Глава 16

Час, проведенный в оранжерее заброшенного особняка, что-то изменил во мне, изменил безвозвратно. Я не запомнила, как растворился в воздухе Кай, как мы покинули чужой дом, как сели в машину, как вернулись на улицы Биг-Ружа. Картинки проносились за окном, не трогая ни взгляда, ни сердца. Город больше не казался мне безмятежным и красивым. Из него, точно как в видении Мэделин Уайтинге-Уиллард, разом исчезли все краски и звуки. Ничего не радовало: ни свежесть раннего вечера, смягчившего зной южного лета, ни музыка уличных оркестров и задорные танцы, ни благоухание цветов, ни сладости на лотках торговцев. Спрятавшись в полумраке автомобильного салона от чужого веселья, я молча сидела, меланхолично крутя в руках маску. Мистер Уиллард, погруженный в собственные невеселые мысли, был печален и тих.

Перед «Принцессой Сиппи» нас уже ждали. И первыми, кого я заметила, как только машина подъехала к порту, были фотографы. Целая стая журналистов с блокнотами, ручками и камерами наперевес осаждала пристань, мешая проезду машин, однако работникам пока удавалось сдерживать их натиск. Заметив нас, охранники засуетились, громкими окриками разгоняя толпу, но тщетно. Газетчики облепили машину. Зашуршали ручки, защелкали фотовспышки. Я вжалась в спинку сиденья, мечтая, как Ши или Кай, раствориться в пространстве. Мистер Уиллард, более привычный к подобному вниманию, двумя резкими движениями задернул шторы на окнах, погрузив салон в темноту.

– Наденьте маску, Тейли, – услышала я его строгий повелительный голос. – Наденьте, мисс Фицджеральд. Сейчас она нужна вам как никогда.

Крепко затягивая завязки, я не могла избавиться от ощущения, что говорил хозяин «Принцессы Сиппи» совсем не о серебристом аксессуаре, скрывавшем мое лицо.

Миновав толпу фотографов, автомобиль мистера Уилларда подъехал к пристани.

Причина ажиотажа местных писак стала понятна сразу же. Вереница одинаковых дорогих автомобилей, огражденных рядом охранников, выстроилась в ожидании погрузки на борт. У трапа стояли новые гости – восемь мужчин и три женщины. И одного из них – самого главного – я узнала за долю мгновения.

Кандидат Хардин Гастингс собственной персоной лениво смотрел по сторонам, докуривая сигару. Рядом расположился мистер Андерс и еще двое: по виду, манере держаться и легкому пренебрежению во взгляде – его коллеги-советники. Остальные, вероятно, представляли собой обслуживающий персонал – одна из девушек тащила увесистый ящик косметических принадлежностей, другая держала наготове блокнот и ручку, еще двое мужчин несли кожаные папки. Последняя девушка и два ее спутника, по всей видимости, отвечали за ведение личной хроники. Я заметила при них фотоаппарат и кофры с техникой.

Внутри поднялась волна ненависти. Руки сжались в кулаки, ногти впились в ладони. Я не знала, как много в этом было моих собственных чувств – часть эмоций точно остались от воспоминаний Мэделин Уайтинге-Уиллард, – но сила их была такова, что на одну короткую секунду я была готова броситься на сенатора Гастингса, чтобы стереть с его губ эту наглую улыбку, полную самодовольного превосходства. Я мечтала, я жаждала отомстить…

«Предатель! Лжец! Лицемер! Мерзавец!»

Ладонь мистера Уилларда накрыла мои сцепленные пальцы.

– Маска, – напомнил он.

Сжав зубы, я кивнула.

Вдох.

Выдох.

– Я готова.

Дверь распахнулась.

От толпы отделился, торопясь встретить нас, мистер Андерс.

– Я сделал то, что вы просили, – коротко сообщил он хозяину «Принцессы Сиппи», пока мы шли от машины к трапу. – Надеюсь, вы удовлетворены.

