрос в небо. И Дэлл страдал не просто так, а мы должны были на это смотреть, потому что великий замысел Вселенной. И что же, ни во что не вмешиваться? Никому не помогать?
– Значит, ты не откроешь для нее портал?
– Не открою.
Кажется, этот вечер грозил стать неудачным хотя бы потому, что после Реактора я снова отправлюсь пить пиво. Нет, не пиво, конечно, я не такой уж любитель, но вот побродить в одиночестве по улицам Нордейла точно. Обидно, черт возьми.
Что еще добавить, о чем спросить? Слова иссякли. Доводы тоже. Спорить с Дрейком – занятие в высшей степени бесполезное и неблагодарное. Такова обратная сторона медали жизни с Творцом.
Я побеждено развела руками – тогда иди, мол, на совещание. А на душе от грусти даже кошка скрести перестала, просто ушла в дальний угол за печку; и дождь за окном.
На меня смотрели, как смотрят на ребенка, который «вырастет и все поймет».
– У нее все наладится, – вдруг сказал Дрейк. Потеплел, сдался. – Она вернется к себе.
– Правда? – я вскрикнула так радостно, что меня, наверное, услышали все, кто ждал Начальника за дверью.
– Правда, – он вздохнул, как сказитель, который был вынужден рассказывать сказку с конца. – Портал для нее откроется. Но это сделаю не я.
– Ура! – Тогда однозначно нужно торопиться с вечеринкой. А то, вдруг Эра уйдет, и мы даже пообщаться толком не успеем. – Скажи, ты ведь не против, если я ее с отрядом познакомлю? Точнее, я уже познакомила… Э-э-э, понимаешь…
Этот взгляд Дрейка я знала точно – сначала удивление, затем «Ах, ты уже все сделала?», а после…
Что должно идти после, я додумывать не стала. Быстро чмокнула бритую, пахнущую лосьоном, щеку и улыбнулась.
– Завтра будет вечеринка. И торт. Ну и вообще, ты, хоть и не толкователь снов, а знаешь, что все будет хорошо. Да?
И испарилась из Реактора, преследуемая передаваемой по воздуху мыслью: «Дома поговорим!»
Да, да, дома. Но хоть бродить в одиночестве с тоски не придется.