Глава 17

Проснулась отдохнувшая – впервые за долгие, долгие месяцы. Не болела голова, не ныло в висках. Кот не пришел, чтобы мучить меня кошмарами. Даже настроение, несмотря на весь ужас того, что предстояло сделать, было приподнятым и умиротворенным.

Причина последнего обнаружилась на соседней подушке. Рэд, огромный и полностью обнаженный, спал, вольно забросив руку на мою спину. Сон смягчил его суровые черты, разгладил строгую складку между бровями. Таким – расслабленным, безмятежным – он нравился мне особенно сильно. А уж таким, каким Рэд показал себя в эту ночь…

Мурлыкнув от удовольствия и сладких воспоминаний, я прильнула к нему, потерлась щекой о плечо, грудью о широкую грудь.

– Тейли… – Не открывая глаз, он подмял меня под себя, сгребая в охапку. – Ммм…

Я хихикнула от щекочущего прикосновения бороды к коже и шутливо уперлась ладошками ему в грудь.

– Вставай.

– Так уже, – искушающе улыбнулся он, потершись о мои бедра. – Неужели не чувствуешь?

О, я чувствовала. Чувствовала! Но…

– Утро, Рэд, – собрав волю в кулак, проговорила я, не давая мужчине сделать так, чтобы на ближайшие полчаса у меня не осталось никаких разумных аргументов. – Скоро слуги придут звать всех на завтрак. И Эсси. Нельзя, чтобы тебя здесь увидели.

– Пусть видят. Ты же моя невеста, забыла?

– Фиктивная.

– Хочешь, стащу для тебя кольцо из багажа какого-нибудь богатея? И все будет по-настоящему.

– Ох, да хватит дурачиться! – рассердилась я уже наполовину всерьез. – Мне нужен активный и собранный мистер Рафферти с цепким умом и бульдожьей хваткой, способный подмечать детали и находить выход из любой ситуации, а не этот… ночной Рэд, у которого на уме лишь одно.

– И что же?

– Я не шучу, Рэдхенд! Мы на пароходе, полном убийц. Кандидат Гастингс застрелит нас не моргнув и глазом, а его люди легко замнут дело. Бросят тела в болото – и поминай как звали. Мистера Уилларда хотя бы защищает его положение. Нас же не защищает ничего.

– О, так ты все-таки понимаешь риски. – Вот теперь он был совершенно серьезен, собравшись как по щелчку, буквально за мгновение. – А я уж подумал, что благородный порыв помочь несчастному вдовцу повредил тебе мозги.

– Нет.

– Тогда решено. – Рэдхенд рывком поднялся с кровати. Даже обнаженный, он выглядел крайне солидным и внушительным. – Уходим прямо сейчас. Хватаем кота, угоняем шлюпку…

– Нет, Рэд.

Он посмотрел на меня без улыбки.

– Нет?

Под строгим взглядом я смутилась, но заставила себя держаться прямо.

– Я понимаю риски, Рэд. И даже так я считаю, что мистеру Уилларду надо помочь. Это будет справедливо. Правильно. Я не могу оставить его наедине с этим горем.

– А себя – можешь?

Я вздохнула.

– Если считаешь, что вам с Эсси будет лучше уйти…

Он не дал мне договорить. Шагнул ко мне и обнял, ограждая от мира крепкими, как камень, руками.

– Глупая, – мягко проговорил Рэд. – Думаешь, я оставлю тебя на съедение этим крокодилам? Даже не надейся от меня избавиться.

– Что, так понравилась прошлая ночь? – хихикнула я, уткнувшись носом в его рельефный живот.

– Понравилась, – спокойно признался он. – И потому я хочу, чтобы все закончилось благополучно. По крайней мере, для нас троих.

– А потом к океану?

– К океану, – улыбнулся Рэд.

* * *

Мистер Уиллард подошел ко мне после завтрака.

– Мисс Фицджеральд, мне нужно поговорить с вами. В оранжерее. Это касается нашего будущего сеанса.

– Да, конечно… – Я обернулась на Рэдхенда, в этот момент разговаривавшего с одним из советников кандидата Гастингса, но мистер Уиллард не позволил окликнуть его, качнув головой.

– Наедине, мисс Фицджеральд.

– Но…

– Участие организатора вашего шоу нам не потребуется. Он хорош там, где надо создать видимость колдовства, окружив публику дешевыми трюками. У нас же с вами иная задача. Но можете взять своего проводника.

