Глава пятнадцатая

Бенька бежать не хотел. Алёха видел – он не хотел спасаться один.

– Беги, – он почти взмолился. – Пожалуйста. Да беги же ты, лыр тебя побери!

Бенька бросился к мерину, быстро отвязал его, вскочил в седло, крутанулся на месте вместе с лошадью. Он медлил. Боялся?

Но Алёха уже отчётливо слышал, как по дороге кто-то быстро скачет. И Бенька решился. Он закусил губы, всхлипнул, мерин встал на задние ноги – и этот туда же, все-таки не любит Алёха лошадей, – потом Бенька резко направил коня прямо в лес и в считанные секунды скрылся за деревьями.

Умно это было или нет? А если они там все себе переломают?

Но думать Алёхе над этим было некогда. Не успел исчезнуть Бенька, как он рассмотрел вдалеке всадника. Одного, но это не значило, что он один. Так что, похоже, игра подошла к концу…

Какой-то кубик ему выпал неправильный, такой, что сходил он – и прямо на клетку, где череп и кости. Или что тут у них?

Хотя, может, и к лучшему? Вот сейчас он очнётся в своём времени, а Алох вернётся сюда, и пусть даже Алёха уже побывал под автобусом – у них медицина, врачи и не такие травмы лечить научились. Ну, будет хромать, не так страшно, даже если в коляске – не страшно, вон и Иринка с их факультета в коляске, и Игорь с экономического. Зато будет дома…

Но Беньку надо спасти. Любой ценой, и не в этом, как его, оре дело, а в том, что…

В том, что он обещал.

Алёха выпрямился. Он понятия не имел, как на скаку останавливать лошадь, знал только, что женщины в русских селеньях это в принципе делали. В горящую избу ему войти не пришлось, зато конь – вон, как по заказу.

Всадник летел на полном скаку. Скорее всего, конечно же, нет, потому что в кино кони бегали гораздо быстрее, но и не так медленно трухал, как Бенька сегодня из-за Алёхи. А ведь если бы Алёха уселся на лошадь, они смогли бы гораздо дальше уйти! Это только его вина!

Алёха принял, как он посчитал, боевую стойку. Весьма вероятно, это будет первый и последний же героический поступок в его короткой и в общем-то скучной жизни. То есть здесь он умрёт героем, но с шансом очнуться у себя под автобусом. Риск, конечно, но зато обдуманный риск. И поэтому Алёха ждал, пока всадник с ним поравняется.

Невысокий, хлипкий какой-то, но точно один. С этим хлюпиком Алёха, возможно, и справится, если под копытами дуба не даст. Он бросился наперерез, намереваясь схватить лошадь за верёвки или как там они назывались, но точно придавали ей ускорение и направление.

Всадник, однако, Алёху заметил, и лошадь истерически заржала и встала на задние ноги. Алёха остался торчать как придурок – с вытянутыми руками и зверским лицом.

– С дороги! – завопил на него всадник, и Алёха от неожиданности весь запал растерял. Ещё один мелкий пацан?

Тьфу ты. Какой-то местный мажор развлекается, а они дали деру. И где теперь Беньку искать?

Лошадь всадника была недовольна. Была она крупная, красивая, не то что тот мерин, которого сегодня весь день гонял Бенька, и постоянно порывалась опять встать на задние ноги. Алёху эта привычка у лошадей уже начинала откровенно бесить.

– С дороги! – ещё раз крикнул всадник, хотя Алёха ему не мешал. – Ты что, глухой?

– Нет, – ответил Алёха. – Да проезжай.

Всадник остановил лошадь и высокомерно хмыкнул. «А мне везёт на местных аристократов», – мрачно подумал Алёха. Помереть он пока не помрёт, но вот хлыстом отходить вполне могут…

– Ты здесь никого не видел? – спросил всадник. Да, совсем мальчишка, хотя, конечно, постарше Беньки. Наверное, лет пятнадцати.

– Нет, никого, – соврал Алёха. – Ночь же. – И зачем-то добавил: – Ваша милость.

Всадник опять хмыкнул.

– А до этого? Дворянина средних лет, седого, и с ним ещё мальчика?

Алёха сделал вид, что задумался.

– Дворянина не видел, ваша милость. И мальчика тоже. Ну, мальчики такие, которые вот… деревенские, были.

Всадник махнул рукой.

– Дай воды, – попросил он. – Вода есть у тебя?

– Вода есть, – Алёха оглянулся. Да, Бенька ускакал без еды и воды… Дела. – Сейчас принесу, ваша милость.

«По крайней мере, с ролью слуги я неплохо сжился», – поддел сам себя Алёха. Пошёл к мешкам, нашёл там странного вида бурдюк с водой, принёс всаднику. Тот коротким кивком поблагодарил, взял бурдюк, начал пить.

«Как присосался», – с неприязнью подумал Алёха. Всадник ему не нравился. Ну, понятно, кого он ищет. Но ведь сам мальчишка совсем. Может, у них тут… так принято? Чтобы если убивать пацанов, то такими же пацанами?

