Глава 6
Земля. Рим.
Бернарда.
(Sleeping at Last – Enabling environment)
Утро, а итальянский открытый рынок для поваров уже гудит посетителями, кичится оливковым маслом и красуется бочками с маслинами. В воздухе запах вяленого мяса, томленых томатов, выдержанных сыров, зелени и специй.
Мы здесь за последними. Все потому, что у кого-то скоро день рождения. У Антонио, конечно. Позади уже Индия, Шри-Ланка и Таиланд; в моих руках большой пакет с пряностями, топчется позади здоровяк Дэйн. Он со мной в качестве друга, провожатого и телохранителя. В общем, просто за компанию. Почему он? Потому что ним легко, просто и весело.
– Берите вот эту упаковку, не пожалеете, сеньора! – если бы не браслет-переводчик на моей руке, объяснять бы мне этому усатому дядьке на английском, что я «не парле итальяно». А так все проще. – Сам утром молол, подбирал, букет необычайный. Вам для пиццы, карбонары, фетуччини или брускетты?
– Мне бы… для всего.
– Тогда, вот!
И моему взору предстал вытащенный из-под полога лакированный дубовый ящик с ячейками и крышечками. Очень симпатичный и, по всему видно, дорогой.
– Это для шеф-мастеров. Сорок чистейших ароматов.
То, что нужно, Антонио порадуется. Восемьдесят евро за него я заплатила с огромной радостью. А после повернулась к Эльконто, на которого молодые и старые итальянки поглядывали с любопытством и интересом. На меня, правда, нет, так как думали, что двухметровый блондин, сейчас без плаща, но в черной куртке, джинсах и тонкой серой шапочке, из-под которой выглядывает косичка, моя пара. Ан нет, ошибаются.
Меня эта мысль смешила.
Аромат пиццы, воркующие у тротуаров голуби, чистейшее небо над красивыми домами. Плюс восемь. Надо бы, однако, чаще выбираться в путешествия.
– Слышь, Ди, я вот сразу понял, что нужен тебе в качестве ишака.
Ящик Дэйн в руки принял с кряхтением старого деда. И это несмотря на то, что пузатый пакет, куда мы уже тщательно упаковали в отдельных целлофановых пакетиках (чтобы не смешивались ароматы) штук сто разномастных пряных порошков, носила я сама.
– Не ворчи. Здесь все равно лучше, чем в твоем штабе.
– Не скажи, – Эльконто рассматривал Рим с явным удовольствием. Чего нельзя было сказать о суетном и не очень чистом Дели, который мы недавно покинули, – в моем штабе тоже есть своя прелесть.
– Не спорю. Только здесь светло, а у тебя полумрак и лампочки. И запах спертый.
– Ничего не спертый, у нас новая система кондиционирования.
Спорить бессмысленно – каждому свое.
Я вытащила его в неожиданное путешествие почти два часа назад. Пообещала, что ненадолго, так как к обеду планировала вернуться сама, хотела проведать Эру.
– Скоро уже его увидишь, мы почти закончили.
– Эй, а накормить «носильщика»?
Эльконто комично поднял брови.
Он смотрелся здесь, на улице Деи Фунари, почти нелепо. Слишком высоким и мощным. Вокруг мужчины раза в полтора ниже ростом, а у женщин от взгляда на снайперские плечи взгляды затягивает поволокой. Да, он такой – с виду улыбчивый, открытый. И все же очень непростой, многослойный, глубокий человек. Однозначный магнит для внимания местной публики.
Широкая мощеная площадь, название которой я не прочитала, симпатичный фонтан по центру. Уже топчет ее множество туристических подошв, и кочуют в сумки из окрестных лавок сувениры и магниты.
А у нас в руке по закрытой пицце «кальцоне» – хрустящее тесто, мясо, овощи, томатный соус. Дэйну, судя по довольной физиономии, местная еда нравилась. Мягкий ветерок; купола на башнях, ажурные балконы, лепнина вдоль этажей. За долгое время, проведенное на Уровнях, я отвыкла от вычурности и излишеств. Здесь строения были призваны впечатлять, втолковывать собственную важность, в Нордейле же отличались мнимой простотой. Любой декор там создавался, скорее, для ощущения красоты и уюта, нежели для пафоса.
Но Рим есть Рим. С этим городом не спорят.
– А здесь иначе, – поддержал мои мысли Дэйн. Шуршал в его руках бумажный пакетик; падали на мостовые крошки теста. – Другой воздух… Простор… Не знаю…
Да, Земля есть Земля. Со своими прелестями, со своими напряженными моментами, слишком большим разделением на бедность и богатство. В моем мире всему находилось место: неприметности, вычурности, соревнованию между людьми и странами. Прогрессу, его отсутствию, делению на расы.
– Поел? Теперь домой?
Дэйн поел. Выбросил в урну пакетик, вытер лапищей рот. Положил ладонь на ящик-подарок для Антонио. Вдруг сделался растерянным, взглянул на меня хитро и виновато.
– Слушай, тебя можно попросить об одолжении?
Э-э-э… Как говорится, приехали.
– Можно.
– Тут, понимаешь… такое дело…
Оказывается, он продул в споре с Дэллом и пообещал последнему привезти для оружейной коллекции подарок.
– На какую тему спорили-то?
Ворочалось в груди чувство, что так быстро, как хотелось, мы теперь в Нордейл не вернемся.
– Да насчет диаметра воронки после взрыва «мэмэшки».
Без понятия, что такое «мэмэшка», видимо, какая-то бомба. Но как можно было спорить о взрывных устройствах с лучшим подрывником?
– Ума палата?
Мне скуксили рожу: «Эй, я сам знаю, но ты уж не откажи?» И это просительное выражение в глазах.
– Давай просто найдем у вас какой-нибудь пистолет. Местные модели у него все есть, а вот иномирских…
– Предлагаешь мне просто «найти пистолет»? Как, интересно, ты себе это представляешь?
Хоть бы предупредил заранее.
– Ну… в магазине.
– Идея неплохая, но, скорее всего, от нас потребуют разрешение на ношение оружия.
– Подделать?
– Долго. Не сегодня.
– Не, мне нужно сегодня. Слышь, а просто выбрать по картинке в интернете, а потом – бац! и перенестись к нему?
– Чтобы случайно обвалиться на военном складе какого-нибудь наркобарона? Ты давно злого Дрейка не видел?
Дэйн, как ни странно, мои слова воспринял всерьёз, злой Дрейк – не шутка.
– М-м-м, – задумался, – а доски объявлений у вас есть?
– Есть.
– Тогда, может, поищем какое-нибудь коллекционное? Старое, необычное. Для такого разрешение не нужно.
Я медленно втянула воздух – возвращение в Нордейл однозначно откладывалось на неопределенное время. Сейчас мы отправимся в интернет-кафе, потому что в моем сотовом давно уже не местная симка, далее начнем смотреть сайты антикварных лавок, а там, глядишь, и нужный адресок отыщется. Где-нибудь в Германии, Венгрии или Майорке… Как повезет.
И потому, сидя на лавке, на своего высокого друга я взирала со смехом.
– Умеешь ты спутать планы, нет?
А он, мол, а я что? Я ничего. И такой «беззащитный», почти милый. Гора из мышц с белозубой улыбкой.
– Почему я не взяла с собой Халка?
– О, Халк… А давай купим ему сигар?
Я мысленно застонала. Главное, не припомнить теперь вслух Мака, которому бы «классные джинсы», Логана, которому бы швейцарские часы, и Рена, которому бы пояс из натуральной телячьей кожи.
– Дэйн…
– А?
– Да, тоже тебя люблю.
Он сгреб меня лапищей как младшую сестру.
Нужный нам антикварный магазин отыскался не на Майорке, а в старой доброй Англии, в Йоркшире: на мокрой улочке, зажатый темными домами с треугольными крышами – «PeterDyson Antique».
Узкая лавка, а внутри практически музей. Запах старины, пыли, потрескавшегося масла на картинах, золотых рам, тяжелых старинных бархатных штор.
У Дэйна, который беседовал теперь с владельцем, кажется, от возбуждения даже белый ежик на макушке стоял. Еще бы – здесь нашлись инкрустированные револьверы, дореволюционные мушкеты, похожие на игрушечные пистолеты, пули и патроны для всего этого великолепия. А также уникальные ножи с вензелями.
Эльконто светился, как новогодняя елка. Он уже заявил мне, что скупит все, чтобы «дарить по одному на каждый праздник». И ведь скупит же. А после соберет отряд и начнет хвастаться сразу всем, не вытерпит. Может, что-то подарит, может, начнет собирать свою коллекцию…
Я же, пока он выливал свои восторги на самого сдержанного и вежливого, как все англичане, мистера Дайсона, рассматривала лампы от Тиффани, азиатские веера и серебряную посуду.
«Откуда у некоторых людей такой трепет от старины?» Ведь старые вещи – это просто старые вещи. Всякий мандраж уходит, стоит понять, что версий любой истории (даже твоей собственной родины) миллионы. И в этой полутемной позолоченной лавке отголоски лишь одной из них. Однако любая игра на то и игра, чтобы восторгаться именно её нынешним проявлением – верить, что мир на всех один, история для всех общая, что прошлое неизменно.
Пусть будут поношенные мушкеты, выцветшие витражи, выдохи восторга при виде надписей «1835 год». Лично мне просто нравился этот момент – сырость за окном, твидовые жилеты на манекенах, наклеенные на стенах пожелтевшие газеты. И просторное ощущение, смешанное со всеми миром разом – «я есть».
Время, однако, утекало, а Дэйн все внимал чужим речам, раскрыв рот. Оказывается, теперь желал не просто привезти друзьям экспонаты, но и описания битв, в которых они участвовали. Вот зачем, спрашивается? Наконец определился, выбрал; довольный щедрым клиентом пожилой джентльмен удалился, чтобы позвать помощников для упаковки «товара».
– Все?
– Все.
Мы почему-то говорили тихо, как посетители библиотеки. Наверное, давила все та же гротескность выставленных на обозрение умопомрачительных по длине их истории вещей.