Спорить не стала. Отвернувшись от хозяина «Принцессы Сиппи», я сделала вид, что подзываю кота, но смотрела при этом на Рэдхенда. И, когда он заметил, взглядом указала в сторону оранжереи.

Мало ли. С некоторых пор перспектива оказаться в закрытом помещении в компании мужчины начала вызывать нехорошие мысли. Даже если речь шла о мистере Уилларде, который, имея далеко не один шанс воспользоваться своим положением, ни разу не сделал мне ничего дурного. Но…

Пусть лучше кто-то знает, где я.

Рэдхенд отвернулся с показным равнодушием, но я сердцем почувствовала: он понял. И потому, подхватив на руки кота, ответила спокойно:

– Я готова. Ведите.

В оранжерее нас уже ждал Кай. Проводник грелся на солнце, словно обычная рептилия, и лишь лениво приоткрыл один глаз при звуке открывшейся двери, чтобы наблюдать за нашими перемещениями. Зато Ши отреагировал куда более бурно. Недовольно зашипев на крокодила и мистера Уилларда, он попытался вырваться из моих рук, извиваясь, царапаясь и норовя укусить за пальцы. Мне стоило немалых усилий и нескольких подряд «Ши, ста-аг! Ши, фер-унд», прежде чем кот немного успокоился. Однако волнение магического зверя успело передаться мне, и теперь уже я нервничала в ожидании того, что хотел от меня мистер Уиллард.

К счастью, он не стал ходить вокруг да около.

– Полагаю, Тейли, нам с вами нужно откровенно поговорить. У вас наверняка назрели некоторые вопросы.

Я замялась. К такому началу беседы я оказалась не готова.

– Да… Наверное…

– Так задавайте, не стесняйтесь, – подбодрил меня хозяин «Принцессы Сиппи». – Здесь нет чужих ушей, можете говорить совершенно открыто. Обещаю, что буду предельно откровенен. Для успеха нашего плана между нами не должно быть никаких недомолвок.

Я вздохнула, собираясь с мыслями.

– Хорошо. Мистер Уиллард, вы, очевидно, тоже обладаете способностями духовидца. Но… как такое возможно? Откуда у вас магия? Вы же совершенно не похожи на ирей-ца. И… раз вы умеете использовать проводников и проникать в чужой разум, почему тогда сами не сделаете того, о чем просите меня?

– Мне лестно слышать, что вы считаете меня настоящим духовидцем. Будь это так, сложно даже представить, насколько иначе сложилась бы моя жизнь и жизнь моей семьи. Но, увы. То, чем владею я, лишь бледная тень ваших талантов, Тейли. Теория – вот моя основная сила. После Мэдди у меня осталось много книг. Дневники, заметки, наблюдения за ее первыми шагами по миру изнанки. Я всю жизнь посвятил изучению способностей ирейской крови и добился многого. Но все мои знания – ничто по сравнению с тем, что можете вы.

– Но вы же видели воспоминания вашей жены, – непонимающе нахмурилась я. – Иначе как бы вы узнали, что произошло тогда…

– Да, я все видел, – не стал отрицать мистер Уиллард. – Потеряв хозяйку, Кай выбрал меня, и наша связь оказалась достаточно глубока, чтобы даже такой слабый духовидец, как я, мог проводить простейшие манипуляции с воспоминаниями, собранными Мэдди. Только это. Остальное мне, увы, недоступно.

– Вы говорите, Кай выбрал вас…

– Да. Точно так же, как ваш кот выбрал вас. Проводники сами решают, кому подчиняться. Немалую роль в этом играет кровь. Способности передаются по наследству, а значит, родственники могут использовать проводников друг друга. Две сестры, бабушка и внучка или, например, мать и дочь… – Темные глаза мистера Уилларда загадочно сверкнули. – Ваша мать наверняка была очень сильной духовидицей, раз чужие проводники столь легко и охотно подчиняются вашей воле. С таким даром вы можете многое. А я… Так как я был для Мэдди родным лишь по духу и букве закона, даже с Каем мне скромно приходится довольствоваться тем, что он сам соглашается открыть. Ах, если бы только Мэделин не спрятала детей! Уверен, им Кай доверился бы полностью. Они смогли бы увидеть все, пройти сквозь любую золотую стену…

– С-стену? – Я чуть запнулась, пораженная смутной догадкой. Каждая деталь, каждый услышанный факт, казалось, подталкивали меня к правильному ответу, но я все еще упускала что-то важное и оттого никак не могла собрать воедино сложную головоломку. – Какую стену?