– Более чем, – холодно улыбнулся мистер Уиллард. На его лице была уже знакомая маска отстраненного величия. – Благодарю, Руперт.

– Он ждет хороших кадров, которые положительно скажутся на предвыборной кампании.

– И он их получит, не сомневайтесь. Что может быть лучше, чем кандидат в президенты, отправившийся в отдаленный и опасный регион Манчи, к самым ничтожным из своих избирателей, чьи права он обещает защищать. Красивые ракурсы в домах деревнеирейских аборигенов, пара интервью, постановочный кадр с пожиманием руки шаману – и местные побегут на участки.

В интонациях мистера Уилларда явственно сквозила издевка, но мистер Андерс ее не услышал.

– Рассчитываю на вас, – вполголоса буркнул он и, откашлявшись, добавил уже громче, привлекая внимание кандидата и его свиты: – Мистер Гастингс, Нордвидж, Шекли, позвольте представить вам мистера Хантера Уилларда, владельца «Южной судоходной компании», который любезно согласился принять нас на борту своего плавучего дома. А юное создание рядом с ним – мисс Фей Фицджеральд, известная на восточном побережье духовидица. Хантер пообещал, что она устроит для нас показательное шоу. Будет что рассказать на благотворительном банкете в Шенгтоне. Кстати, вы слышали, Торни тоже здесь. Хантер предложил ему отправиться с нами, чтобы тот мог посмотреть, на каком берегу Сиппи в дельте выгоднее строить лесоперерабатывающую фабрику. А Майлз Сэвидж присоединится к нам у самой границы Манчи. Удивительно, не правда ли? Мы не виделись уже почти двадцать лет, а встретились – кто бы мог подумать – в местах юности. Есть за что выпить сегодня. Хантер как хозяин угощает.

– Разумеется. – Отделившись от толпы, сенатор Гастингс шагнул ко мне, поймав дрожащую от напряжения руку для поцелуя. – Рад познакомиться с вами, мисс Фицджеральд.

– Взаимно, кандидат Гастингс, – собрав в кулак все мужество, ответила я, мечтая лишь о том, чтобы рядом вдруг оказался Ши и я смогла превратить мозги этого лживого мерзавца в невнятную золотистую кашу.

* * *

«Гастингс, Андерс, Торни. Не хватает только Сэвиджа, но и тот должен был вскоре появиться».

Все, кого опознала Мэделин Уайтинге, были собраны мистером Уиллардом на борту «Принцессы Сиппи». Запертые на корабле, плывущем прямиком в болота Манчи, они не могли избежать возмездия.

Вот только желание отомстить, распаленное гнетущим давлением заброшенного особняка и историей миссис Уайтинге-Уиллард, быстро сменилось усталостью и отвращением. Находиться в компании кандидата Гастингса и его друзей-советников, улыбаться им, вести себя, словно ничего не случилось, не имея возможности поговорить даже с Рэдхендом, которому тоже нужно было строить свою игру, было противно до тошноты. Да еще Ши, как назло, терся вокруг гостей, исправно собирая всю мерзость, что чувствовалась за бросаемыми на меня плотоядными взглядами.

Я не справлялась. Я слишком вымоталась, слишком многое пережила за этот безумный день. Еще несколько часов пустого притворства, казалось, расколют мой разум в щепки, оставив лишь сломанную рыдающую оболочку.

И я не выдержала. Отговорилась чем-то бессвязным, сославшись на головную боль, и сбежала к себе, чтобы там, не включая света, броситься лицом вниз на кровать и наконец дать волю слезам, выплескивая чужую боль и ненависть, что в избытке скопились внутри.

«Тьма, как же горько, как отчаянно несправедливо, невыносимо жутко и мерзко! Зачем, почему, за что?»

– Мяу.

Я подняла лицо от подушки, отстраненно заметив, что уже стемнело, и разглядела на пороге спальни черный силуэт Ши. Желто-зеленые глаза сверкнули во мраке. Кот сделал шаг, примериваясь, чтобы запрыгнуть ко мне и занять привычное место на груди, навевая кошмары.