– Слушай, тут еще ювелирка есть…
– А она тебе зачем? Для Ани?
– Давай купим старинную брошь для Райны? Вдруг ей понравится?
Эльконто – Санта-Клаус. Стоило предвидеть.
Я лишь вздохнула. Каждая позиция в чеке удлиняла наше пребывание здесь на энное количество минут.
– Ладно, давай купим. – Все равно деньги хоть и «лабораторные», но настоящие. Дрейк старался. Мистер Дайсон сегодня выручке порадуется.
– Ты чего волнуешься? Торопишься куда-то?
– Да, хотела навестить Айрини.
Чуть не сказала «Эру». Вспомнила, что она пока просила так ее не называть.
– А что у нее стряслось? Она же шкатулка с секретом, мощная девица, сама все знает-умеет. И мы обещали помочь. Вот найдет, как открыть Портал и…
Уже нашла. Почти.
– В том-то и дело. Дрейк сказал, что Комиссия ей с этим помогать не будет. И потому она обратилась… к другому человеку.
Наверное, Эльконто запинку в моей последней фразе уловил. И дураком он не был.
– Какому человеку?
Нахмурился. А ему было прикольно в шапочке, жаль, что пока мы находились в тепле, он ее снял.
Я помолчала.
– К Кайду.
Пауза. Не пустая, но наполненная странным нехорошим подтекстом. После – едкий выдох.
– А-а-а, значит, к нашему Кайди…
Я однозначно не ошиблась, когда сказала Эре, что ситуация у последнего с «нашими» сложная. Дэйн, несмотря на то, что тоже знал от Начальника о том, что Кайд – не более чем актер, исполнитель, коллегу по верхнему отряду теперь не жаловал.
– Как она его нашла?
– Да как… Вышла в ментальное пространство, дала запрос на того, кто мог бы ей помочь.
– Помог? – в глазах Эльконто недобрый огонек. – Так же, как Меган?
– Видимо. Почти.
– Ну, он еще тот… «игрун».
Я теперь не была уверена, что эту тему стоило начинать, но, если уж начала… Мы раньше никогда не говорили с Дэйном о том, что тогда случилось у Одриардов, мы не сплетники. Да и решения Начальника не обсуждаются. Однако теперь мнение Эльконто мне стало интересно.
– Слушай, а если бы на его месте тогда был ты?
Снайпер хмурился.
– У меня Ани.
– А если бы Ани не было? Теоретически. И Дрейк попросил… тебя.
– Я бы отказался.
Он даже не раздумал, ответил сразу.
– Но ведь это для спасения человека? Твоего друга?
– Навряд ли он после этого остался бы моим другом.
– Думаешь, не понял бы?
– Уверен. Я бы и сам себя после этого не понял. А Кайду, как видишь, все по барабану…
Значит, отказался бы.
А напротив очень проницательный взгляд – меня всегда поражала эта смена в Эльконто. Когда из-под маски клона проступал вдруг серьезный и непреклонный солдат.
– Я бы принял сторону Меган. И отправился бы вместе с ней искать альтернативные решения.
– Я тебя поняла.
М-да. А ведь встретятся однажды наши и мистер Дварт. Фамилию Кайда я прочитала вчера, когда около полуночи Дрейк наблюдал за каким-то его внутренним процессом на табло. Встретятся.
И будет жарко.
Как на полигоне во время взрыва.
Мы как раз умолкли, когда вернулся из подсобки мистер Дайсон. Он, два его помощника и огромный деревянный ящик.
На этот раз укоризненно на Эльконто взглянула я – мол, кто теперь ишак?
*****
Уровень 15. Лоррейн.
Кайд.
(Drummatix – HIMIKO)
Ночь Кайд провел в кресле. Не спал. Сидел с закрытыми глазами, держал руки на подлокотниках и занимался одним и тем же – выравнивал накренившийся процесс набора тишины. Последний трещал и извивался, как электрический провод. Разбушевалось внутреннее море, обернулось штормовым предупреждением, и нещадно заходила под ногами палуба. Он чувствовал себя пьяным капитаном – безбашенным, диким, почти счастливым. С брызгами на лице, с соленым ветром в волосах. И до боли в пальцах хотелось не в ту сторону крутануть штурвал, чтобы пошла эта посудина уже, наконец, ко дну…
Бороться с внешним противником легко. Бороться с собой – демонически сложно; он занимался этим в два часа ночи, в четыре, в восемь утра…
В девять заглянул Кардо – принес из ресторана готовую еду. На коллегу, судя по ползающему щекотному взгляду, смотрел с любопытством. Какое-то время принюхивался, приглядывался – заметил разницу.
– Эй, ты тут кого-то на простынях вчера валял? Аура странная…
– Уйди.
То было единственным и в меру доброжелательным словом, которое Кайд отыскал в своем сознании. Глаз он так и не открыл, в кресле не шелохнулся.
Макс кашлянул – не то поперхнулся, не то спрятал смешок. Вопросов задавать не стал, прошел к холодильнику, пошуршал на полках. Квартиру покинул не прощаясь.
Половина десятого.
Лоррейн сносило от ветра – вполне настоящего. Свистел за окнами ураган, лез в щели подоконников, шумел за стенами.
Кайд медленно и ровно дышал.
Снаружи по стене царапала фанерная вывеска, которую непогода силилась оторвать; неосязаемым стал машинный гул на перекрестке. Скорее всего, большая часть обычных людей пережидает бури, сидя по домам.
А он внутри себя.
Его мысленный самолет бешено трясло от турбулентности и воздушных ям; Кайда прет, ведет то в одну сторону, то в другую, и так манит неуправляемость. Она пьянит, обещает полную свободу, беспредел, совсем другую игру, нежели тишина… Как он от нее устал…
В одиннадцать приходил Дрейк.
Долго смотрел, как и Кардо, сидел напротив, давил суровым взглядом. После сообщил о том, что если Кайд окажется дураком и не справится сейчас, то в следующий раз до того, как запустить трансформацию вновь, придется выдержать очень длинную паузу.
Наверное, Начальник ждал ответа. Или нет. Ушел также, не прощаясь, потому что Дварт не открыл глаз.
Его прекратило штормить только к двум дня.
Сгладилось разбушевавшееся море, закончились воздушные ямы.
Затекла спина, колени и руки.
И еще он зверски хотел жрать.
Поднялся как пьяный, сразу направился к холодильнику.
Он ел все, что попадалось под руку – картофельное пюре, мясную отбивную, овощи, хлеб. Закидывал в энергетическую топку все, что имело шанс расплавиться. Свою кухню рассматривал с чувством, что вернулся домой после десятилетнего путешествия по далеким галактикам. И ежесекундно прислушивался – все ли внутри гладко? Оголенный провод больше не искрил – изолирован, вот только странная томная нега осталась, распределенная по телу – вчерашний «секс».
Дрейков процесс восстановлен, дальше пойдет без сбоев. Если Кайд сдержит себя…
Еда не насыщала, еда просто заполняла желудок. Ему, несмотря на блюда из лучшего ресторана города, было невкусно.
Потому что «вкусно» было теперь не здесь, а там, куда указывал внутренний «маяк» – параллельный процесс вдруг включившийся в нем. Невесомый, почти неосязаемый, но определенно четкий.
И искал этот «маяк», вращающийся вокруг собственной оси, вчерашнюю гостью.
Нельзя, чтобы нашел. Похоже, следить теперь придется не столько за «тишиной», сколько за тем, чтобы внимание целиком сместилось на Айрини. Потому что тогда он вытащит ее сюда, поставит посреди комнаты и сделает «это» еще раз. Медленнее, чем в прошлый раз, вдумчивее, качественнее. Позволит себе и ей прочувствовать каждую секунду.
Нет, чертов хлеб, чертово мясо – невкусно.
В нем с ужасающей силой урчал теперь голод совершенно иного рода, утолять который еда не могла.
Осталось семь дней, последняя неделя. После станет наплевать на контакты любого рода – он станет галактикой в себе. Будет рулить иными силами, смотреть сквозь множество слоев пространства, начнет воспринимать самого себя и место, в котором находится, набором гибких изменяемых частиц.
«Маяку» было плевать на частицы. Тесных «контактов», пока Кайд не обратился, он хотел сейчас.
*****
Уровень 14. Окрестности Нордейла.
Айрини.
(NBSPLV – Soft and Hard)
Я была бы дурой, если бы раздавала советы, которым не следовала сама. Оказавшись в сложной ситуации, что нужно сделать? Верно, расслабиться. И никак иначе. У вас долги? Идите в кофейню, сядьте на мягкий диван и выпейте кофе. Вам разбили машину? Сходите на массаж. Безответная любовь? Отправляйтесь в путешествие, заселитесь в лучший отель, примите пенную ванну.
И это не шутка.
Дорога – это смещение вашего местоположения в пространстве и времени, оно очищает мозг. Природа вокруг – лучший гармонизатор. Вода смывает дребезг с поверхности кожи. И потому накануне вечером, оказавшись в заднице, я сделала именно это – заказала вертолет.
Добраться до отеля «Торарио» можно было и на машине, но тратить два часа на дорогу ночью не хотелось. Вертушка домчала до нужного места за тридцать пять минут. И вышло отдохнуть посреди соснового леса.
Рекламную карточку компании «Отдых 24/7» я нашла в своем почтовом ящике с месяц назад, полюбопытствовала, что они предлагают, пока завтракала. Выходило, что предлагали именно это – сорвать усталого человека с места, с максимальным комфортом доставить туда, где он сможет принять горизонтальное положение, обеспечить условия расслабления. Даже рекомендовала эту контору своим клиентам. Не думала, однако, что обращусь сама.
Теперь же я сидела в номере, три стены и крыша которого представляли собой единое панорамное окно – полное единение с природой: зеленые ветви, хвоя, вековые стволы, покой. Лес, будучи ее частью, умеет смотреть на жизнь со стороны – танцевать с ветром, касаться макушками неба, сохранять равновесие наблюдателя.
