Глава 22

Тонкие пальцы Фей, высвободившейся из хватки мистера Гастингса, вцепились в мои плечи и резко встряхнули, заставляя прийти в чувство.

– Очнись! Очнись же!

Мысленно застонав, я открыла глаза – и увидела в окружении мрака изнанки лицо Фей Фицджеральд и сидящего на ее плече светлячка Ши. Сестра нависла надо мной, в глазах ее плескалась тревога.

– Давай, посудомойка, – зашипела она, поймав мой расфокусированный взгляд. – Приди в себя! Ну!

– Поздно. – Еще один голос, холодный и спокойный, донесся из черноты. Мрак позади Фей соткался в высокую фигуру мистера Уилларда. – От нее почти ничего не осталось. Хотя… не так-то много у нее и было.

– Ну почему, – дерзко усмехнулась Фей, не прекращая меня тормошить. – Уж точно больше, чем у тебя.

– Посмотрим.

Гаснущим сознанием я ощутила, как моя энергия, все еще подчиненная мистеру Уилларду, концентрируется в одной точке перед решительной атакой. Я дернулась, чтобы предупредить Фей, но та каким-то сверхъестественным чутьем почувствовала сама и успела отпрянуть и выдернуть меня из-под удара. Острое копье, сотканное из энергии и тьмы, просвистело у самого уха, воткнувшись туда, где еще секунду назад была моя голова.

Торжествующий смешок отца плетью хлестнул по нервам.

Пальцы сестры впились в мои плечи.

– Сделай что-нибудь! Ну!

– Что?..

Не успев толком задать вопрос, я вновь покатилась по черноте, прикрываемая телом Фей. На этот раз энергетическое копье почти попало в цель, порвав на боку сестры лиф платья и зацепив кожу.

– Что угодно! Это твой разум, не его! Ты тут хозяйка!

– Но…

Приступ слабости заставил меня застонать. Я сжалась, отчаянно пытаясь удержать энергию, но тщетно. До тех пор, пока Кай подчинялся хозяину, поддерживая нашу связь, мистер Уиллард мог беспрепятственно выкачивать из меня все до последней капли.

И на третий раз он не промахнется.

Вот только…

«Это твой разум, не его! Ты тут хозяйка!» – Слова Фей ударили меня, как пощечина, приводя в чувство.

Это мой разум. А я – это куда больше, чем чужая воля и бесконечная тьма.

Да!

Высокая золотая стена, сотканная из песка воспоминаний, выросла между нами в тот самый момент, когда мистер Уиллард метнул третье копье. Столкнувшись с преградой, оружие рассыпалось снопом безвредных искр. Песок опал, открывая удивленное лицо духовидца, но в следующую же секунду его смело несущимся на полной скорости золотым потоком.

Трамвай Нью-Эрли, на котором я ездила из центра до рабочих кварталов и обратно, огласил пустоту изнанки громким торжествующим звоном.

Фей, увидевшая лишь самый конец столкновения, довольно расхохоталась.

– А ты небезнадежна, посудомойка, – ухмыльнулась она. – Продолжай в том же духе, битва еще не закончилась.

Словно в подтверждение ее слов, трамвай лопнул изнутри под натиском щита мистера Уилларда. От прежней его расслабленности не осталось и следа. Отец смотрел жестко и агрессивно. В его руках черным огнем горело копье из моей силы.

– Что ж, – протянул он. – Не хотите подчиняться по-хорошему…

Фей ударила первой, метнув светящийся шар из энергии Ши. Не давая мистеру Уилларду передышки, я опрокинула на отца чан горячей воды из моечной Брейден-холла. Вслед за ним полетели одна за другой тарелки, стаканы и кружки, набор кастрюль и тяжелый противень, на очистку которого у меня однажды ушла недобрая половина смены. Загрохотала, набирая скорость, тележка официанта. Форменная одежда сорвалась с невидимых полок, закружилась вокруг мистера Уилларда стаей чаек. За ними упал перевернутый на сеансе Гарольда Фэрфакса стол.

Воспоминания не причиняли духовидцу особого вреда, но зато прекрасно отвлекали внимание, осыпая тучами песка и вынуждая тратить время и силы на разрушение иллюзий. А Фей с Ши получали возможность ударить по-настоящему, атакуя отца снарядами из чистой силы.

