Глава четырнадцатая

Так Алёха и торчал на крыльце враскоряку, как тот мужик из анекдота про коммунизм. С одной стороны у него были перед Бенькой какие-то обязательства, а с другой в нем вопил рационализм. Что вот страшного в том колдуне? А может, он самый верный Бенькин союзник! И такая предвзятость. А все потому, что они здесь дикие…

Может быть, у Янгары спросить? А если она Алёху вообще проклянёт или отлупит? А можно, кстати, лупить чужих слуг? Помнится, в каком-то старом фильме с Райкиным один синьор отходил своего слугу… Хотя там и был один слуга на двоих, но второй-то хозяин, который об этом не знал и слугу считал только своим, разгневался. Детали Алёха плохо помнил, но тут-то была не Италия.

А не попало ли тому бедолаге из фильма ещё и от второго хозяина за то, что позволил себя бить кому ни попадя?

Ой. Алёха потряс головой, потому что история была сложной. Как наука, конечно. Гражданское право проще. А сейчас ему зачем гражданское право? Тем более современное и никакого отношения к данной стране не имеющее? Начнёт он качать права… Хорошо, если вообще голова уцелеет.

– Ну, болезный, чего сидишь? – грубо окликнул его Амарек. Смотри-ка, как его с колдуном проняло! – Господин твой ехать желает!

Бенька стоял рядом с Амареком, и Алёха взмолился только, чтобы разговор про колдуна до него не донесли. Будет потом ныть всю дорогу, это же, чёрт его побери, был, наверное, секрет!

– Я вам, господин Карш, еды собрал да воды испить, да благословят Всевидящие ваш путь, да будет он лёгким и свободным, – Амарек слегка поклонился.

– Благословен будь Всевидящими дом этот и живущие в нём, – с таким же… нет – ещё более лёгким поклоном откликнулся Бенька. – Да будет волей Всевидящих этому дому милость и покровительство короля.

– Да хранят его величество Всевидящие, – продолжал Амарек, а Алёха слушал этот обмен любезностями и думал, что – пропади оно уже пропадом всё.

Но Бенька, очевидно, посчитал ритуал оконченным и пошел к лошади. Алёха тоже поклонился Амареку, дождался ответного кивка и понуро побрёл за Бенькой.

Лошадь, которую Амарек не пожалел для путников, была если и не стара, то жирна и ленива. Весь её вид говорил о том, что идти она никуда не желает, а два небольших мешка, повешенные каким-то образом на седло, придавили её как тонны две железа. Но Беньку конячья тоска не смутила, он ловко запрыгнул в седло и посмотрел на Алёху.

– А можно, я пешком пойду? – взмолился Алёха, у которого моментально все мышцы свело от одной только мысли о конной прогулке.

Сложно было сказать, что подумал Бенька, а вот лошадь точно воспряла духом.

– Иди, – позволил Бенька. – Он все равно еле потащится.

Откуда он это знал, осталось загадкой, но в следующие двадцать минут Алёха смог убедиться, что он был прав. Лошадь еле переставляла ноги, причём не потому, что готовилась помереть на месте, а потому, что ей было лень.

– Вот лядащий мерин, – вполголоса ругался Бенька. – Если бы не ты, Алох, я бы ему задал!

– Так он старый уже, – заступился Алёха за мерина.

– Не такой уж и старый, жиром только заплыл, – возразил Бенька. – Для скачек он, конечно, уже не годится, а в поле работать ещё может. Только не хочет вот… Может, сядешь? Я его сейчас... А?

– Нет, – отрезал Алёха, потому что догадывался, чем все кончится. Быть Збышем номер два ему не хотелось категорически.

Бенька все-таки не послушался, скомандовал Алёхе идти по тропе и погнал мерина вскачь. Надо сказать, ездил он на лошади здорово, даже красиво, и Алёха залюбовался, жалея, что нечем сейчас Беньку заснять. Потому что выглядит потрясающе, и, если вернуться и выложить в сеть, можно столько лайков срубить на такой реконструкции!