И меня отпускало.
Любовь к Кайду не исчезла – она разлилась по сердцу и заняла свое законное место. Я же ощущала себя стабильной, просто более уязвимой и чувствительной, чем раньше. Мне приходилось принять, что есть. Почему люди бегут от безответной любви? Боятся одиночества, обид и боли. А бежать – все равно, что бороться с самим собой и еще более разъединяться. Глупо. Хочешь избавиться от чувства – нырни в него, позволь ему заполнить тебя, стань им. И тогда оно растворится. Только так и не иначе.
Этим я и занималась. Полулежала в мягком кресле, держала в пальцах чашку с кофе и наслаждалась тем, что есть – собственной открытостью, уязвимостью, желанием нежности, отголосками печали; плавала, как в теплом море, в ожидании чуда; лелеяла надежду на что-то манящее, почти несбыточное. Позволяла себе обожать Кайда, ненавидеть его же, хотеть его, совершенно не хотеть его – я позволяла себе быть всеми своими чувствами сразу. Рвалась на части от ужаса неизвестности, сворачивалась у себя же на груди кошкой, позволяла страху обжигать горячим боком, смеялась над собственной глупостью.
Я осознанный, но все же человек.
Сколько чувств. А любовь в самом центре – она всегда спокойна, она всегда обожает. Мне с ней жить до самого конца. А все то, что выходит на поверхность и мешает дышать, придется каждый раз вот так отпускать – погружаться в себя черным, выныривать белым.
«Такова твоя доля, Эра…» Суть Мены вчера приняла решение.
Толстые белые ковры на полу, обитые деревом стены. Кровать с теплым пледом; тишина. И шлейф внутри, коснуться которого я буду мечтать всю жизнь.
Увижу ли его еще когда-нибудь теперь? Случится ли еще одна встреча?
Неизвестно. Страдать иногда приятно, но непрактично.
А вот светло погрустить можно.
Дина позвонила около двух. Спросила: «Можно?»
Конечно можно.
И она появилась прямо в комнате. Не сорвалось даже с ее губ слово «привет», когда увидела за бесконечным окном изумительный вид на бор – так и застыла потрясенная.
– Где… мы?
Я улыбалась. Мне было мягко, нежно. Внутри будто объятие, которое желает отогреть весь мир сразу – сегодня именно такое состояние. Хорошее. Какое будет завтра – неизвестно.
– Мы в отеле «Торарио». Нравится?
– Не то слово.
Да, я уже думала о том, что если бы выбирала квартиру или дом себе, создала бы максимально похожий интерьер.
– Здесь очень классно. Далеко от Нордейла?
Забавно. Когда человек перемещается в пространстве единым мигом, о расстояниях он не подозревает.
– Примерно двести километров на юг.
– Не знала об этом месте. Я… сниму плащ?
А в вопросе больше: «Ты бы хотела со мной поговорить о вчерашнем?»
Я бы хотела – не пришлось даже ответ искать внутри. Я устала от одиночества и безмолвия. На Уровнях жила одна, на Литайе, с тех пор как переехали родители, тоже. Рори перестал считаться – ушел из моего восприятия как некто, кто давно умер и растерял нужность для воспоминаний. Из-за особенности склада мышления Мены с подругами напряг.
– Снимай. Хочешь кофе? Может пообедать?
Я подняла трубку стоящего на тумбе телефона, приготовившись сделать заказ.
– Кайд… твоя истинная пара?!
Сегодня Бернарду ждало одно потрясение за другим.
– Да.
Говорить на эту тему сегодня куда легче, чем вчера. Вчера внутри меня был раздрай, сегодня, пусть и мнимый, но покой.
Мы сидели в креслах по разные стороны от столика, на котором уже стоял горячий чай в чайнике, две кружки и «этажерка» с мини-десертами. Мы не ели, вместе смотрели на лес – все еще зеленый от хвои, чуть заметенный снегом. Вековая идиллия сосен, ясеней, кленов и кустарников. Низкие облака; летящий наискось мелкий, почти незаметный, ледяной порошок.
– А он знает?
– Нет.
– Не почувствовал?
– Он просто ощутил, что его «приняли». На всех уровнях. Навряд ли осознал, сколь глубинна была для меня суть этого процесса.
Дина понимала. Получилось, что мы обе – женщины, которым достались очень непростые мужчины. Она, однако, свой путь прошла с золотой медалью, насколько мне виделось. Мне же грозило навсегда остаться в отстающих.
– Слушай, – вдруг взглянули на меня серьезные серо-синие глаза, – так может там, на Литайе… все случилось для этого?
«Для того чтобы ваша встреча состоялась?»
Вполне возможно – сегодня я предположила этот вариант тоже. Очень, правда, жестокий поворот событий ради подобной встречи.
– Я не знаю.
– А кто из вас выиграл?
– Никто. Все свернуло не туда. Наверное, в конце он должен был что-нибудь мне приказать, а я исполнить, но я вырвалась до этого…
– Вырвалась сама. Тебя не отпускали…
– Не отпускали.
– Значит, победила ты. И можешь…
«Просить».
Она встретилась с моим насмешливым и печальным взглядом до того, как завершила предложение. И осеклась. Поняла – просить я уже ни о чем не стану.
– Не пойдешь больше к нему?
– Нет.
Мы снова умолкли. Потрясающий вид за окном неизменно завораживал, любую самую серьезную тему превращал в философский диалог.
– А ему… понравилось?
– Полагаю, что очень.
– Значит…
Дина не договорила, о чем-то задумалась.
– Что «значит»?
– Значит… Не знаю как объяснить. Это всего лишь предположение, но думаю, что скоро он придет к тебе сам.
– Почему?
– Потому что до завершения трансформации ему осталось семь дней – так говорил Дрейк. Последняя неделя – дальше он постигнет первую ступень многомерности. Но пока еще человек. И, возможно, захочет повторения.
Возможно. Думать об этом все равно, что лишать себя воздуха.
– Или не придет. Выровняет свой «всплеск», решит, что оно того не стоит. Тогда и пойму, что делать со своей любовью, потому что по истечении этой недели она уже точно никому не будет нужна.
Теперь, после объяснений Бернарды с чужих слов, я точно поняла, какой процесс трансформации владеет Кайдом – выход сознания в верхние слои, плюс мощная перестройка тела. По завершении человек перестает ощущать себя человеком и возвращается в это состояние уже осознанно через о-о-о-очень длинный срок. Становится таким как Комиссионер – способным управлять пространством вероятностей. Выглядит обычным мужчиной, но… Короче, если Кайд решит «донабрать тишину», мне в этой жизни уже ничего не светит.
Печально. Предсказуемо.
– Что будет, если он придет?
А меня, однако, дернуло в сторону – теперь очень и очень хотелось увидеть его «до». Лишь бы это желание не превратилось в одержимость до того, как я успею обуздать его.
– Не знаю…
– Расскажешь ему?
– Возможно.
Потому что незавершенные диалоги – залог вечного недопонимания. Если представится возможность сказать Кайду о своей любви, о том, что Суть Мены его приняла – я это сделаю. Жить с плевком в душе легче, чем с никогда не совершенным шагом.
– Может перенести тебя туда?
– Нет.
В этот раз решать я предоставлю мужчине. И Судьбе. Раз уж ей нравится вершить неожиданные повороты.
(Drummatix – Witch Craft Original Mix)
То ли потому что я о нем говорила, то ли по стечению обстоятельств, но шлейф Кайда во мне вдруг ожил. И хорошо, что я сидела в кресле, а не стояла, иначе упала бы. Весь этот дурман, проникший вчера из него, весь пьянящий атомный газ, одномоментно активировался – на меня навели мысленный «взгляд».
Резкий выдох, конечности чуть не свело. Внутри сладко, сложно, внутри так, будто кто-то подошел к тебе сзади, распял твои руки на столе и прижал их ладонями.
– Кайд…
Выдохнула я бледная.
– Нашел тебя? – брови Дины сошлись на переносице. – Черт, я говорила…
Хорошо, что отпустил он быстро. Просто одарил прохладной псевдоулыбкой (когда подняты только уголки губ), а в глазах зеркальная поверхность – мол, я про тебя не забыл. И отошел. А меня будто током дернуло. В ногах слабость, в голове дурман, ощущение секса в горле.
Он размышлял – я поняла. Еще не принял решение.
Меня снесло. Для того чтобы вернуть сознанию осмысленность, мне пришлось в прямом смысле лишить себя кислорода – резко выдохнуть и не дышать. Десять секунд, двадцать, двадцать пять… Когда у тела Айрини случился выброс углерода в кровь – состояние стресса, оно моментально отсекло от себя все лишнее; в мой ум вернулась ясность.
– Ух ты…
Только и смогла выдать я после того, как втянула воздух.
А в глазах Бернарды потрясенное выражение.
– Это то, что случается, когда он наводит на тебя луч внимания?
– Да…
– Ужас.
Да, неожиданно. Если такое повторится, мне придется «не дышать» часто, иначе энергия Кайда, которой во мне после вчерашнего осталось очень много (вытравливать ее теперь годами), в активном состоянии перекроет все мои процессы мышления. Она порабощает в прямом смысле. И делает это с эффективностью электрического ошейника. Плюс неизменный флер наслаждения. Дерьмо.
– Он тебя хочет.
– Он меня не может, – вдруг поддалась раздражению я, ощущая себя собачкой, которую дернули за поводок, – тело Айрини не подходит для соития с ним.
Хоть тут я победила.
Дина хмурилась. Кусала губы глядя на лес. Произнесла не совсем то, что я ожидала услышать.
– Скоро Дрейк будет очень зол.
– Начальник Кайда?
– Да.
– Почему?
– Потому что, чует моя пятая точка, полетит этот процесс «постижения многомерности» у кого-то в задницу. И очень скоро. – Ко мне она повернулась с тем же выражением, с которым собирала в Лоррейн. – Может не стоит тебе пока быть одной?
Я рассмеялась.
– Думаешь, он не сможет меня выдернуть к себе в квартиру из любой точки, если его припрет?