– Защиту, – пояснил мистер Уиллард. – Особую преграду, которую духовидицы умеют оставлять в разуме живого существа, защищая часть воспоминаний от чужого воздействия. Внешне она напоминает полупрозрачную стену из золотого стекла. У Кая есть несколько таких. Полагаю, таким образом Мэдди скрыла часть своих воспоминаний, чтобы защитить меня и детей на случай, если кто-то из недоброжелателей заручится помощью духовидца для их поисков. Но… Мисс Фицджеральд… Тейли… почему вы так на меня смотрите?

– Мистер Уиллард, я… – Мне было немного страшно давать поспешные обещания, но я просто не могла промолчать. – Я уже сталкивалась с такими стенами прежде. И… думаю, я знаю, как пробиться через такую преграду.

– В самом деле? – Хозяин «Принцессы Сиппи», взволнованный даже больше меня, порывисто подался вперед. – Если это так, прошу вас, сделайте! Даже если ничего не выйдет, я буду знать, что хоть кто-то пытался. Хоть кто-то в самом деле хотел помочь. О, Мэдди, любовь моя. Мои девочки… Кай, тсу-ганг.

Крокодил вырос рядом, немигающе и как будто даже немного плотоядно глядя на нас с котом. Я поднесла руку к холодной коже рептилии.

– Я попробую найти их, мистер Уиллард. Попробую. Ши… – Кот недовольно мяукнул, словно пытаясь отговорить меня от выхода на изнанку. Но я не собиралась отступать. – Ши, фитц-а.

Сознание затопил серый туман.

* * *

На этот раз путешествие в воспоминания, которые хранил Кай, было непростым. Меня встретил настоящий ураган, не давая ни двинуться, ни оглядеться. Золотистый песок забивал глаза и нос, проникал в каждую крохотную щелочку. Я не знала, нужно ли на изнанке дышать и можно ли захлебнуться, но панику испытывала самую настоящую, пытаясь кое-как прикрыть лицо от ревущего шторма. Кто-то – Кай или Мэделин – явно не хотел, чтобы я увидела то, что было скрыто. Куда там докопаться до правды – выбраться бы живой!

И в тот момент, когда я, ослепленная, оглушенная и дезориентированная, уже готова была отступить…

«Мяу».

Голос Ши пробился сквозь рев бури – и, будто повинуясь ему, ветер стих, позволив мне отнять ладони от лица и выпрямиться. Что-то теплое коснулось лодыжки. Я опустила взгляд, и впервые за все путешествия на изнанку увидела своего проводника.

Существо, в реальности выглядевшее как черный кот с треугольной головой и гладкой шерстью, превратилось в не имеющий четкой формы сгусток белого света. Но не узнать в этом светлячке Ши было невозможно. Он терся о ноги и двигался столь же тягуче-плавно, как и настоящий зверь. А укоризненный взгляд двух «желто-зеленых» песчинок-точек был понятен без слов.

Ши тоже не слишком-то хотел быть здесь, выуживая чужие секреты. Но раз уж я попросила его, он, так и быть, покажет мне, глупому человеку, дорогу.

«Мяу!» – требовательно моргнул кот-светлячок, двинувшись сквозь шторм чужих воспоминаний. Недолго думая, я последовала за ним.

«Дети, дети, дети… – беззвучно взывала я к воспоминаниям Мэделин Уайтинге-Уиллард. – Покажи мне своих детей. Позволь найти их, позволь помочь. Они уже навсегда потеряли мать, не позволяй им потерять еще и отца. Пожалуйста…»

В пустоте и черноте, где не было ни времени, ни направления, мы шли, казалось, целую вечность, пока не уткнулись в высокую золотую стену, выросшую на нашем пути словно из ниоткуда.

«Ой!» – Я инстинктивно отшатнулась, хотя ни удара, ни боли все равно бы не почувствовала.

Впрочем, о такую преграду только и оставалось, что биться головой в бесплодной попытке пробраться внутрь. По сравнению с ней защита в разуме мисс Лесли казалась стеной песчаного замка, какие дети строили у пологих берегов Сиппи. Проедет пароход, нагонит волну – и от башен останутся лишь горки сырого песка. Здесь же была настоящая древняя крепость. В такие стены я могла стучать кулаками хоть до скончания времен, а там бы не появилось и вмятины.

Ужасно!