Всадник отдал Алёхе бурдюк, полез в карман, кинул монетку. Алёха её даже поймал. Вроде арг, хотя, может, и нет, но за воду все равно как-то много.

– Ты один? – требовательно поинтересовался всадник. – Одет как слуга. Где хозяин твой, кто он?

И что ему в ответ на это сказать?

Соврать? Тоже выход. Но тогда – что именно?

– Нет моего хозяина, – ответил Алёха и поклонился. – Ваша милость.

– Что значит – нет? Тебе вольную дали?

Ого… То ли Алёха не смог сдержать своего удивления, то ли просто невовремя выплыли знания. Нет чтобы вот так на экзамене! Вольная – значит, он что – крепостной?

– Э, – невпопад ответил он. Всадника это, конечно же, не устроило.

– Кому ты служишь? – продолжал он допытываться. – Назови имя.

Ну, это было легко сказать. Хотя если сошло бы что-то вроде «Иван Иваныч» или «Петр Петрович»… но вряд ли.

– Убит мой хозяин, – со вздохом сказал он. – Граф Авиелло.

– Что? – отрывисто выдохнул всадник. – Что ты сказал?

Алёха и сам не очень-то понял. Но назвать Матиша или барона – практически сразу подставиться. Матиш все же был жив, а барон – фигура, слишком привязанная к Беньке. Граф тоже был как-то с ним связан… ах да, отец Беньки был у того господином… или кто он там для пажа, но граф, по крайней мере, мертв, это раз, два – слуга за хозяина не в ответе.

Наверное.

За покойника точно должен быть не в ответе, иначе Алёхе самому просто не жить.

Всадник выпрямился, сделал тот же самый жест, что и Амарек сегодня – сложил на груди крест-накрест руки, что-то пробормотал, потом посмотрел на Алёху.

– Откуда ты знаешь?

– Драка была, – пожал плечами Алёха.

– Какая? Где?

Всадник заволновался. По-настоящему, даже голос у него задрожал.

– Да не молчи ты, вот дурной! Откуда он взял тебя только такого!

– Дурной я, как есть, ваша милость, – охотно подтвердил Алёха. – Ну, драка была. А я в конюшне спал. Ну вот, а как драка закончилась, я и уехал. А что мне делать, ваша милость, раз графа убили? Ну вот я и уехал.

Со стороны он должен был выглядеть как раз в такой степени дурачком, чтобы от него немедленно отвязались.

– А кто ещё был? – спросил всадник. – Мужчина?

– Много мужчин было, ваша милость. Только я никого не знаю. Мне никто не сказал ничего. Я же вон, дурной и это, на голову скверный… слабый… скорбный, – вспомнил он. – Меня кухарка ударила, потому что я рукам волю давал.

Выражения из книг полезли сами собой, но были кстати. Всадник опять вздохнул, опять махнул рукой.

– Ладно, скорбный головой. Иди себе.

И собрался было дёрнуть лошадь за верёвочки. Алёха перепугался: там же Бенька. Этот тип его ищет. Наверное, вместе с бароном.

Да, их обложили со всех сторон. Точнее, Беньку, но это значения не имеет, потому что Алёха поклялся его защищать. И где этот чёртов кубик? Куда его кинуть, точнее, в кого? Во всадника или в лошадь?..

Точно. Лошадь. Алёхе нужна лошадь, чтобы догнать Беньку. Иначе никак.

– Не желает ли ваша милость откушать? – предложил Алёха, радуясь выскочившей из памяти формуле.

Всадник только покачал головой.

– Ты и вправду скорбный, – сказал он. – Скорбных умом Всевидящие любят.

– Ага, – тут же подтвердил Алёха и сложил крест-накрест руки.

Легко притворяться дураком. Даже немного приятно. Какой с тебя спрос? Нулевой. И чего он раньше не понял? Век живи, век учись, впрочем, бабушка Ида добавляла – «дураком помрёшь», но это были, во-первых, детали, во-вторых – хоть и досадно – в данном случае очень уместные.

Всадник ловко слез с коня, и Алёха с готовностью указал на мешки.

– Вон туда, ваша милость, почтуйтесь… почевайтесь… э… в общем, ешьте, – пригласил он.

Лошадь. Алёха проводил всадника взглядом. Чтоб её праслики пожрали, чёртова лошадь. К лошади он подошёл с опаской, та всхрапнула, всадник оглянулся, но, очевидно, решил, что Алёха решил её разобрать… Распустить… а, неважно.

Как там Бенька его учил? Ногу в стремя?

«Лучше уж голову в петлю, – решил Алёха. – Но хотя нет».

Лошадь дёрнула башкой и отошла в сторону. Хорошо ещё так, могла бы и зашибить.

Алёха снова подошёл к ней вплотную, решительно выдохнул, схватился за седло, одновременно вставляя ногу в стремя. Как ни странно, получилось, и Алёху это очень воодушевило. Не давая лошади опомниться, он резко оттолкнулся от земли, правда, перевалился через лошадь он неуклюже, но всё-таки оказался в седле.

– Эй!

Всадник крикнул откуда-то из темноты, а Алёха, вспомнив Бенькины экзерсисы, со всей дури шарахнул ногами по лошади.