Точно зверушка, блин.
– Не сможет, если я попрошу кое-кого поставить на тебя экран «не смены» твоего местоположения без доброй воли. Есть у меня… знакомые.
Ничего себе. Мощные знакомые. Но нет, если нам с ним разбираться, то сделаем это сами, лицом к лицу.
Вот только не принимать, что ли, клиентов в течение следующих семи дней? Очень неудобно будет корчиться перед ними и не дышать, наведи на меня Кайд свой внутренний взор не вовремя. Но не колоть же себе шипом руку, честное слово? Метод хоть и рабочий, но неприятный.
Хотелось зарядить мистеру «синие глаза» пощечину. Хорошую такую, увесистую. Чтобы выдать всю степень негодования, чтобы ему стало по-настоящему больно, чтобы прошибло.
А внутри ноет – от чувств, от недавнего прикосновения, от тока, который до сих пор в венах.
И я едва удержалась, чтобы не отправить ему назад мысленный пинок.
Скотина.
Ох, позволяй нашего с Кайдом контакта тело Айрини, быть мне распятой крестом. Жестко, многократно и по самые «не балуйся».
*****
Уровень 15. Лоррейн.
Кайд.
(Drummatix – Battle Bit Original Mix)
Дрейк предупреждал, последняя стадия – самая сложная.
И она настала сегодня. Наверное, потому что он выровнял процесс, потому что удержался в нем.
И теперь почти жалел.
Десять вечера.
Начиная с восьми часов Кайд ощущал, что с ним происходит странное – его «расползает» в стороны. Другого слова, чтобы описать, не нашел. Тошнотное чувство, для человека – отвратительное.
Он как раз умывался перед сном в ванной, когда понял, что больше не видит зеркала, не воспринимает его. Мир под ногами разъезжался, как несвязанные бревна своевольного плота; уходят из пространства ориентиры. Кайд перестал координировать и позиционировать себя где бы то ни было, понял – еще немного и ворохом молекул развалится тело.
Тяжело. Упираясь обеими руками в мрамор возле раковины, он скрежетал зубами. Почему Дрейк не сказал, что трансформация – это временами противно?
Кое-как нащупал полотенце, вытер лицо, отправился в спальню. Впервые по-настоящему пожалел, что больше не человек. Сейчас послушал бы музыку, посмотрел бы телевизор, отвлекся бы на фильм. Но и фильмы, и музыка теперь стали набором частот, которые он сам же контролировал.
В кровати Кайд лежал, продолжая ощущать нестабильность внешнего мира и странную ползучесть внутреннего. Понял, что провести так всю ночь и тем более оставшуюся неделю, будет сложно. Бесконтрольно накатывало бешенство. Сейчас он мечтал замереть, непостижимым образом успокоиться, ощутить привычное. Что-то мягкое, спокойное, родное.
И вдруг почти случайно помог маяк – вспомнил про Айрини.
(Dj Artak feat. Sone Silver – Searching Original Mix)
Ему полегчало почти сразу же.
Она находилась где-то там, далеко от него – на другом Уровне, в другой постели; спала. И он мысленно улегся рядом с ней – втянул в себя ее податливую энергию, вдохнул. Ощутил мягкость теплой подушки, способной успокоить саднящую от раздражения кожу. Обнял, закутался в нежность, увидел, как из собственного замученного изменениями тела уходит черное напряжение.
Так вот что он отныне будет делать, когда «припрет» – приходить к ней. Дышать ей, сливаться, насколько это возможно дистанционно, проникать. Конечно, удовольствие несравнимое с тем, которое бы он испытал при близком физическом контакте, но его хватало, чтобы вернуть себе себя как человека.
Сегодня он заснет. Мысль – наслаждение.
И на задворках: «Жаль, что у нее слабое тело». Если бы она смогла принять его на всех уровнях, он бы плюнул на эту чертову трансформацию, отложил бы ее на неопределенный срок, он бы позволил себе… все. С равной ему женщиной он бы…
Не стоит об этом, потому что невозможно. И тратить время, рассматривая Айрини в качестве серьезной пары, он уже никогда не будет. Только вот так, как сегодня, будет касаться ее временами, отдыхать «на ней».
В конце концов, осталось немного. Какие-то семь дней, а там Дрейк обещал – неприятные метаморфозы и ощущения пройдут. Там наступит коллапс его человеческого сознания, и возникнет на его месте нечто новое, грандиозное.
А она…
Ей придется потерпеть. В конце концов, наверное, для этого она и пришла – чтобы сгладить ему время до финального перехода.
(Евгений Соколовский – Время)
Вероятно, он переборщил, потому что в какой-то момент Айрини ощутила его частью своего сна – плотной частью, даже давящей. Спросила сонно – он слышал ее мысли своими ощущениями:
«Что ты здесь делаешь?»
А ему лишь бы не провалиться обратно в астрал, состоящий из движущихся пластов мир. Надоело.
«Спи…»
Ты моя подушка. Мягкая, нежная, успокаивающая. Просто будь ей.
«Приходи на самом деле».
«Нет».
Не имеет смысла.
Кажется, она слышала его тоже. Потому что настроение ее сна начало хмуриться.
«Ты меня не потянешь. На этом закончим».
И еще больший протест внутри. Кайд поморщился – ему было хорошо, пока она текла мягко, как вода.
«Используешь меня?»
«Да».
Зачем врать?
«А в реальности не появишься?»
«Нет».
«Ах, вот оно как…»
И она взбрыкнула. Поднялась, как волна девятого вала, попыталась его спихнуть, отодвинуть в сторону.
Кайд лишь втянул воздух, простонал неслышно.
«Не ломай мне кайф…»
«Я тебе все сломаю…»
Айрини проснулась там, где была, окончательно.
Он ее не любил за это. И любил за это же – неподчинение. Она то дарила успокоение, то дразнила дерзостью. А ему бы просто поспать.
«Я хотел мягко…»
«А я никак!»
И он, прежде чем свиться кольцом на горле жертвы, улыбнулся темному потолку.
*****
Уровень четырнадцать.
Айрини.
Мой вечер был хорошим. Я осталась в отеле, потому что номер был оплачен до утра. Пока не стемнело, гуляла по лесу, наслаждалась спокойствием и тишиной, после вкусно поужинала в ресторане на первом этаже. Спать легла под шум сосен за стеклом. Мягкая широкая постель, умиротворенный хорошими мыслями организм, теплое воздушное одеяло – что еще нужно для прекрасного сна? Ничего.
Кроме чудесного сюжета.
И этим сюжетом неожиданно стал Кайд. Отодвинул на второй план море, на берегу которого стоял родительский дом, вытеснил смех мамы и улыбку отца, заменил Литайю, по которой я скучала, на свое присутствие. Сначала почти неощутимое, далее все более заполняющее, плотное и осязаемое.
Наверное, он и запомнился бы мне сном, если бы ни ход его мыслей, которые я, ввиду нашего тесного соседства, ощущала как свои. И чем яснее ощущала, тем быстрее вылетала из иллюзии сна.
Он на самом деле лежал рядом – невидимый и неплотный, но настоящий. И наслаждался мной как… Я даже не могла подобрать слова… Как любимой плюшевой игрушкой? Как пузырьком с духами, который время от времени для кайфа подносят к носу? Как неким несерьезным, но способным временно отвлечь предметом?
Взбесило другое – он принял окончательное решение. Я в теле Айрини ему не интересна, тратить на меня свое время он не готов, а вот так посещать, чтобы время от времени скинуть стресс, он будет. Пока не закончит трансформацию.
Получается, я – любовница? Даже не любовница – удобный пуфик для ног. И какие там чувства, когда к тебе приходят за комфортом?
(Drummatix – Witch Craft Original Miх)
На моё «Уходи!» он отреагировал ожидаемо, но более резко, чем я рассчитывала. Наверное, своим мысленным протестом я все же сломала ему кайф, потому что чужеродная энергия во мне вдруг активизировалась, затянулся на горле ошейник. Стало казаться, будто кто-то уселся сверху мне на спину, однако давление при этом распределилось равномерно. Как пресс на каждую клетку.
И неслышное дыхание.
«Я же просил не сопротивляться».
Не сопротивляться? Я не позволю приходить ко мне, как к «грелке», – нашел развлечение.
И попыталась стряхнуть.
Любая попытка – вызов.
После очередного жеста сопротивления дышать я почти перестала, а внутри растекся газ-дурман. Он почти лишил воли, превратил мой мозг в чистую бумагу, разбудил покорность. Но только в теле Айрини.
Эра не сдается!
Он учуял.
«Любишь острые ощущения?»
Кайд забавлялся. Откровенно не понимал, зачем я достаю когти, когда над шеей гильотина.
«Обожаю».
«Я тебе их предоставлю».
«Не скупись».
И паралич во всем теле. Более не шевелятся ни руки, ни ноги – не тело, а пласт из мяса и костей.
Черт бы тебя подрал…
Но хуже всего от болезненного наслаждения, от этого покалывающего тока, от дыхания над ухом. Ни сдвинуться, ни шевельнуться – все привязано, все под прицелом.
Тишина. После вопрос.
«Еще?»
Еще? А что будет дальше? Я знала – он повернет невидимую ручку, и в этом дурмане я потеряю себя. И, скорее всего, сознание.
Ну нет! Что я говорила днем? Буду ждать, пока судьба или мужчина примут за меня решение? Я передумала. Если жизнь вынуждает играть, я буду играть. Но только на своих условиях, с выигрышными комбинациями на руках, а не вот так, когда ко мне в очередной раз «придут».
«Кайд…»
Мой тон зловещий, как размешанный в стакане с водой яд.
«Да, моя хорошая».
Теперь я точно знала, что пока он занимался со мной – игрался, делал вид, что сейчас выпустит когти, – он ощущал себя человеком. Ему становилось легче.
«Я…»
«М-м-м?»
И ни капли теплоты.
Очень неприятно ощущать себя неспособным пошевелиться овощем.
«…объявляю тебе войну».