Но снимать было нечем, да и вернуться еще надо было постараться, поэтому Алёха просто плёлся, а Бенька издевался – ну не подберёшь тут другого слова – над мерином. Туда, сюда, пока, наконец, он не решил, что мерину на сегодня хватит, и даже позволил Алёхе их нагнать. Мерин, воспользовавшись передышкой, тут же принялся жрать траву.

Солнце прошло зенит и начало подбираться к закату. Алёха с Бенькой перекусили, и что Алёху отдельно обрадовало – Бенька возился с лошадью сам. На Алёху косился, но и только. Да ему же нравится это, понял Алёха, он доволен, что может поухаживать за конём!

Ну и дела. Если его ездить учили, что он, за лошадью своей вообще не ухаживал?

Впрочем, Алёха вовсе не возражал. Почему бы и нет? Вон, когда Бенька маленький был, мать Алёхе его тоже не доверяла. Ни на руки взять, ни помыть, а хотелось же. Но надо было держать его как-то по-особому, и кормить по-особому, а мать учить не хотела. Ну, когда Беньке полгода исполнилось, Алёха, конечно, хлебнул, а до того только пелёнки в машинку закидывал, бегал на молочную кухню да коляску затаскивал в лифт.

Так что счастливы, кажется, были все, включая мерина. В Беньке он признал авторитет, и когда Алёха, возжелав отлить, неосторожно обходил его сзади, даже как-то подозрительно дёрнул ногой.

Они двигались вдоль кромки леса. Бенька временами смотрел на небо – что он там видел? Там даже звёзд ещё не было! – но направление не менял. Сказал только, что им до места дня два пути. Куда Бенька решил отправиться, Алёха пока не спрашивал.

Алёха и за полдня устал как солдат-срочник. Бенька ехал на лошади и было ему хоть бы хны, а Алёха тащился. Все болело, но уже не так сильно, по крайней мере, ноги были целы, руки тоже, и никаких прасликов и прочих тварей не наблюдалось. Голод тоже не мучил – скорее наоборот, потому что Амарек был щедрым, навалил им и хлеба, и даже какого-то вяленого мяса, и Алёхе пришлось умерить аппетит, чтобы не нажраться сверх меры так, чтобы потом хотелось только спать. Поэтому Алёха шёл и пялился на окрестности: птички какие-то, мелкая живность, на вид совершенно безвредная, а там уж фиг её знает, конечно, ягоды – это лучше не есть, грибы – точно ядовитые, яркие, может, вообще галлюциногенные. Кустики с мелкими белыми цветами, пчёлки, бабочки… Лепота!

Интересно, лениво думал Алёха, два дня пути – это с такой скоростью, или Бенька все же рассчитывал на то, что он сдастся и залезет на мерина?

– Бенард, – окликнул Алёха, когда тот в очередной раз проехался на лошади взад-вперёд. На морде мерина была написана вселенская мука, хотя по виду он не очень устал. Скорее всего, задолбался бегать. – Слушай, куда мы все же идём?

– В Кампану, – недовольно отозвался Бенька. – Я там спрячусь, а ты пойдёшь, куда я скажу…

– Угу, – кивнул Алёха. В принципе, ему было решительно все равно. – Далеко?

– Нет, не очень. В Военный Совет.

– И что мне там делать?

– Спросишь, где найти одного человека. Брата деда, – пояснил Бенька. – А там уже и не знаю, куда направимся. Может быть, тебе одному придется.

– Я тебя не оставлю, – заупрямился Алёха. – Я же пообещал тебя защищать.

– Так спокойнее будет, – пожал плечами Бенька и в очередной раз огрел ногами бока мерина. – Пошёл, пошёл!

Мерин страдальчески всхрипнул и нехотя побежал вперёд. Беньке было весело, Алёхе и мерину – как-то не очень.