Сестра развлекалась вовсю, кружась среди разворачивавшегося хаоса.

– Еще! Еще! Поднажми, посудомойка! Покажи папуле, что мыть тарелки – это не коктейльчики на палубе потягивать! Да, да! О-о, какая щетка! Давай начисти ему лицо как следует! Хотя нет, лучше сразу з… М-м, внушительная полочка! Целых семнадцать книг! Да ты умнее, чем я думала, сестренка. А мне-то казалось, ты прочитала только букварь и синенькую… а-а-а, вот и она!

Ненавистное собрание сочинений из кабинета литературы обрушилось на голову мистера Уилларда, заставив того инстинктивно вскинуть руки, тем самым открываясь для удара. Защита поглотила ударивший ему в бок энергетический шар сестры, но не полностью – ткань на бедре задымилась. Духовидец поморщился, прикрывая ладонью рану, а я почувствовала, как слабеет его контроль, возвращая мне каплю свободы.

Мы с Фей торжествующе переглянулись – получается, у нас получается! В этот момент мне бы и в голову не пришло обижаться на грубые подколки по поводу моей работы и образования. Пусть говорит что хочет, лишь бы работало!

– Если выберемся, обещаю, что перечитаю их все, – фыркнула я, доставая из глубин памяти мерзких одноклассников, которые, вырвавшись на свободу, начали кидаться в мистера Уилларда яблочными огрызками. – Букварь даже дважды.

– Смотри, не перетрудись, а то так поумнеешь, что сил на Рэда не останется, – ухмыльнулась сестра. – Давай поднажмем. А ну-ка покажи, что у тебя еще…

Она не успела договорить, как мир вдруг содрогнулся. Не удержавшись на ногах, я рухнула в пустоту. Подпрыгнула Фей. Мистер Уиллард крепко оперся рукой на светлячка Кая.

За первым толчком последовал еще один, а за ним еще – и все успокоилось.

На время.

С трудом поднявшись, я нашла взглядом сестру.

– Что это было?

Она лишь качнула головой.

– Надо спешить.

Я и сама это чувствовала. С изнанкой творилось что-то странное. Несмотря на то что здесь не было четкого понимания верха и низа, нас мотало из стороны в сторону, подбрасывало в воздух и швыряло с размаху на кучи песка, оставшегося от разбитых воспоминаний. Чернота шла трещинами, из которых сыпалась золотая крошка. Казалось, будто мир рушился – мой разум рушился, – и это пугало до ужаса.

А еще пугало то, что держаться с каждым разом становилось все тяжелее. Воспоминания – те, от которых не жалко было избавиться, – заканчивались, силы тоже, а мистер Уиллард, хоть и изрядно потрепанный, успешно противостоял нам обеим, подпитываясь моей энергией.

Я понимала: надолго меня не хватит. Если не разорвать мою связь с духовидцем…

Нет, не с духовидцем.

С Каем.

Единственным, что сдерживало меня и давало силы мистеру Уилларду на изнанке, был Кай. Проводник Мэделин Уайтинге, над которым обманом получил власть уничтоживший ее духовидец.

Кай любил Мэделин. Если бы только он мог узнать, кто именно виновен в гибели его хозяйки…

Хотя… почему «если»?..

Надежда, глупая и почти безнадежная, вспыхнула внутри.

Я повернулась к сестре и сказала одно короткое слово:

– Кай.

Но этого оказалось достаточно. Может, не врут, когда говорят, что между близнецами существует незримая связь, позволяющая читать мысли друг друга.

Фей поняла.

– Давай, Тейли, – крикнула она, кивком указав на мистера Уилларда.

Да. Если мы хотим повернуть игру, нужно подобраться близко – достаточно близко, чтобы Кай и Ши сумели связать нас.

И я, глубоко вздохнув, сделала то, что малодушно откладывала до самого конца на случай, если никаких других средств уже не останется. Достала из сердца и облекла в плоть самое дорогое, самое ценное воспоминание, которое только у меня было.

– Рэд. Рэдхенд.

Он вырос рядом, огромный и могучий, как скала. Кулаки-камни, массивное, мускулистое тело. Он весь был свит из светящихся жгутов-мышц, таких прочных и плотных, что казался не фигурой из песка, а монолитным золотым слитком. Ахнула Фей, и даже мистеру Уилларду от такого зрелища стало не по себе.