Что еще хуже – за золотой преградой я различала смутные силуэты женщины и младенца у нее на руках. Это было то самое, нужное мне воспоминание. Важное – и одновременно недоступное.

«Пусти меня, – мысленно попросила я Мэделин. – Прошу. Покажи мне то, что скрыто».

Медленно я коснулась ладонью стены, проверяя защиту на прочность. И вдруг почувствовала, как пальцы проваливаются сквозь преграду, словно погружаясь в вязкое болото. Глубже, глубже…

Испуганная, я отдернула руку.

«Мя-я-я! – требовательно протянул светлячок Ши и, убедившись, что привлек мое внимание, нырнул за казавшуюся плотным монолитным камнем завесу. Секунду спустя я уже различила его внутри. Светящийся проводник покрутился в ногах людей из воспоминания и вновь вернулся ко мне. – Мя-яу!»

Что ж, раз у Ши получилось…

И с этой мыслью я сделала шаг.

Ух!

Мгновение это было страшно. Плотный золотой свет окутал меня со всех сторон, словно пойманную в янтаре бабочку, и показалось, будто эта ловушка в чужом разуме станет моим последним пристанищем. Но нет. Магия пропустила меня. Может, мистер Уиллард был прав, говоря, что я одна из сильнейших духовидиц, кого он встречал. А может…

– Забери ее, – ворвался в мои мысли женский голос из воспоминаний.

Материнские руки протянули собеседнице – ирейке в возрасте – маленький белый сверток.

Старуха скрестила на груди морщинистые руки.

– Нет. Не чуди, Лин. Лучше откажись от задуманного. И перестань бегать сюда по ночам, скрываясь, как преступница.

– Не могу! – Тонкие пальцы в отчаянии сжались. – Это последний раз, когда я прихожу к тебе, Нана. Другого шанса уже не будет. Ты должна помочь. Умоляю. Забери ее, Нана, забери и увези на север. В Джию, в Стоун. В Риде, к Фицджеральдам. Никто уже и не вспомнит, что я когда-то переписывалась с Джолин. Да хоть сразу в Шенгтон. Там столько людей, что ее никогда не найдут.

– Зачем? И почему с тобой только один ребенок? Где Тея, Лин?

– Сейчас это неважно! – Она почти плакала. – Забери малышку, Нана, забери и беги, сегодня, сейчас же. Если тебе нужны деньги, то вот, вот…

Зашуршали, падая на пол, купюры и монеты, но ни одна из женщин даже не посмотрела на них.

– Ты точно понимаешь, что делаешь? – тихо спросила старуха уже без прежнего упрямства в голосе. – Ты же осознаешь, что я не смогу дать девочке столько же, сколько дал тебе профессор Бертрам. У нее не будет ничего: денег, статуса, тебя, сестры…

– Зато она будет в безопасности. Она будет свободной. С ней не случится того, что произошло со мной. И главное, что он…

Из темноты послышались шорохи, и Мэделин оборвала себя на полуслове. Испуганно обернувшись, она сунула притихший сверток старухе, лишь на мгновение торопливо склонившись над младенцем.

– Будь счастлива, Мэй. И помни… – Тут ее голос сорвался. – Мама любила тебя. Несмотря ни на что. А теперь бегите, бегите…

Старуха с младенцем исчезла, но воспоминание, слишком яркое и значимое, чтобы когда-нибудь исчезнуть из памяти, не оборвалось. Я чувствовала незримое присутствие Мэделин, слышала ее всхлипы и тяжелое дыхание. Скрипнула дверь, погружая молодую женщину в шумные объятия южной ночи. Где-то вдалеке были слышны шум трамвая и гомон центральных улиц.

Ей же надо было бежать.

Бежать, бежать, пока не хватились, пока не поняли.

В поле зрения появилась корзинка, которую охранял, обвившись вокруг, Кай. Рука подхватила ее с крыльца, и только сейчас я разглядела внутри среди одеяльцев младенца. Темноволосая малышка спала, подсунув ладошку под пухлую щечку.

Мэделин тихо всхлипнула.

– Теперь ты, Тей.

Прижав к себе драгоценную ношу, она сорвалась с места – и я, увлеченная потоком воспоминания, бросилась за ней. В голове роилась тысяча мыслей – что задумала Мэделин, от кого бежала, кто такой этот загадочный «он»? – но одна, самая важная, перебивала все.

Фамилия друзей юности мисс Уайтинге прозвучала до боли знакомо.