Постепенно солнце начало клониться за лес. Вот уж что было действительно бесконечным – и, хотя им по пути попадалось жилье, Бенька туда не сворачивал. Даже наоборот – старался держаться подальше, и, если им ехали навстречу повозки или всадники, почему-то сваливал в лес. Алёха не приставал к нему с расспросами, а Бенька не очень-то охотно общался, наверное, все ещё злился из-за колдуна.

Они ещё раз остановились на привал. Уже смеркалось, начинало холодать, хорошо хоть, дождь не собирался. Алёха сходил до ветра и в процессе подумал, что Бенька будет делать без горшка.

Он ведь и не разденется даже!

– Слушай, – сказал он, вернувшись, – уже темнеет. Надо куда-то спрятаться. Во-первых, тут водятся разные твари. Во-вторых, если ночью дождь пойдёт?

Бенька лопал мясо и не отвечал.

– Чего ты молчишь? – не выдержал Алёха. – Надо искать ночлег!

И для придания словам веса он достал мешочек с деньгами и потряс им.

– Так заночуем, – нахмурившись, объявил Бенька. И Алёхе показалось, что он этому рад. Это что, это вот захотелось пацану приключений? На собственную задницу? Нет, на его-то ладно, но Алёхина задница тут ни при чем!

– Нас же сожрут! – возразил Алёха. – И лошадь сожрут, – добавил он с нажимом.

– Не сожрут. Будем дежурить по очереди.

Этого ещё ему не хватало!

– Бень… Бенард, – проникновенно сказал Алёха, – тебе всего десять лет. Мне… ну, побольше, конечно, но я вообще-то по ночам спать привык. – Это было ложью: Алёха частенько ночами поигрывал, но Беньке об этом знать было необязательно. К тому же в той, нормальной жизни он вполне добирал на лекциях. Тут же это было чревато летальным исходом. – Нам надо…

– Не надо. – Бенька поднялся. – Посиди тут. Я скоро вернусь.

– Ты куда? – Алёха тоже встал.

– По нужде.

Вот это было совсем неожиданно.

– А штаны? – растерялся Алёха.

Бенька мотнул головой и исчез в кустах. Неизвестно было, как он там справлялся с одеждой, но копался где-то неподалёку, потому что Алёха его слышал. Хорошо, что ветер дул не в его сторону.

Мерин был привязан и, конечно же, спал. Лошадь спит стоя, вспомнил Алёха. Может, Бенька ляжет спать на ней? Может, он с неё ночью не свалится?

А где и как будет спать он сам?..

Алёха поозирался по сторонам. Ничего пригодного для того, чтобы лечь. Хоть прямо так, на земле. Между прочим, довольно холодной. И что будет ночью – тоже никому не известно. Может, ливень. И они оба промокнут и заболеют, потому что лечить их тут…

– Посмотри сюда.

Алёха не заметил, как Бенька вернулся. Теперь тот стоял и указывал рукой на небо. А нет, не указывал, а как будто бы что-то мерил.

– Колдуны живут вдалеке от людей.

– И? – осторожно спросил Алёха. Он что же, решил всё-таки ехать к Онаришу? – Ты же не знаешь, где именно он живёт?

– Не знаю. Пытаюсь сообразить.

– По звёздам? – съязвил Алёха. – Слушай, а… а астрологи тут есть?

– Кто? – удивился Бенька и сел рядом с Алёхой.

– Ну, которые по звёздам… гадают. Гороскопы там…

Судя по Бенькиному лицу, на этот раз он промахнулся.

– По звёздам не гадают, дурень, – снисходительно сказал Бенька. – По звёздам считают время и куда идти. Ты же грамотный. Что ты читал?

Теперь надо было спешно придумать, что Алёха читал. Та ещё, впрочем, задача, если учесть, что о местных книжках он совсем ничего не знал.

И тут ему почему-то ударила в голову мысль, что если он, студент юрфака Алёха, попал в тело слуги по имени Алох, то кто тогда оказался в теле Алёхи? Алох?

И этот вот Алох сейчас что… в его времени?