«Ничего удивительного, – хотелось сказать мне. – Место, которое Рэд на самом деле занимал в моей душе и в моем сердце, было несоизмеримо больше, чем созданная мной исполинская фигура защитника. А ценность его на много порядков превосходила вес этого золота».

Коснувшись ладошкой предплечья, я улыбнулась великану.

– Сделай это, Рэд.

Бум-м! Бум-м! Бум-м!

С неотвратимостью тарана золотой Рэдхенд бросился на замешкавшегося мистера Уилларда. Взметнулся в воздух песок, с треском лопнули щиты.

Кр-рак!

Затрещали полы костюма, в которые вцепились каменные пальцы. Без особых усилий великан поднял мистера Уилларда за грудки, не обращая внимания на вгрызшегося в бок светлячка Кая, разъедавшего золотые волокна, и все попытки атаковать его тьмой и остатками моей силы. Вторая ладонь Рэда крепко заткнула противнику рот.

– Давай, Фей!

Сестре не нужно было говорить дважды. Получив долгожданную передышку от атак духовидца, вынужденного сосредоточить свои силы на иллюзорном Рэде, мы бросились к замершим посреди золотого шторма мужчинам. Я обняла одной рукой Рэдхенда, Фей ухватила за штанину мистера Уилларда. Вторыми руками мы потянулись друг к другу, крепко сплетаясь пальцами.

– Кай, фитц-а!

– Фитц-а!

– Ши!

Изнанка вновь сотряслась, подбросив нас в воздух. Песчаная буря закрутилась вихрем. И…

* * *

Получилось.

Я вновь ощутила знакомый холод и пустоту разума мистера Уилларда. Золотой песок осел, растворяясь. Лишь Рэд, слишком мощный для того, чтобы исчезнуть из чужой памяти, остался с нами, все еще удерживая духовидца за лацканы пиджака.

Фей шагнула к мужчинам, снизу вверх заглянула в глаза.

– Ну что, папу-уля, – с безумной акульей улыбкой протянула она. – А вот теперь поговорим по-настоящему. Кай, тсу-ганг.

Но слов не потребовалось. Разум отца раскрылся перед нами, и мы увидели все.

Маленький мальчик, плывущий на корабле через океан, мучился от голода и жажды. Скудные пожитки, что дали ему в дорогу, давно кончились, но у других детей еще оставалось кое-что в карманах и заплечных сумках. Вот и хорошо. Он никогда не думал дважды, прежде чем взять то, что считал своим, – и уж точно не беспокоился о судьбе тех, кого оставлял избитыми и искалеченными на полу холодного трюма.

Комната в распределительном центре, откуда выживших детей-иммигрантов разбирали состоятельные эльские пары. Он – в относительно новенькой курточке с чужого плеча, здоровый и сильный – приглянулся профессору, который путешествовал по южным болотам и нуждался в молодом помощнике. Конечно, он хотел иной жизни, но очередь усыновителей за ним не стояла.

Очень скоро он убедился в правильности своего решения. То, что изучал старик Бертрам – «двойное зрение», унья, – было чем-то поистине уникальным. И что еще больше поразило его, так это то, что он, иммигрант из-за океана, оказался достаточно восприимчив к местной магии, чтобы овладеть странными способностями аборигенов.

Чтение мыслей. Изменение сознания. Управление людьми через силу ирейских женщин и животных-проводников. Это ли не то, о чем он так мечтал все голодное детство, пока чума одного за другим забирала всех, кто его окружал? Путь к богатству, к влиянию, к власти.

Он всеми силами вцепился в заветные знания. Но опекун решил иначе. Неизвестно как, но старый Бертрам узнал о его проделках с ирейскими служанками и об инциденте с мертвой девчонкой, которую он попытался с помощью дурмана вытащить на изнанку. Его выставили вон, отобрали книги и запретили приближаться к болотам Манчи под угрозой тюремного заключения. Как будто пустые угрозы могли его остановить…

Через какие-то жалкие три месяца у профессора появилась новая игрушка. Мэделин. Прейская девчонка, красивая, надменная и, в отличие от него, готовая во всем слушаться именитого опекуна.

Наследница легендарной Джулии Уайтинге, для которой сходить на изнанку было проще, чем перейти улицу.

Разумеется, сначала он ее возненавидел. Но просто убивать ее было бы глупо. Нет, она могла сослужить ему хорошую службу в ином качестве. Она могла пригодиться.