Фицджеральд.

Мэй… а сейчас Фей… Фицджеральд.

Могло ли такое быть?

Сердцем я точно чувствовала ответ.

«Да. Да».

Тьма, невероятно!

Я не успела до конца осознать эту безумную мысль, как мельтешение размытых картинок остановилось. Мэделин добралась до нужного места и теперь собиралась с духом, чтобы решить судьбу второго ребенка.

И вот тут мир окончательно ушел у меня из-под ног.

Потому что обнесенный забором дом с узкими окнами, высоким порогом, дверью с круглой ручкой и железным молотком я знала слишком хорошо. Я стучала этим молотком о выгнутую панель шесть дней в неделю семь лет подряд, возвращаясь из школы обратно в крохотные клетушки сиротского дома, и каждый день мечтала сбежать и больше никогда не возвращаться.

Сердце остановилось, разум отказывался верить.

«Не может быть!»

– Тише, тише, Тей, – прошептала Мэделин, наклонившись к корзинке. – Все будет хорошо, моя маленькая сильная Тейли…

Не. Может. Быть.

Я, Тейли Мэддекс… Тей… сестра Фей Фицджеральд и дочь мистера…

* * *

«Мяу! Фш-ш-ши!»

Потрясение было так глубоко, что меня выбросило из чужих воспоминаний, прежде чем я увидела, как миссис Уайтинге-Уиллард передала управляющей приютом младенца. Тьма, а ведь какая это, должно быть, была картина! Очередная отчаявшаяся ирейка отдает младенца-полукровку на милость государства. И кто бы мог подумать…

Какая ирония!

Одно поспешное решение, один неверный выбор, одна ночь лишили меня всего: родителей, сестры, перспектив безбедного существования. И так же, в одночасье, я вдруг обрела их вновь.

Это было настолько немыслимо, настолько безумно, что я не могла понять, что мне делать: то ли реветь от ярости, то ли прыгать от счастья. Разум отказывался осознавать происходящее, сердце – верить.

А ведь можно было догадаться. Можно было собрать воедино все, что говорил мистер Уиллард, и понять, что иначе и быть не могло. Как еще, если не родственной кровью, объяснить наше сходство с Фей, общий дар и то, что Ши и Кай так легко приняли меня и пропустили через все преграды?

Правильно, никак. Но…

Но…

Все еще шокированная, я посмотрела на мистера Уилларда. И вдруг поняла по дрожащим уголкам его губ и блестящему взгляду, что он уже знает, о чем я собираюсь ему сказать.

– Судя по вашему лицу, вам удалось совершить задуманное, не так ли?

Я кивнула.

– Мистер Уиллард, Фей… то есть, простите, Мэй… Фицджеральд…

Он улыбнулся.

– Мэй Уиллард. Да.

– И я…

– Моя дочь. Да. Удивительно, насколько все-таки сильна настоящая ирейская кровь. За какие-то полчаса вы выяснили то, на что у меня ушли долгие, мучительные годы.

– Но… – Вот теперь меня прорвало, и вопросы, которые тщательно блокировал разум, полились неудержимым потоком. – Так, значит, вы знали, знали обо всем! Вы поэтому искали тогда Фей Фицджеральд? Все было не просто так… Наша магия… Голубые глаза… Ши и Кай… И… И…

– Дыши, Тей, дыши. – Мистер Уиллард добродушно усмехнулся. – Нет, разумеется, я не знал, кем является Фей, когда встретил ее на сеансе в Брейден-холле. Но подозревал, да. Настоящее погружение на изнанку ни с чем не спутаешь. В первый момент я был настолько шокирован, что чуть не бросился к ней с признаниями, но быстро осадил себя. Двадцать два года – это же настоящая пропасть. Нужно было сначала познакомиться, узнать друг друга получше. Подготовить почву, выяснить все наверняка – а уж потом выкладывать такие новости. Но каково было мое изумление, когда на следующий же день вместо нее я встретил тебя. Двадцать два года неудач – и вдруг обе мои девочки рядом, только руку протяни…

Он так и сделал – и я, чуть замешкавшись, поддалась порыву, заключив отца в крепкие объятия.

Мистер Уиллард растроганно выдохнул.

– Тей, милая, пожалуйста, сделай для меня маленький подарок. Я грезил о нем всю жизнь. Одно короткое слово, которое я так и не успел услышать от своих маленьких крошек…

– Папа, – тихо шепнула я.