Не думала, что услышу его смех, но я услышала. Почувствую эту открытую улыбку, слабый азарт, даже отголосок чужого удовольствия.
«Попробуй в ней выиграть».
«Я выиграю».
У меня ни единого шанса, но от моей былой апатии не осталось и следа.
«Больно делать можно?»
Жесткий вопрос. Настоящий электрошок он может устроить на расстоянии.
«Делай, что хочешь. Только у тебя не выйдет».
Я даже словила идею о том, как и чем можно «возразить». Лишь бы дотянуть до утра.
Стальной коготь у горла. В воздухе сожаление, что дура-девчонка не продержится долго. И этот невидимый секс – Кайд впитывал каждую мою эмоцию, каждый отклик, каждое «нет» и каждое «да». А «да» пробивалось даже сквозь раздражение и ярость. Мена ласкала своего мужчину. И Кайд слизывал каждую капельку этой ласки, как наивкуснейшее экстази. Упивался всевластием, чужой расплющенной волей, тем, что получил именно то, что искал.
«Подожди до утра…»
Война начнется очень и очень скоро.
Ушел он, оставив после себя шлейф недовольства, раздражения и сожаления от того, что мои слова – пустобрехство.
Я же не могла двинуть и пальцем. За окном качаются сосны, снаружи ветер.
«Увидишь… скоро…»
Жаль, что не шевелятся губы. Зато как сладко пахнет в комнате принуждением, вхождением в чужое пространство и моей близкой местью.
*****
(Vitaa, Slimane – Le temps)
Для того чтобы достичь цели – нужно определиться с желаемым.
Я определилась.
Все можно отложить: возвращение на Литайю, смену тела Айрини на родное, продумывание плана боя с Теневыми Агентами – все.
Но не Кайда.
Он – моя истинная пара, и, возможно, Бернарда была права, предположив, что в Мире Уровней я оказалась именно из-за него. А в запасе жалкие шесть дней. Или я выиграю этот «бой», или потеряю того, с кем могла бы обрести совместное счастье. Сейчас расклад для меня невыгодный: я не более чем временный элемент, «ночная грелка» для того, с кем хотела бы провести жизнь.
А я хотела. Иногда обижалась, иногда раздражалась, сетовала на эгоизм, но любила. Вот что главное. Полюбила его тогда, когда впервые увидела воочию, сидящим в кресле: поразительно синеглазого, невыразимо сильного. Умного, принципиального, несгибаемого. И все же умеющего быть нежным. Совпадение наших энергий стопроцентное, и бесконечно в сторону Лоррейна тянется внимание – он нужен мне. Коснуться, почувствовать, обнять. Не потерять. Для того чтобы воплотить в жизнь последнее, мне придется выжать максимум из собственной человеческой хитрости и женской мудрости. Вывести Кайда на серьезный разговор, сделать так, чтобы он пришел ко мне сам. Задача непосильная, но мне придется найти эти самые силы. И даже больше…
По улицам утреннего, остывшего после ночи, Нордейла меня несло такси. Теплый салон, не докучающий разговорами водитель; снаружи иней на клумбах.
Когда я успела полюбить этот город? Сделаться его частью, прижиться, просочиться и раствориться в нем? Даже мысли о возвращении домой вдруг растеряли былой азарт.
Выехать из отеля пришлось рано; мою СМС с просьбой о встрече Бернарда получила еще в семь утра – отозвалась вяло, спала, я чувствовала. Написала адрес – свой, как я поняла. Именно туда я теперь и направлялась.
Спустя еще двадцать минут расплатилась с водителем; ее дом – двухэтажный, аккуратный, словно сошедший с рекламной карточки агентства недвижимости, – я рассматривала долго. Не столько любовалась, сколько ощущала – защищен. Некоей невидимой сеткой… инородного происхождения. Именно инородного.
Ее поставила она сама? Навряд ли. Комиссия? Как будто тоже нет. Тогда кто?
«Сетка» наблюдала за мной множеством глаз, и, прежде чем сделать шаг по подъездной дорожке, я чинно поприветствовала ее. Сообщила о том, что я гость без дурных намерений, что пришла просить о помощи. Ощутила, как мне дали зеленый свет. Потрясно. Только тогда двинулась к двери, взошла на крыльцо, нажала на кнопку звонка.
– Единственный способ сбросить с себя его давление – активировать кристалл из Литаниума. У меня был один такой дома, его нашел Рори…
– Это по нему он понял, что ты – Мена?
– В том числе. Хотя многие наши жители носят амулеты с Литаниумом как обереги, активировать их силу можем только мы – Мены.
Дина встретила меня уже бодрая, переодетая в удобные домашние штаны и тонкий свитер из мягкой белой шерсти. На столе чай, эклеры и печенье. А также варенье, круассаны, джемы, сок… Обо всем этом позаботилась незнакомая мне долговязая, но поразительно гармоничная в своей непривлекательности женщина – темноволосая и худая. Наверное, в какой-то из своих судеб, она была неулыбчивой и негибкой, но моему видению предстал наилучший ее вариант – мягкий, сбалансированный и счастливый. Экономку мне представили как Клэр. Я только и успевала благодарить ее, когда на столе возникала очередная пиала, стакан или вазочка.
– Как ты хочешь, чтобы я его достала?
– У моих родителей есть еще один. В моей коробке с вещами – «запаска».
– Предлагаешь мне прыгнуть на Литайю?
Другого выхода, увы, нет. План сложный, запутанный, и прийти с ним я могла только к Дине.
– Я попробую погрузить нас обеих в осознанный сон, чтобы показать тебе внешний вид дома, а также внешность моих родителей. Дать тебе зацепку.
– Может сработать.
Мы сидели в уютной гостиной с камином и широкими окнами. Мягкие диваны, ковер на полу, полки, картина… И все это время я ощущала в доме незнакомую чужеродную энергию, хотя источника ее не видела. В какой-то момент не удержалась.
– У тебя здесь живет… кто-то еще?
– А, да, – легко махнули в ответ. – Смешарики. Что-то их не видно, стесняются.
– Смешарики?
– На самом деле Фурии. Жители другой планеты… Они безобидные, не обращай внимания.
Меня почти отпустило. Значит, я не ошиблась, почуяв наличие «чужих» в доме, однако в слово «безобидные» не очень поверила. Ладно, если Бернарда о них знает, значит, все в порядке.
Удивительно вкусным оказался приготовленный чай – ароматным, сладковатым на запах. И таяло во рту печенье.
«Что б Дамира так научилась…» – пожелала я мысленно. Однако Дамира просто «работала», а Клэр свое дело любила – большая разница.
– Значит, помочь тебе может только такой кристалл?
– Да, все дело в его структуре, в уникальной формуле.
В этот момент Дина посмотрела на меня очень заинтересованно.
– А ты знаешь ее, эту формулу?
– Конечно. Все Мены ее знают наизусть.
– Написать можешь?
– Могу…
Мне было бы стыдно перекладывать на плечи недавно нашедшейся подруги свои проблемы, если бы не одно «но» – Дина бросалась на их решение с энтузиазмом веселого щена, нашедшего новый цветной мячик. С неизменным вдохновением и на подъеме. С ней я ощущала себя не попрошайкой, а настоящей сильной «армией», за что была бесконечно благодарна.
Мне тут же выдали блокнот и ручку.
– Пиши. Только точно.
Куда уж точнее, если зубрила этот химический состав неясно для чего и наизусть. Спустя минуту вернула блокнот.
– Держи. А зачем?
– Затем! – и авторитетно поднятый вверх палец. – Возможно, так будет гораздо проще и быстрее. Я передам ее в Лабораторию Реактора, а там копировали и не такое. Конечно, всегда остается шанс, что синтезированный кристалл окажется по свойствам слабее, но мы не узнаем, пока не попробуем, верно?
Она собиралась задействовать для создания Литаниума Лабораторию Комиссии? Я чувствовала себя школьником, чью математическую контрольную взялся решать весь совет ученых из НИИ Атомарно-Физических разработок.
– А у тебя есть туда доступ?
– Есть. Я даже как-то просила о подобном для Райны. Хотела ей на праздник подарить необычных самоцветов из других миров. Сделали очень быстро.
Кажется, я чего-то о своей новой знакомой не знала. О ней или о ее мужчине.
– Ничего себе…
Что тут еще скажешь?
– Какой должна быть форма?
– Не имеет значения.
– Размер? Цвет?
– Не менее двух сантиметров. Лучше – три. Цвет всегда желтый.
– Отлично. Жди меня здесь. Никуда не уходи, я быстро.
И она, не позволив мне вставить и слова, убежала в свою комнату переодеваться. А через минуту, судя по фону, уже исчезла из собственного особняка.
*****
Я и тихий дом. Облетевший сад за окнами; ноябрьское утро. Потухший камин, куча еды на столе и постоянное присутствие «чужих», на которое я старалась не обращать внимания. С картины, на которой изображен осенний парк, иногда вылетали и ложились на ковер желтые листья. Потрясающая вещь, шедевр. Реальность в реальности – кто такую мог подарить? Иногда, когда становилось совсем тихо (стихал грохот кастрюль с кухни), я начинала различать шум воды от чаши в фонтане. Не дом, а чудесная шкатулка с секретами. Как и его хозяйка.
Прошло несколько минут… Скучно. От нечего делать я мысленно развернулась к шлейфу Кайда, сформировала из него светящийся образ хозяина, приблизилась и погладила его по лицу. По щеке, по щетине, провела пальцем по подбородку – своеобразный тест.
Меня совершенно ожидаемо тут же перехватили за руку. Сжали пальцы жестко – не больно, но на пределе. Предупреждение, мол, «не влезай, убьет!», отвлекаешь.
Я улыбнулась. Ничего, скоро я буду проделывать этот трюк безнаказанно и по несколько раз на дню.
Если кристалл из лаборатории окажется рабочим.
Если все пойдет по плану.
– Ой, вас оставили одну? А хотите, я покажу вам свое рукоделие?
Она светилась изнутри. Подобное случается лишь с теми, кто обрел равновесие, определил себя в жизни, пришел к настоящей, а не напускной гармонии.