На разработку плана пришлось потратить несколько лет. Замаскироваться, получить новое имя – Хантер Уиллард, опальный сын владельца «Южной судоходной компании», сбежавший, вопреки желанию семьи, на войну и по возвращении намеренно держащийся подальше от строгого отца, – и уже в таком статусе вернуться в Биг-Руж и втереться в доверие к местной молодежи, старательно избегая встреч с профессором Бертрамом. А после…

Холм, ратуша, мольберт, якобы случайная встреча.

Привязать ирейку к себе оказалось нетрудно. Куда труднее было найти способ раскрыть способности наследницы Уайтинге. Но он справился и с этим.

Молодой сынок сенатора был идеальной жертвой. Привлекательный юноша, любимец женщин всех возрастов и сословий, проводил лето в отцовском поместье в Биг-Руже. Из всего местного цветника ему приглянулась именно Мэделин, экзотическая магнолия, красивая и острая на язык. Ее так и хотелось приструнить, победив либо в споре, либо, на худой конец, в постели, но девушка ловко уходила от слишком настойчивых ухаживаний.

Он воспользовался этим.

Сделать так, чтобы интерес к ирейской твари сменился одержимостью, оказалось не так уж и трудно. А потом…

Дальше случилось то, что должно было случиться. И Мэделин, разбитая и всеми брошенная, приползла рыдать на его плече.

Он утешил ее – в тот день и позже, когда наконец отправил проклятого профессора на заслуженный покой. Она так безутешно оплакивала опекуна, что и не заметила, как Уиллард помог ей переписать на него все наследство. И то, как осторожно обрабатывал ее, подкладывая нужные книги, не заметила тоже. Зато, когда появился Кай, он понял, что все получилось ровно так, как надо.

Как и должно было быть.

Она помогала ему. Воздействовала на кого надо, выполняла несложные поручения. Ему это нравилось. Он почти даже полюбил свой идеальный инструмент, созданный и ограненный с таким тщанием. И все было хорошо – до тех пор, пока не родились дети.

Девочки – два пищащих комочка, вечно отнимавших ее внимание, – испортили ее. Она расхотела мстить, расхотела идти по задуманному им, Хантером, пути. А потом… дурная ирейка спрятала детей и попыталась разобраться в том, что произошло с ней и Гастингсом.

Само собой, все пошло не по плану.

Проводник-крокодил едва не лишился жизни. А Мэделин, пылая жаждой справедливости, пришла к нему, потрясая выуженной правдой.

«Я все знаю. Я все знаю, Хант».

– Вот оно…

По, прежде чем мы успели увидеть развязку, в воспоминаниях выросла стена – та самая, на которую недавно наткнулась я, ненадолго погрузившись в разум мистера Уилларда. Фигуры замерли.

Фей несколько раз ударила по стеклу. Безрезультатно.

Кай недоумевающе замер, переводя взгляд с нас на ухмыляющегося хозяина.

– Какое разочарование, не правда ли? – фыркнул мистер Уиллард. – Что ж, поиграли и хватит. Кай…

– Кай, ста-аг! – выкрикнула я, не давая крокодилу исполнить приказ. – Подожди. Подожди, пожалуйста. Ты должен увидеть это.

– Да ты, я смотрю, тоже умом тронулась. Чего ты пытаешься добиться? Кай не животное. Он инструмент, беспрекословно подчиняющийся хозяину. Кай…

– Ми-яу!

Прежде чем светлячок-крокодил успел коснуться ладони мистера Уилларда, между ними встал Ши. Хоть здесь, на изнанке, этого и не было видно, мне показалось, будто светящийся проводник выгнул спину и поднял дыбом шерсть, готовый броситься в атаку на руку врага.

– Фш-ш-ш!

Кай замер. Я почувствовала, как мистер Уиллард начал тянуть из меня силы, пытаясь преодолеть сопротивление кота и таки отдать желаемый приказ.

Мир снова встряхнуло. Разрушения, чем бы они ни были, добрались и сюда.

Времени почти не осталось.

Я посмотрела на золотистого Рэда, уже на треть истончившегося от контакта с враждебной средой чужого разума.

– Ты обещал… что поможешь мне… бороться с кошмарами…

Иллюзорный Рэдхенд улыбнулся.