Сердце дрогнуло.

«Нет, только не ты! Только не сейчас!»

– Ста-аг! – закричала я, но, видимо, не слишком разборчиво, потому что Ши не остановился, пропустив приказ мимо ушей. – Не подходи! Не смей! Не хочу видеть ничего из того, о чем думали сегодня эти мерзавцы! Стой на месте! Только попробуй коснуться меня, клянусь, я выброшу тебя в коридор, и трогай там кого хочешь!

– А меня? – вдруг услышала я голос Рэдхенда. Отодвинув балконную дверь, он шагнул ко мне, замерев огромной темной тенью. – Меня ты тоже выставишь вон?

Я повернула к нему заплаканное лицо.

– Рэд…

Он не стал задавать вопросов. В два шага пересек комнату и, отогнав кота, сгреб меня в охапку, а потом долго гладил по дрожащей спине, пока я всхлипывала на его груди, пропитывая слезами дорогую рубашку.

Крепкий, спокойный, надежный. Для Мэделин опорой в горе стал мистер Уиллард. Для меня – Рэд.

Если до этого момента я еще могла сомневаться в нем, не доверять, держать на расстоянии, эти слезы изменили все.

Здесь и сейчас у меня не было никого ближе. Гости «Принцессы Сиппи» вызывали лишь омерзение, мистер Уиллард, замкнувшийся в своем горе и одержимости местью, был для меня чужим, с Эсси мы так и не успели по-настоящему подружиться, а Ши при всех его потусторонних свойствах оставался всего лишь бессловесным котом. Но Рэдхенд… Рэд…

То, что я чувствовала к нему, не было похоже ни на что, что я испытывала ранее. Больше, чем интерес. Больше, чем привязанность. Больше, чем физическое влечение. Все сразу – или даже еще глубже.

И, наверное, поэтому я решилась.

– Рэд… – Голос был тихим и сиплым от слез, но он услышал и мягко отстранился, выпуская меня из объятий. В желто-зеленых глазах плескалась тревога. – Рэд, мне нужно с тобой поговорить…

– Уиллард? – с угрозой в голосе спросил он. – Он что-то сделал?

– Да. Но… это не то, что ты подумал. Дело в другом. Его жена…

* * *

Я рассказала все, не упустив ни одной, даже самой мельчайшей подробности: о юности ирейки Мэделин Уайтинге, предательстве губернаторского сынка Гастингса, спасении, пришедшем в лице мистера Уилларда, и проснувшейся в крови силе. О противостоянии, которое закончилось поражением, о потерянных детях и долгом поиске. И о том, что все участники давнего преступления собрались на борту «Принцессы Сиппи», и мистер Уиллард хочет, чтобы на сеансе я разоблачила их, заставив признать вину. Неизвестно как, но, судя по всему, у него есть какой-то план, и мне в нем отведена главная роль…

Говорить об этом, не воскрешая в памяти разрушенную оранжерею и искаженное горем лицо мистера Уилларда, было невозможно и приходилось останавливаться, стискивая зубы, чтобы не расплакаться вновь. Я боялась, что если поддамся чувствам, то уже никогда не найду в себе силы закончить. И потому продолжала, продолжала, продолжала, а Рэдхенд молча слушал.

– Не понимаю… Не понимаю, как люди могут творить такое. Рэд… Я выросла на дне Нью-Эрли, и мне казалось, что я видела все. Но нет… Я даже не представляла, сколько же мерзости на самом деле существует в нашей жизни. Сколько грязи скрыто за красивыми фасадами чистых богатых домов, куда я всегда мечтала попасть. И это больше, чем я могу вынести. Я не знаю, как жить среди таких людей, когда ночью их мерзость и гниль выливаются на меня через Ши. Я боюсь, что однажды не выплыву. Боюсь, что это затянет меня, как болота Манчи, и больше никогда не выпустит обратно. Я не понимаю, как духовидицы справляются с этим. Как Мэделин справлялась… Я ненавижу эту силу, Рэд. Хочу ничего не чувствовать и снова стать нормальной. Потому что это слишком… слишком…

– Ты не обязана проводить сеанс для Уилларда, если не хочешь, – тихо проговорил Рэдхенд, сжав мое плечо. – Я разорву контракт. Мы откажемся и уедем.