Клэр любовалась своими вышивками больше, чем любой гость на них смотрящий. Нежно проводила рукой по ткани, гладила стежки. Вся ее комната была увешана полотняными картинами. А между ними фото, на котором она с тем самым поваром, готовившим для нас на вечеринке торт.
Ах, вон оно что. Значит, Клэр и Антонио… Какая замечательная пара.
– Сейчас я уже не так часто этим занимаюсь, времени стало меньше…
Она краснела незаметно глазу. До сих пор сохранила девичье волнение при мыслях о любимом – черт, я хотела так же. Потому что присутствовала в этом бесконечная чистота, искренность и обожание. Еще одна истинная пара. Отсюда и плавность в движениях, уравновешенность, душевный покой.
На стеганом покрывале спала, свернувшись клубком, рыжая кошка – небольшая и гибкая.
– Моя Ганька. Огонек – так мы ее назвали. – Клэр проследила за моим взглядом. – А еще у нас есть Миша – он полностью белый. И Фурии.
Про последних я уже слышала.
– А где они сейчас?
– Не знаю, – экономка улыбалась, – не показываются. Но понимаете, их очень сложно заметить стороннему человеку.
– Они прозрачные?
– Нет, что вы, просто они запросто перевоплощаются в любой предмет интерьера. Вы можете сидеть на диване и, ничего не подозревая, держать локоть на подушке, которой отродясь в доме не было. Или смотреть на «временную» картину на стене. Или на вазу, или на обувь… В общем, на что угодно. Это и будут наши озорники.
«Вот это да! Метаморфы высшей степени рядом с людьми?»
Ясно, откуда невидимая сеть на доме.
Ничего себе соседство!
*****
Получасом позже.
– Смотри! Оно?!
Кристалл она принесла классный. Вытянутый, граненый, прозрачный. Один конец чуть толще другого, цвет огненного солнца, с филигранно исполненным держателем и колечком для цепочки.
Обалдеть.
– Оно. Наверное.
– Проверяй.
Я взяла подарок в руку. Сжала пальцами, коснулась Сферы Мены, соединила две энергии – кристалла и себя. Слила их и…
Разочарованно выдохнула.
– Что? – У Дины от удивления вытянулось лицо. – Не действует?
– Слабый.
Мы поразительно сильно расстроились обе. Синхронно. Я даже временно повесила голову – значит, придется создавать осознанный сон, погружаться в него, показывать дом родителей. Все это процесс долгий, сложный, времязатратный, а у меня теперь каждый час на счету. Да и посылать Дину в ненужное ей путешествие совестно. Хоть и отправится она в него с радостью.
И тут я впервые их увидела – этих самых Фурий. Круглых, небольших, пушистых и с глазами. Удивительных – притягательно мягких снаружи, поразительно сильных внутри. Они окружили Бернарду кольцом, когда та пала духом, преданно заглянули ей в глаза, мол, можем помочь?
Я не могла оторвать глаз. Подобный симбиоз – огромная редкость. Пушистые шары – всего лишь приятный облик для людского восприятия, не более. А внутри клубки далекой галактики, совершенные вселенные в себе.
И Ди, кажется, общалась с ними образами. Получала вопрос в виде изображения, отвечала чувством – снаружи точно не понять. Однако спустя минуту уже просветлела лицом, улыбнулась.
– Они говорят, что нужно сделать кое-что еще… Но уже не мне, тебе.
– Что именно?
Я смутилась.
Смешарики синхронно повернулись ко мне. И ближний выдал тонким голосом нечто непонятное.
– Кажи. Ми.
– Что?
Теперь растерянно смотрела на Дину. Мол, о чем просят?
– Они говорят – покажи мир. Свой. Литайю.
– Просто представить?
– Да. И смотри им в глаза.
Я немного побаивалась этого процесса, но смотреть в глаза ближайшей Фурии оказалось легко – чужое внимание щекотало, плавно проникало куда-то мне в мозг, считывало информацию о планете.
А после они единовременно повернулись к лежащему на ковре камню.
И тот полыхнул ярким желтым светом.
Уходила я невероятно окрыленная. У меня был кристалл из Литаниума. Не абы какой, отколупанный ножичком из верхнего пласта ядра, а будто добытый с двухкилометровой глубины – чистый, поразительно мощный.
– Не знаю, как тебя и их благодарить, – бормотала, переживая, что для меня сделали так много, а я пока не могу в ответ, – что сделать?
– Ничего, – Дина улыбалась, – ты ведь знаешь, как помогает в нужный момент Вселенная. Мне она тоже помогала.
Верно. Нужно лишь уметь просить и принимать помощь. А это талант.
– Ну, хоть что-то… Фуриям?
– Они любят ягоды.
С меня вагон. Нет, товарный поезд. Найду самых свежих, вкусных и сладких.
– Поняла.
– А для меня… просто расскажи, что собираешься с этим делать.
– Дразнить Кайда.
– Дразнить… Кайда?
– Да. Дело в том, что я хочу с ним серьезно поговорить. – Так уж вышло, что я всегда избегала серьезности, но теперь к ней же стремилась. – Я должна вывести его на диалог. Если приду к нему мысленно, просто выпихнет. Если домой, не даст толком слова сказать. Значит, нужно обхитрить его, сделать так, чтобы он пришел сам.
– Этот камень не даст ему на тебя воздействовать?
– Не даст. Он деактивирует любую энергию извне по команде Мены.
– Ой как сильно это распалит его любопытство!
– На это и расчет.
– Он раз попробует, два, три…
– А после решит выяснить, как это кто-то сумел от него спрятаться.
– Гениально!
– Все благодаря тебе.
– Блин, – хозяйка дома отсмеялась и покачала головой, – сложный у тебя план. И рисковый. Не боишься разозлить?
– Не боюсь…
Боюсь. Но отступать некуда. Я уже объявила ему войну, дома начну претворять план в жизнь.
– Ты знаешь, что всегда можешь сюда прийти, да?
– Знаю.
Это бесценно – иметь друга. А уж такого друга, как Бернарда… У меня не находилось слов. Она стала мне и «командой», и поддержкой.
– Клэр у тебя замечательная. Про Фурий молчу.
В ответ согласное молчание – что есть, то есть.
– И картина чудесная.
– Подарок.
«От него?»
«От него».
Мне все больше нравился этот мир наличием в нем неординарных мужчин.
Класс!
Я потопталась на пороге. Мне в сумочку сунули завернутое в пакет печенье, оставшееся от завтрака. Тепло внутри, и не важно, что снаружи ноябрь.
– Я пошла.
– Пиши. Звони. Я здесь.
«Я есть» – я уловила. Это главное, это важно.
И я отправилась начинать свою большую игру.
*****
(Angelika Vee – Love amp; Hate)
День вседозволенности – я пообещала себе наслаждаться им по полной. Неизвестно, сколько продлится «лафа», и потому радоваться было решено каждому моменту. И да, нельзя нажимать на газ слишком сильно – моя цель не разозлить Кайда, а всего лишь (по крайней мере, сегодня) ненавязчиво напоминать о себе… часто. Или очень часто. В общем, я почувствую. Буду как нежный цветок – ненавязчиво дразнить ароматом ноздри, вплетаясь в общую картину чужих ощущений.
Оставляя во мне свой шлейф, мистер «синие глаза» не переживал хотя бы потому, что раньше всегда (как сделал этим утром) мог вовремя перехватить меня за руку и нейтрализовать.
Больше не мог.
Подходя к собственному дому, я улыбалась. Серо, пасмурно, но погода ведь внутри. Пусть лед под подошвами сапог, пусть холодный ветер треплет капюшон, пусть хоть буран… Во мне «передатчик», который работает в обе стороны. Пришла пора им воспользоваться.
Я баловалась, как ребенок, получивший в руки вожделенный магический камень. Соткала изнутри образ Кайда и поначалу просто любовалась им. Балдела. После приблизилась, разрешила себе дотронуться до лица, погладить. Ощутила, как сработала ответная волна, призванная урезонить «нарушителя границы». Сработала она, однако, слабо, скорее, на автомате (Кайд был чем-то занят) и ожидаемо прошла мимо меня. Класс! Лишь слабо вспыхнул и погас кристалл из Литаниума. Ну все, как говорится, поехали!
«Мисс Донатти, сообщаю, что я решила переехать в другой город, и потому у вас более работать не смогу. Прошу перечислить мое жалование на карту…» – далее шел номер. Это письмо от Дамиры я обнаружила наполовину воткнутым в почтовый ящик. Читая послание, я даже не расстроилась – вместо этого рассказывала Кайду, как здорово будет нанять прекрасного повара, любящего свою работу, такого, как Антонио или Клэр. Да, любимый? Чувствуешь мое вдохновение, обожание и нежность? А то, как я трусь о твою щеку носом?
Между «подходами» я выжидала паузы. Когда ощущала попытку противодействия от шлейфа, затихала минут на тридцать-сорок, затем по новой.
И этим наполнился мой день.
Я вилась вокруг Кайда ласковым плющом. Когда варила себе на кухне кофе, параллельно радуясь тому, что временно в моей квартире станет без Дамиры очень тихо, когда вышла в магазин за продуктами, когда выжидала очередь из трех человек у кассы. Есть ведь что-то нужно. Продолжала нежничать с вожделенным образом, когда просматривала объявления в газете, когда набирала незнакомые номера телефонов. Говорила:
– Алло, мистер Оларио (мисс Дависон/ мистер Квенти)? Мне требуется повар… Расскажите о себе, пожалуйста…
Я дышала одним с Кайдом воздухом, я стала окутывающей его радугой, синичкой, путешествующей по далеким землям с носорогом.
Параллельно занималась своими делами. Общалась с претендентами на роль будущего повара – пропускала через себя тембр их голосов, автоматически распознавала уровень желания готовить блюда или желания хорошо зарабатывать, набирала следующий номер, снова слушала.
И наблюдала, как периодически вспыхивает и гаснет подвешенный на длинной цепочке желтый кристалл.