И, выпустив мистера Уилларда, резко развернулся, обрушив удар кулака на защитную стену, спрятавшую заветные воспоминания.

Кр-р-р-рак!

По идеально гладкой поверхности пробежала трещина. Одна, вторая…

Рэд ударил снова – ровно в ту же точку. Он сам уже почти рассыпался, но все равно продолжал упрямо колотить кулаками, пробиваясь сквозь преграду. Фей, предусмотрительно отошедшая в сторону, помогала, кидая силовые шары и подбадривая бывшего организатора ее шоу громкими криками.

– Так! Так его! Еще! Рэд, круши!

Кр-р-рак! Кр-р-рак!

Бум-м-м!

Преграда рухнула, открыв нам золотую фигурку Мэделин Уайтинге.

Мистер Уиллард ошарашенно выдохнул.

– Нет. Не может быть.

Поздно.

«Нет! Нет, Хант, пожалуйста, только не детей! Я согласна, согласна, я сама…»

«Прощай, Мэдди».

Звук выстрела – и золотая фигурка опрокинулась навзничь, распадаясь на части.

Рев Кая, громкий, отчаянный и безнадежный, до основания сотряс мир изнанки, заставив нас рухнуть на месте, зажимая руками уши. Светлячок заметался, закружился вокруг горки золотого песка, словно пытаясь вернуть к жизни убитую хозяйку. Смотреть на это было по-настоящему больно и горько.

Всем, кроме бесчувственного мистера Уилларда.

– Кай, тсу-ганг.

Крокодил, горестно свернувшийся на пепелище, поднял светящуюся голову. Зеленые точки глаз загорелись тревожным красным.

– Тсу-ганг, – нетерпеливо повторил мистер Уиллард, поднимая ладонь. – Только так ты можешь отомстить за то, что эти люди сделали с твоей бывшей хозяйкой.

Кай не пошевелился.

– Тсу-ганг. Фитц-а. Подчиняйся, бесполезная тварь! Теперь я твой хозяин!

Медленно, очень медленно крокодил шевельнулся и пополз вперед.

Мистер Уиллард слишком поздно понял, что происходит.

– К-кай, ты не понял, – залепетал он, пятясь от надвигающейся опасности. Но куда там. Даже в собственном разуме духовидец без поддержки проводника не мог управлять ни временем, ни пространством. – Это неправда. Я ничего не сделал. Ты должен подчиняться мне. Ста-аг. Фер-унд! Фер-унд! Фер-унд, пожалуйста, не надо!..

– Стой.

Сначала я даже не поняла, что это был мой голос. Но когда Кай, Ши, Фей, то, что осталось от иллюзорного Рэдхенда, и даже мистер Уиллард одновременно повернулись ко мне, осознала, что сделала. И то, что надо было сделать, – тоже.

– Стой. Не нужно.

– Ты его что, жалеешь, посудомойка? – выплюнула Фей. – После всего, что он с нами сделал?

– Не его. – Я качнула головой. – Кая. Не хочу, чтобы для него все закончилось так.

Крокодил удивленно моргнул. Что-то блеснуло в уголке налитого красным глаза, похожее на крохотную слезинку.

Я протянула к крокодилу руки.

– Мы дочери Мэделин Уайтинге, Кай, ее наследницы. Ты можешь служить нам, как служил нашей матери, и клянемся, что никогда не будем использовать твою силу во вред. Пойдем с нами. Выведи нас отсюда.

Целую секунду он молчал. А потом…

Шаг. Еще шаг.

Ближе к нам. Дальше от мистера Уилларда.

Духовидец осознал все быстро, очень быстро. Первобытный ужас стер все краски с его надменного лица. Тот, кого мы звали отцом, но чьего настоящего имени так и не узнали, бросился к нам, однако приблизиться не смог, остановленный силой двух проводников, обратившихся против одного духовидца.

– Нет! – закричал он с отчаянием. – Нет, нет! Не делайте этого! Вы не посмеете! Вы не бросите меня здесь! Стойте! Стойте! Девочки мои, любимые мои девочки!..

Но мы уже не слушали. Фей забрала двух проводников, а я прижала к сердцу последние догорающие воспоминания, вложенные в золотого защитника.

– Фитц-а, – тихо скомандовала сестра, и сила Кая и Ши вытащила нас из разума мистера Уилларда, чтобы никогда больше туда не возвращаться.