– Куда? – Из груди вырвался невеселый смешок. – В Нью-Эрли нас ждут «Красные кулаки», забыл?

– Это неважно. Придумаем что-нибудь. Сядем на поезд и двинемся на запад. Сиппи течет с севера на юг, так что Уиллард на своем чудо-пароходе нас там никогда не достанет. Пересечем горы, доберемся до побережья, будем лежать на белом песке и пить коктейли со льдом. Как тебе такая идея? Видела когда-нибудь океан?

– Я даже на поезде никогда не ездила, – слабо улыбнулась я. – Только на трамвае. Поезд похож на трамвай?

Рэдхенд расхохотался.

– Ну и сравнение! – фыркнул он. – Ты еще спроси, тянет ли его в гору лошадь и можно ли проехать без билета, забравшись на крышу. Посмотрел бы я на такое.

Я тоже хихикнула, невольно заражаясь его весельем, хоть и понимала, что ничему из этого не суждено сбыться. Но почему бы не позволить себе помечтать – совсем недолго, хотя бы несколько кратких мгновений…

– Нет. – Дав себе лишние пару секунд слабости, я все же покачала головой. – Я обещала. Я хочу помочь мистеру Уилларду. Это правильно.

Рэдхенд нахмурился с сомнением.

– Уверена?

Я кивнула.

– Что ж, раз так… – Тень сомнения все еще чувствовалась в его голосе, но слова звучали твердо, уверенно. – Раз так, мы с Эс поможем тебе. Завершим заказ, получим деньги, высадим преступников у ближайшего полицейского участка и рванем на запад. Идет?

– Идет. – Я прижалась к нему, на секунду закрыв глаза, чувствуя щекой его надежное тепло. – И… спасибо.

– Не за что.

«Есть за что», – хотела возразить я. И уже набрала воздуха для ответа, как вдруг…

Дыхание перехватило.

Запах Рэдхенда – горячий и терпкий запах мужчины – вскружил голову, заставив сердце забиться чаще. Щеки опалило жаром. Я остро ощутила, насколько крепко мы сплелись друг с другом, – и каждая клеточка тела, касавшаяся его, вдруг вспыхнула огнем. Хмельное желание волной разлилось внутри.

Одна секунда, один вдох разделили все на до и после. В том, прежнем мире «до», где Рэд не приходил ко мне ночью, а я не хваталась за него, как за последнюю соломинку, мне бы, наверное, удалось отпустить его. Но не сейчас, не после того, как я вдохнула в себя его запах и поняла, что не хочу, чтобы он уходил.

Ни из моей постели. Ни из моей жизни.

Ох…

Я рвано выдохнула, прогнувшись в его руках. Ладони скользнули по широкой спине, замерли у поясницы, уже готовые скользнуть под рубашку.

– Рэд…

Мгновение промедления, мгновение выбора – и вот уже он сам привлек меня к себе, уверенным рывком стягивая мое платье. Я помогла ему, только чтобы потом, ни на что больше не отвлекаясь, взяться за пуговицы рубашки, расстегивая их одну за другой и тихо постанывая от нетерпения. Желание жгло изнутри, стучало в висках барабанным боем.

– Р-рэд… – Его имя рокочущим, мурчащим шепотом перекатывалось на языке. – Покажи мне… Покажи, что тебе не все равно. Что ты действительно такой, каким я увидела тебя в твоих мыслях. Что ты не такой, как они.