И, кажется, сделал это зря.

Лошадь заржала, откуда-то с другого конца Вселенной донёсся вопль всадника, а в Алёхиных ушах стоял его собственный крик. Как он удержался – чудом! Может, у него всё-таки есть какой-то дар? – потому что лошадь опять встала на задние ноги – дура! – но Алёха успел, черт возьми, он успел шлёпнуться обратно в седло и обнять эту чёртову лошадь, а в следующий миг они уже куда-то понеслись.

– Ма-а-а-ама-а-а-а!

Мама была далеко. Очень. И она, конечно, не знала, как хреново сейчас её старшему сыну. Никто об этом не знал.

Алёха попытался вспомнить молитву. Хоть какую-нибудь. Хотя кто знает, сработает ли их молитва в этом мире. Но, видно, была не судьба: лошадь так дёрнулась, что у него лязгнули зубы.

А потом его удача вдруг резко кончилась: лошадь занесло и повело в сторону. Она затормозила, Алёха не удержался и шлёпнулся наземь, точнее, на проклятого всадника, который припустил за ними, оберегая своё имущество. Ну ещё бы, у него-то хватило смелости перерезать лошади путь и схватить её за верёвки!

– Ах ты!..

Алёха всегда был уверен, что если на него кто-нибудь нападёт, драться он не станет – да и драться он толком и не умел. Но это там – в той, прошлой, мирной, полной сытости, тепла и заботы жизни, где никто не пытался его убивать. Даже с гопниками он, наверное, постарался бы договориться, а вот когда тебе дают в только что пострадавшие зубы – уже не до политесов.

Всадник был мелкий, лёгкий и слабенький. Потому что Алёху не вырубило с удара, хотя и могло бы, да что там – должно было вырубить. Но он извернулся, перекатился, и теперь всадник оказался под ним, какой-то хлипенький, и Алёха не стал его бить, только тряхнул за шиворот.

– Слушай, парень, я тебе заплачу. У меня деньги есть. Мне нужна твоя лошадь!

Бдительность Алёха все-таки потерял, потому что всадник тотчас засадил ему в челюсть и вывернулся. Теперь преимущество было на его стороне, а Алеха лежал мордой в землю.

– Кто тебя подослал?

– Ф-в-ф, – ответил Алёха, пересчитывая языком зубы. Вроде все были на месте.

Потом он понял, что лучше ответить, потому что ощутил шеей что-то холодное и острое.

– Ф, – буркнул он. – Отцепись. Я не буду тебя больше бить.

Всадник надавил ножом сильнее.

– Да никто… тьфу, – Алёха выплюнул какую-то горькую траву, – тьфу, никто не подсылал.

– Тогда зачем тебе моя лошадь?

– Потому что у меня своей лошади нет? Ты что, совсем без башки, что ли? Думать вообще не умеешь?

Нож пропал. Алёха поднялся на колени, так и обернулся, уставился на всадника. Тот был взъерошенный и грязный, впрочем, Алёха не был уверен, что сам выглядит лучше.

– Тебя как зовут? – насторожено спросил всадник.

– Алох, – проворчал Алёха. – И да, я и правда слуга.

– Графа Авиелло? Не помню тебя.

«Все, приплыли, – решил Алёха. – Ладно, Бенька говорил, что у графа людей много...»

– Ну, вот это, я у него недавно… был, – сказал он и вытащил изо рта ещё одну травинку. – А вот ты кто такой и кого ты тут ищешь?

– Не твоего ума это дело, – отрезал всадник и поднялся на ноги, хмыкнул и убрал нож. – Лошадь я тебе не дам, а за еду заплачу. Сколько хочешь?

«А зачем я ему сказал, что у меня деньги есть?» – обругал себя Алёха. Сам ведь клял почём свет Беньку за неосмотрительность! Эх…

Алёха утёр нос рукой. Жест ему самому понравился – такой… как у настоящего слуги. Не придерёшься. И присмотрелся к всаднику. Тот не отводил от Алёхи взгляда – не доверял. Ну, конечно. Когда тебя чуть без транспорта не оставили, щелкать клювом не рекомендуется.

И тут Алёха себя не то что обругал – просто выматерил. Зачем он вообще сказал про этого графа?

Ведь знал же, Бенька сам ему подсказал! Вот дурак…

– Что ты молчишь? – вдруг окрысился всадник.

– А нечего было меня бить, – фыркнул Алёха, пребывая в расстроенных чувствах. – Я же этот, скорбный. Ну вот… теперь вообще ничего не помню.

Но отпускать этого типа в погоню за Бенькой было никак нельзя.

Вот что он наделал? Проговорился, сам себя загнал в ловушку, Беньку подставил, лошадь не угнал, да что же он за дурак-то такой… И как теперь быть?

Всадник медленно отступал прямо к лошади. И тут у Алёхи в мозгу что-то щёлкнуло. Ну конечно, тот самый фильм с Райкиным!

– Ваша милость, – плаксиво сказал он, умоляюще глядя на всадника. – Ваша милость, не бросайте меня тут одного. В лесу ночью страшно. Ваша милость, а давайте я буду вашим слугой!