По всему выходило, что пока Кайд сильно чем-то отвлечен – в мою сторону он лишь периодически поглядывал, не более того. Значит, придется усилить напор. Позже, вечером. А пока неожиданно нагрянувшая клиентка.
– Вы не понимаете, я обращалась ко всем врачам – боли не проходят. Все анализы в норме…
– Вам нужно отдохнуть.
– Вот! Я тоже об этом подумала!
Она была заполошенная. Измотанная одними и теми же мыслями. Накрутившая себя до предела.
– … возьму, думаю, путевку, отдохну на пляже.
– Вам нужно отдохнуть от себя.
И тишина в ответ. Удивленный взмыленный взгляд.
Я пояснила.
– На пляже вы будете думать одни и те же мысли. Отдых нужен от них. Когда вы не понимаете, что крутите в голове то, что вам неприятно, на помощь приходит боль – она отвлекает. Сбивает с ошибочного курса.
– Отдохнуть… от себя?
Женщине, на вид лет пятидесяти, подобное раньше в голову не приходило. Когда-то она была очень уравновешенной, сдержанной, «правильной» что ли. Создатель, сколько нас таких правильных старается жить для других, не для себя. И эта старалась.
– Да, неважно, уедете вы или нет. Просто повторяйте слово «отдых» как можно чаще. Слушайте после него тишину. Если опять неприятное придет на ум, снова мысленно скажите «отдых».
– И все?
Чинные ботиночки на низком каблуке; пучок на затылке.
– А как же мои боли?
– Примите таблетку. И забудьте. Через пару дней от нее не останется и следа.
– Если я перестану думать о плохом?
«Так не бывает. Слишком просто».
А все и есть просто. Снег за окном, тот, кто у меня в голове, очередной день, проведенный в сценарии игры – все всегда просто. Мы лишь должны позаботиться о том, чтобы каждое движение стало для нас приятным.
– Да. Можете прийти ко мне через три дня, если не поможет. Но это поможет.
Я знала, о чем говорила. Видела уже сотни людей, накрутивших себя до больниц и операций. «А как же мой диагноз?» – вопили они в голос. А никак. Боль и есть индикатор: «Ты думаешь не в ту сторону. Переключись». Чем легче и проще путь, по которому идешь, тем он правильнее.
«Да, Кайд?»
Когда я мысленно дотронулась до знакомого образа, мне стало удивительно хорошо.
Эх, игра-игра, чем же ты закончишься?
В очередной раз, сбрасывая чужое воздействие (на этот раз более сильное), полыхнул желтым кристалл.
Клиентка покинула мое агентство задумчивая и притихшая – не то решила опробовать на практике предложенный мной метод, не то посетить очередную больницу. Заплатить не предложила, а я не спросила.
Мне и без того было чем заняться.
*****
(Drummatix – Battle Bit Original Mix)
Уровень 15. Лоррейн.
Кайд.
Он проснулся в заведомо плохом настроении – знал, каждый час будет даваться тяжелее предыдущего. И не прервать надоевший процесс, не поставить на паузу. Вместо того чтобы удерживаться в текущем моменте без мыслей, Кайду хотелось выйти на улицу, пройтись, подышать. Забыться, черт возьми. Позволить себе отдых.
Но внимание постоянно должно быть направленным внутрь – ни шага влево, ни вправо. Ничего, он выдержит. Только куда бы девать злость?
Пока он дремал, приходил Макс – принес очередную порцию еды (как зверю в клетку), забрал пакеты с мусором. Теперь при всем желании не использовать вынос отходов, как повод для доступа во внешний мир.
«Чем он мог навредить сторонним людям?»
«Возможно, ничем, – ответил бы Дрейк, – но они могут навредить тебе. Внимание рассеется. Сейчас нельзя».
Значит, его снова будет плющить в одиночестве, тишине и безмолвии. Порох внутри все суше, запал все ближе.
Горячий кофе Кайд пил, не чувствуя вкуса. Ушел с кухни в гостиную, приблизился к окну, с жадностью мертвого бога, смотрящего в мир живых, вглядывался в очертания знакомого проспекта: трамвайный перекресток, остановка, поток машин. Не сразу заметил, что именно отвлекает внимание, дергает зрение алым пятном…
Когда понял – замер.
Две розы на его окне. Он забыл попросить Кардо вынести их вместе с отходами, на автомате в тот вечер переставил на подоконник. Сухие цветы. Были.
Теперь одна из роз цвела и благоухала. Живые зеленые листья, тугой стебель, наглый красный бутон.
Дварту внезапно полегчало – не все будет серым в оставшиеся дни. Что она сказала? «Я объявляю тебе войну?» И выбросила красный флаг – начало боя. Намек он понял. Ожил, даже чуть расслабился.
Молодец. Пока он снял фокус с таких мелочей, как цветы на собственном окне, девчонка подвинула реальность – сменила ее на ту, где одно из растений живо. Хитро. Ему нравилось.
Он даже попробовал ухватить ее за наглую тонкую шейку, но собственная рука соскользнула – ушла в пустоту. Увы, все его усилия сейчас сосредоточены на другом. Он будет считать, что ей повезло.
А роза… Кайд какое-то время размышлял.
Роза пусть цветет.
*****
Она что-то сделала – он постоянно промахивался. Защитилась? Невозможно…
И проверить в полную силу он не мог – с часу дня на него «нахлынула» очередная трансформационная волна. Воздух начал казаться раскаленным, легкие жгло, глаза открывать опасно – разум ведет. Кайд сидел в кресле и ощущал себя канатоходцем, которому нельзя сорваться. Нить под ногами тонкая и непрочная, мысль в сторону – нестабильность, помноженная на два.
Не реальность – сухая жаркая пустыня. И этот далекий женский голос Айрини. Она то приближалась, то отдалялась. Удивительно, но она его спасала, казалась ему родником. Каплями влаги, мокрым платком для обожженной кожи.
Минуты тянулись то очень медленно, то вдруг прокручивалась по циферблату на триста шестьдесят стрелка.
Айрини бесила. Она кружила рядом, отвлекала, не позволяла сосредоточиться и уйти в себя, но она же и помогала. Напоминала о чем-то далеком, притягательном, как будто важном.
Кайд старался ничего не замечать. Изредка отмахивался, пытался ухватить. Не мог.
Поначалу списывал все на предельную концентрацию на другом. Банально не хватало внимания.
Время три пополудни. Четыре… Пять. Он устал, озверел, оголодал.
В начале шестого волна начала отступать.
В шесть он смог открыть глаза, подняться из кресла.
Он должен был злиться. Наверное. На постоянное вторжение, на попытки его подразнить. Но испытывал смесь любопытства, раздражение и примесь восхищения. Как ей удалось несколько раз кряду ускользнуть от его хватки? Он настолько ослаб? Пока сидел в «трансе», пообещал себе проверить позже.
Сейчас и займется.
Кайд не торопился. Специально дождался момента, когда ощутил, что его губ касаются теплые пальцы. Проводят по щеке, повторяют абрис лица… А девка нагла.
Жаль будет прихлопнуть мошку.
Конечно, ему бы лучше навестить Айрини лично, вразумить. Но сойдет и так.
Он с наслаждением принялся отыскивать ее в пространстве. Отыскал. Навелся. Принялся сжимать…
…и не смог завершить процесс.
Всякий раз, когда уже поймал, она выскальзывала из его пальцев, как намазанный жиром шарик. Дварт ощущал, будто пытается ухватить мыльный мяч в еще более мыльном растворе. Увидеть можно, дотронуться тоже, а вот воздействовать…
Как? Значит, он не ошибся – она сумела «укрыться»?
Ему, вопреки собственному гневу, все это нравилось. Не вовремя, ненадолго, но все же. Айрини оказалась интереснее по содержанию, чем по внешнему виду. И, в конце концов, разве ее прикосновения были ему неприятны?
Другое дело – он не привык встречать противодействие. Чтобы удостовериться, что не ошибся, попробовал «навестись» на нее еще раз, аккуратно ухватил контуры, принялся давить.
И соскользнул.
Ну все. Он достаточно озверел. Волна временно сошла на нет, и, значит, можно позволить себе короткий выход «в люди».
*****
Уровень 14. Нордейл.
Айрини.
(Vitaa, Slimane – VERSUS)
Половина седьмого вечера – я в доме у Одриардов. Позвонила Бернарда, поинтересовалась, как дела, пригласила в гости. Сообщила, что Меган сделала ручные трюфели – зовет на чай…
Просторный особняк – уютный, чистый, «для двоих».
Я пришла потому, что устала сидеть в четырех стенах. Ежечасно касаясь Кайда, я дышала им, пропитывалась, начинала тосковать.
Некоторые снова были парами. Счастливые мужчины, женщины – разговоры, смех. Никогда не думала, что шоколад может быть таким вкусным. Ароматный чай; бледно-розовые портьеры на окнах. Как бы мне хотелось, чтобы мы с ним тоже однажды пришли в гости вдвоем.
Такое возможно?
Я просто слишком давно его не видела, а времени мало. Как повернуть все в нужную сторону? Сегодня кристалл столько раз нейтрализовал его воздействие, а «синие глаза» даже не шелохнулись. А что, если и в последующие дни все пойдет так же?
Девчонок больше; многие парни на тренировке, как я поняла. Но Дэлл дома, рука Меган в его, они давно слились в одно. У Лайзы счастливые глаза – позже дома она встретит своего избранника и бросится ему на шею. Умиротворенная Шерин, смеющаяся Дина – все хвалят апельсиновый вкус, он особенно идет горьким какао-бобам.
А я изнывала по тому, кто нужен был мне.
Этой ночью, когда приходил, он решил, что «с поганой овцы (то есть меня) – хоть шерсти клок». А что, если без этого «клока» ему тоже хорошо? Если процесс трансформации куда важнее, чем дотошная девчонка, которую можно не замечать?
Более всего я терпеть не могла ощущение бессилия. Не мое оно.