Освободившись от мешавшей одежды, он наклонился ко мне так близко, что я могла услышать, как стучит его огромное сердце.

– Я не такой, Тейли, – выдохнул он в самые мои губы. – И мне не все равно.

И наконец поцеловал меня.

Какой это был поцелуй! Жаркий, страстный, он словно сорвал последние преграды, соединив нас в единое целое. Отдавшись этому безумному чувству, я не заметила, как лишилась последних остатков одежды. Как Рэд опустил меня на кровать, прижал к себе, позволив обхватить ногами его бедра и ощутить, какой же он большой, горячий, готовый…

– Расскажи мне, Тейли, – пробился сквозь сладкую пелену его шепот. – Расскажи, что показал тебе Ши. Как ты хочешь, чтобы я целовал тебя? Где прикоснулся?

– Вот здесь… – Шалея от собственной смелости и от возможности управлять ожившей фантазией, я провела кончиком пальца за ухом. – Ты целовал меня здесь. А потом здесь. А потом… О-ох!

Палец мгновенно сменили сухие горячие губы. Повторяя мое движение, Рэд коснулся чувствительной кожи, чуть прикусил мочку уха и двинулся ниже, прокладывая дорожку из поцелуев по шее, ключицам, груди под мои хриплые, прерывистые стоны.

– Да… Да… А потом ты скользнул пальцами прямо к… о-о-о… и… да, так, так… И еще… ммм… да-а… А когда я была… уже почти… на грани… я притянула тебя к себе, и ты…

Это было ошеломительнее, ярче и прекраснее любых фантазий. Я вскрикнула, и Рэд застонал тоже, крепко сжимая мои приподнятые бедра. Мы замерли на мгновение, глядя друг на друга потемневшими, блестящими глазами.

– Ты прекрасна.

– Это ты… Удивительный… чуткий… Рэд, я…

Он задвигался, срывая с моих губ стон, и вскоре нам стало не до разговоров. Были лишь он, я и разделенная на двоих фантазия об идеальной близости, где даже без вмешательства мистических сил мы оба знали, что чувствует другой, и умножали наше общее счастье.

– Рэд… Да! Да!

* * *

Лишь глубоко в ночи мы наконец насытились друг другом и в изнеможении упали на подушки. Я так устала, что даже руку могла поднять с трудом – не то что двигаться. Но двигаться и не хотелось. Хотелось лежать и наблюдать, чуть повернув голову, как мерно вздымается и опускается широкая грудь Рэда. И вспоминать, качаясь на волнах приятной истомы, какая нежность кроется в этом большом и сильном теле. Как порхали по коже его губы и пальцы, как он нависал надо мной, без труда держась на одной руке, как поднимал и удерживал меня, словно я ничего не весила. Никто и никогда не обращался со мной столь бережно, столь трепетно. И точно так же я отдавала себя всю, без остатка, желая подарить Рэдхенду такое же наслаждение и счастье.

– Ммм… – пробормотала я, чувствуя, как сон накрывает меня тяжелым теплым одеялом. – Как хорошо… Рэд…

– А помнится, когда-то ты утверждала, что понятия не имеешь, как говорить с мужчиной так, чтобы он поверил, будто ты его хочешь.

– Ммм…

– По-моему, вышло очень убедительно. Крайне.

Заметив, что он улыбается, я и сама не удержалась от улыбки. И вдруг охнула, поймав за черный хвост ускользающую в туман мысль.

– Рэд… Ши… Если боишься, что он придет, можешь уйти…

Вместо ответа он привлек меня к себе, невесомо поцеловав в макушку.

– Не боюсь. Спи.

Я успокоенно фыркнула, устраивая голову на удобном мужском плече.

– Ты удивительный, Рэд. Удивительный. В тебя невозможно не влюбиться. Что в твои бандитские девятнадцать лет, что сейчас…

Он усмехнулся, дыханием пощекотав мне волосы на макушке. И, кажется, что-то ответил, но я не услышала, окончательно провалившись в сон.