Господи, с ужасом сообразил Алёха, да он же вообще не выйдет из этого выселенного дома. А если и выйдет, то не жилец. Попадёт под машину, нарвётся на гопников или патруль. Ладно, полиция – это не страшно. Подумаешь, просидит пару дней в отделении, потом, может быть, в дурку отправят. Там тоже неплохо. А гопники или машина? И что тогда? И… и все? Алёхе некуда будет совсем возвращаться?

А если Алох там, в Алёхином мире, кого-нибудь ограбит или убьёт?

Он даже застонал. За что ему это все, просто – за что? Что он сделал такого? Ну что?..

– Онариш очень силен, – внезапно сказал Бенька. – Кто говорит, он продал душу Неназываемому. Кто считает, что он поцелован Всевидящей Матерью.

– А барон как считал?

– Я не знаю, – тихо ответил Бенька. – Барон… Понимаешь, бывает так, что готов уже на все, только бы хоть что-то узнать…

– А если найти эту Мать? Ну, Всевидящую?

Бенька посмотрел на него удивлённо, а потом рассмеялся. По-доброму, что само по себе было несколько странно.

– Не обидишься? – Алёха помотал головой. – Я, в общем… ну, я думаю, что… – Бенька смутился – вероятно, затронул какой-то очень спорный момент. – Ну, Всевидящие – они… они существуют, конечно, но… но…

Бенька даже помогал себе руками, выписывал какие-то кренделя. Наверное, и в самом деле что-то было тут… странное.

– В общем, они в Храмах, конечно, и в обителях, можно у них попросить помощи, но…

Ах вот оно что. Ну конечно, религия есть везде.

– Я понял, – сказал Алёха и попытался придать голосу оскорблённый тон, потому что так было проще разговорить Беньку. – Ты считаешь, что Всевидящих нет, да?

«Ты атеист», – хотелось сказать ему и, в принципе, он эту позицию вполне разделял, но Бенька бы такого не понял.

– Есть, – успокоил его Бенька. – Но они в наши дела не вмешиваются. Нечестивцев карают, это я точно знаю. Кто в обители бесчинство устроит или Храм обнесёт. Но ты же в Храме молился? В хозяйском? – строго спросил он, и Алёхе оставалось только кивнуть. – Ну вот. Наставьте меня на путь истинный, не дайте заблудиться во тьме, сердце оградите от искушения Неназываемым. Исполни их волю, следуй Книге Истины.

Ну да, ничего нового, подумал Алёха. И вообще – ничего нового, хотя тут и магия, и вон твари какие-то. А религия и убийства детей – в порядке вещей.

Мерин вдруг встрепенулся. Алёха даже не ждал такого от лошади: закрутил головой, задёргал ушами. Алёха моментально забыл теологический спор.

– Что это с ним? – шёпотом спросил он.

– Чует кого-то, – так же шёпотом откликнулся Бенька. – Надо, наверное, его пойти и распрячь.

И посмотрел на Алёху. Тот сделал вид, что намёка не понял. Потому что – ну, надо, а как?

– А кого он тут чует? – продолжал Алёха. – Прасликов?

– Они из леса не выходят.

– А кто ещё тут водится?

– Мирзы. Но лошади-то они зачем, они зерно едят.

Наверное, это кто-то вроде мышей. Хорошо, если не ядовитые.

Но мерин явно забеспокоился. Бенька встал, Алёха тоже, что-то ему очень сильно не нравилось…

– Кто-то едет, – сказал вдруг Бенька. – Кто-то скачет на полном ходу сюда.

Алёха вообще ничего не слышал, но допускал, что Беньке виднее.

– Он уже близко. Он ищет нас?

Бенька обернулся, и взгляд у него был растерянный и испуганный. Ещё бы. Почти темно, только тощий серпик болтается в небе, и никого, совсем никого кругом.

– Беги, – произнес Алёха одними губами. – Я задержу их. Бенард, слышишь? Беги!