Глядя на то, как любуется рыжим избранником Тайра, я вдруг решилась на дерзкое – представила, как приближаюсь к Кайду, провожу пальцем по его губам, настраиваюсь на поцелуй…
Почти сразу полыхнул и чуть нагрелся кристалл – кто-то попытался меня «вразумить».
Попытался.
И все.
Отступил?
(Hidden Citizens – The One to Survive)
Минуту спустя я шагала прочь от гостиной в поисках туалета.
Свернула один раз, два…
И наткнулась на Кайда.
Стоящего прямо посреди коридора.
Не слишком помог даже кристалл – ноги ослабели. Позади незваного гостя марево – открытый портал. Синие глаза рассматривают меня с холодным любопытством, мол, как ты это делаешь? Взгляд-сканер раскладывает на частицы – ищет прием, с помощью которого я постоянно ускользаю.
Значит, все по плану.
Оказывается, я забыла, как это – выдерживать его. А ведь сейчас он практически закрыт – дом чужой, шуметь нельзя. Пришел только затем, чтобы узнать мой секрет. Не узнает! Литаниум себя не выдает, а слабость, потому что Кайд все равно фонит. Дерзко, сексуально. Плохо, потому что я соскучилась до одури, потому что теперь дышу как наркоман.
Он спросил очень тихо. Очень просто.
– По шее не боишься получить?
– Не боюсь.
Я себя не выдам тоже. И тот факт, что мне очень хочется сложиться перед ним рабом на ковре. Если он приблизится хоть на шаг, я сложусь. Литаниум справляется дистанционно, но теперь с перебоями. Воля барахлит, разум подает в отставку, а Кайд будто чуть-чуть удивлен тем, что секрет сам себя не выдал.
– Как ты это делаешь?
– У женщин свои хитрости.
Я пожала плечами, словно внутри меня не распирало желание вжаться в стену и расставить руки в сторону, мол, я вся в твоей власти, господин.
А у этого зверя подрагивают ноздри. Вообще-то он в доме своего врага – знает об этом? Или ему плевать?
Бесконечно красивое в своей жесткости лицо, безумно привлекательные глаза и этот редко улыбающийся рот. Я соскучилась… Шлейф не идет ни в какое сравнение с оригиналом. А ведь у нас мало времени – кто-нибудь сейчас здесь обязательно пройдет…
– Ты случайно не знаешь, где здесь туалет?
Как еще можно наладить «врагу» пинка, как ни спросить неподходящую моменту ерунду?
А между строк ехидство: «Думал, все будет просто?»
Взгляд, который был мне ответом, я запомнила навсегда, как клеймо-печать: «Не прощаемся».
«И месть моя растянется в бесконечный для тебя момент».
Он передал это послание глазами, после чего резко развернулся и шагнул в портал. Тот схлопнулся воздушной волной и мягким звуком.
Внутри меня дрожь, наркоманская тряска… стоять практически невозможно. Кристалл горячий, как дно сковороды; в дыхании пьяная сладость.
А сзади вопрос выходящей из-за поворота Меган:
– Айрини? Мы тебя потеряли. Заблудилась?
Точно.
В собственном сердце и чужих глазах.
Вслед невидимому гостю я отправила сигнал: «Приходи еще. Жду с нетерпением. Пообщаемся».
Черт, страдать мне за это – не перестрадать.
*****
Уровень 15. Лоррейн.
Кайд.
(8 Graves – Beast)
Его прижало ночью, сразу после полуночи. Вдруг повело, когда мир начал расслаиваться на пласты. Уехал в небытие потолок от квартиры, мигнули и погасли звезды.
Сидящий в ставшем ненавистным кресле, Кайд сжал одновременно зубы и подлокотники. Ему впервые показалось, что он потерял всякий контроль, превратился в мчащийся через невидимое пространство сгусток. В нем будто передвигались блоки, детали, запасные части; казалось, он разваливается на части и одновременно отращивает жабры. Мутило.
Дварт искал любую стабильную зацепку, якорь, и не находил. Девчонка сделалась недоступной, а попытки отыскать нечто схожее по действию – нежное, обволакивающее и успокаивающее – проваливались. Точнее, практически не начинались. Душила жажда неизвестного происхождения; сила изнутри распирала так, что ему хотелось орать. Туда, в космос, где оголилась крыша…
Галлюцинации. Сколько-то он раскачивался в кресле взад-вперед, как беспокойный маятник.
Как она научилась ускользать? Как?
Безо всякой цели и направления вздымалась и клубилась агрессия.
Зная, что этого делать ни в коем случае нельзя (сколько времени – начало второго?), он все равно не удержался – качнулся назад.
И уперся спиной уже не в свое кресло, а в то, которое стояло в спальне на четырнадцатом, в Нордейле.
У Айрини в квартире.
Темная комната, полутороспальная кровать; лунный свет. Тумба со старым телевизором, безвкусная картина на стене. Слишком обычный шкаф, почти примитивная обстановка – она не подходила хозяйке. Точнее, не шла… внутренней ее части.
Кайд путался.
Он переместился сюда, чтобы… Чтобы побыть. Закрылся всеми щитами, какими только мог – понял, здесь переждать галлюцинации будет легче. Даже если просто смотреть на спящее под одеялом женское тело.
Чужая квартира в его присутствии тоже разъезжалась, трещала по швам. Стабильным оставался только центр с кроватью, видимо, его во сне автоматически держала девчонка.
Сильная. Молодец.
Он выдохнул. Медленно откинулся назад. Закрыл глаза.
И, вероятно, в полудреме сбросил часть щитов.
Потому что, когда открыл глаза, Айрини сидела на кровати, прижимала одеяло к груди и смотрела на него… Со страхом? Нет, скорее, с очень большим напряжением. Молчала. Будто чувствовала, что трогать его сейчас нельзя никак – ни словом, ни жестом, ни даже прикосновением к близлежащему пространству.
В какой-то момент ему почудилось, что сквозь одеяло пробился желтый свет, но в последнее время он почти привык к галлюцинациям, научился не обращать на них внимания. Вот прямо сейчас справа от него расходился по доскам паркет – раскладывался, как в компьютерной игре, исчезал доска за доской.
Девчонка, широко распахнув глаза, смотрела туда же – на пол… Она тоже это видит? Ощущает?
Ему нельзя было приходить. Но сидящая на постели – желанная добыча. Однако он шевелением мизинца способен сломать больше, чем восстановить.
Ему душно, дико от происходящего, ему бы просто успокоиться. А она смотрит ему в глаза с таким выражением, будто видит в них те самые галактические ветры, обжигающие нутро. Сидит оцепеневшая, не шелохнется.
Кайд поднял лицо – потолок ее квартиры исчез тоже. Что за напасть? Айрини посмотрела туда же.
– Ты это видишь? – спросил хрипло.
Насколько много она ощущает? И откуда такая развитая восприимчивость?
– Ты очень чувствительная. Откуда?
Теперь он держал ее взглядом жестко, словно раба на натянутой цепи. Он желал знать ответ – его бесконтрольная сила толчками выливалась наружу, как нефть из пробоины.
Собеседница не дрогнула, хотя могла бы. Держалась.
– Я такой родилась.
Ответила тихо – он услышал. Звезды над ее домом танцевали так быстро, будто ход времени изменился. Один час как один век… Кайду хотелось закрыть глаза и качаться. А еще больше – поспать. Устаканиться, перестать быть сложным набором функций, но ощутить себя единым привычным куском плоти.
– Ты научилась нейтрализовать мою энергию…
Не спросил – заключил. Ему становилось легче, пока они говорили. Почему она так влияет на него? Обезболивает. Но чувства – обрывки, связанные выводы – не держались в нем дольше вспышки от пролетающей кометы.
Оказывается, он ждал ответ. Придавил взглядом сильнее.
И она отозвалась.
– Мне пришлось…
Такая… странная. Некрасивая снаружи, идеальная внутри.
– Ты… несуразная.
В ней что-то не стыковалось. А внутри него самого жилы временно превращались в лианы. Иллюзия то возникала, то рассеивалась.
– Много у тебя секретов…
Он теперь улавливал что-то из ее прошлого в целом, но упускал детали – слишком быстро летел куда-то, изменялся.
Нужно отсюда уйти. Опасно. Он себя почти не понимает.
– Зачем ты приходишь ко мне? Дразнишь?
Женщина… Войти внутрь, успокоиться. Не будет жажды, не будет мучений.
«Нельзя» – лишь на границе сознания все еще стоял страж, удерживающий от вмешательства с применением силы.
– Ты мне нравишься.
Неожиданный ответ. Кайд медленно втянул воздух, медленно его выпустил – один из центральных узлов в нем распустился. Стало легче дышать. Надо же, из всех красных кнопок, которыми он был обложен на километр, она выбрала единственную зеленую. Сказала то, что пролилось на потрескавшуюся почву водой. О том, что нравится ей – Кайд знал сам. Но честно произнести это вслух? В ситуации, где напротив тебя сидит тот, кто временами обращается в инопланетного монстра? Стальные нервы.
– Жаль, что поздно.
Сам не понял, что хотел ей этим прояснить. Зачем-то опять разошелся по швам паркет, на этот раз слева. Айрини бросила взгляд туда же. Кайд расслабился еще больше – он не один. С ним вместе «это» видит кто-то еще.
– Как… – откинулся в кресле, чувствуя, как мутящая разум волна медленно отступает, – ты нейтрализуешь мою энергию? Расскажешь?
Его веки – тяжелые и утомленные – опускались.
– Расскажу, – послышалось тихо, – когда придет время.
Придет время… Времени много. Она снова нажала зеленую кнопку – расскажет. Сама, без принуждения. Согласие – это приятно.
Внутри спокойнее, мягче, легче.
Когда он закрыл глаза и попытался поудобнее устроиться в чужом кресле, понял, что лежит у себя дома в своей постели. Голова на подушке; чужая комната осталась далеко. Потолок вернулся на место. Снова пятнадцатый. Своя квартира. И тишина – на этот раз спокойная, понятная, простая.
Кайд впервые за долгое время провалился в мирный человеческий сон.