Глава 28

Никогда не понимала, почему сотрудник, который по факту является управленцем и регулирует многие рабочие процессы, считается в нашем деле вспомогательным персоналом?

К примеру, сегодня я дала бы фору той самой белке, что в колесе! С утра курировала съемку новой коллекции купальников, затем просмотрела отснятый материал и дала рекомендации по ретуши.

Казалось бы, большое дело сделала – отдыхай, но ведь завтра тоже будут съемки, поэтому пришлось пахать дальше. Придумала концепцию и набросала сценарий для ролика, отобрала моделей, нашла подходящую музыку, оформила всю эту суету документацией и сметой, договорилась с видеографами и световиками.

И каждый раз в нашем деле так трудно соблюсти баланс! Возьмешь узнаваемое лицо для съемок – оно стоит недешево, а потом ломаешь голову, как же теперь сэкономить на исполнителях (фотографах и прочих), и ведь никто из них тоже не захочет снимать за меньший гонорар! А пригласишь новичка – он тебе такого наснимает, что потом не только по «шапке» от Барракуды выхватишь, но и пинка по мягкому месту! Словесного, но все же – неприятно почти также.

Поэтому верными спутниками моей работы всегда являются перенапряжение и стресс. Никто уже не удивляется, если с утра я мила и даже по старой памяти приношу режиссеру съемки кофе, а к вечеру могу наорать за одну только просьбу подать ему что-то. Обычно это означает, что уровень моего стресса достиг предела и переливает через край.

И когда я чувствую, что в душе закипает раздражение, а усталость начинает вызывать желание разреветься, я прячусь в своей каморке за складом реквизита или на пару минут поднимаюсь на крышу здания, чтобы «орнуть»: подхожу к парапету и кричу так, будто хочу изгнать из себя всех демонов. Отчаянно, громко.

Шум города поглощает мой крик – за что ему спасибо, иначе тут же прибыла бы медицинская бригада и определила бы меня, куда следует.

Вот и сегодня мне понадобилось подняться на крышу, чтобы избавиться от всего, что накопилось. Отсмотрев никуда не годный брендированный материал по эксклюзивным новинкам косметики, я закатила глаза и собиралась уже послать «по батюшке» нашего креативщика, как вдруг передумала, решив, что для начала следует «выпустить пар».

Взбежала по служебной лестнице на самый верх, толкнула дверь, в несколько шагов преодолела расстояние до парапета и как…

– Любка, ты чего?! – Охнул кто-то позади.

– А-а… – оборвалось на выдохе.

Я обернулась.

Передо мной стоял Владик, один из наших редакторов. Он крутил шашни с Барракудой и слыл знатным подлизой, поэтому наши офисные общались с ним не очень охотно.

– Люб, не делай этого! – Воскликнул он, поднимая дрожащие руки. – Что бы это ни было, оно того не стоит!

– Да не ори ты так. – Нахмурилась я.

В ногах у него валялась недокуренная сигарета – очевидно, выпала изо рта, когда он завопил, увидев меня.

– Отойди от края, Люб. – Мягко попросил он.

– Да я не прыгать сюда пришла! – Отмахнулась я. Но, все же, отошла от парапета и направилась к нему. – Дыхательная гимнастика у меня. Набираю больше воздуха в легкие и ору: «Да пошло оно все на-а-а-а…!»

– Вон как. – Удивился Владик. – И помогает?

– Если не орать в воздух, я ору на людей. – Объяснила я. – А орать в этом офисе прерогатива не моя, а Барракуды, поэтому я стараюсь этого не де… Ой, прости.

Я только сейчас заметила, что его глаза красны от подступающих слез.

– Ничего. – Замотал головой Владик. – И что, все уже знают? Про нас с Аллочкой.

– Нет, вообще-то. Только я. И Катя. И Алиска. – Я вздохнула. – Ну, и Диана, но она, как ты помнишь, уже здесь не работает.

– Это катастрофа!

– Да мы не из болтливых! – Попыталась ободрить его. – Спи себе на здоровье с начальницей, мы ж никому не расскажем! – Заметив, что парень совсем поник, я подошла к нему. – Владь, ну, ты чего раскис?

– Я ничего. – Он отвел взгляд.

– Ты покурить вышел? Со мной поделишься?

– Вредно для здоровья.

– А вдруг мне полегчает? Ты ведь для чего-то пришел сюда, а не в курилку. Помолчим, покурим, подумаем, поглядим в серое небо?

– Это никогда не помогает. – Выдавил Влад, но сигарету, все же, дал.

Мы сели вместе на уступ, вытянули ноги и закурили.

– А чего под глазами сыро? – Спросила я у него.

– Ты предлагала помолчать. – Произнес он, глядя вдаль.

– Мужчины не так часто плачут, чтобы не обращать на это внимания. – Не унималась я. Затянулась, выдохнула дым и толкнула парня плечом. – Колись, что стряслось?

– Да так. – Отозвался Влад.

– С женой не ладится?

Он повернулся и зыркнул на меня так, что я прикусила язык.

– С ней все хорошо. – Тихо ответил он. – Она вообще замечательная. Непонятно только, для чего я на ней женился.

– Это точно! Непонятно. Все в офисе думали, что ты гей! – Брякнула я. – Ой. Прости.

– Я – гей? Серьезно? – Устало вздохнул Владик.

– Это все те кожаные Gucci.

– Я не виноват, что брюки из женской коллекции сели на меня лучше! – Взвился он.

– И та желтая гавайка с гвоздиками от Dolce & Gabbana. – Напомнила я. – Она не совсем сочеталась с лосинами.

– Гетеросексуальные мужчины тоже носят лосины! – Возмутился Владик.

– Но не розовые. – Кашлянув, заметила я.

– Что, все так плохо?

– Просто не всем быть брутальными. – Я снова толкнула его плечом. – Да и мужчины не всегда понимают, что такое брутальность и мужественность. Кричать девушке пошлости вслед и харкать себе под ноги в курилке это мерзость, а не проявление силы. А ты такой, как есть. Открытый, веселый… слегка чувствительный. Значит, лучше понимаешь женщин. Возможно, поэтому ты и понравился нашей… Аллочке.

Влад выдохнул дым и уронил лицо в ладони.

«Ну, вот. Я довела его».

– Я поступаю отвратительно, но не знаю, как это закончить. – Вдруг признался он. Убрал руки от лица и посмотрел в серое небо. – Тебе знакомо такое чувство?

– Пожалуй, да. – Пискнула я.

– Алла старше меня, а мои мама с папой ждут внуков. Если я брошу жену… – Влад покачал головой. – Но мы с Аллой так хорошо понимаем друг друга!

– Да… – Протянула я.

– И наш секс…

– Нет. – Поморщилась я. – Если я буду знать, как начальница занимается сексом, то перестану ее бояться!

– Она – богиня секса.

– Стоп, стоп, стоп! – Я замахала руками. – Не хватало мне еще представлять вас двоих вместе!

– Мне так стыдно. – По его щеке покатилась слеза.

Я решила, что нужно помолчать. Тоже уставилась на небо, растворяющее сизый сигаретный дым. «Что, вообще, делать, когда мужчины плачут? Уместно ли их утешать? Или нужно делать вид, что не замечаешь их слез?»

– Думаю, ты уже знаешь, как следует поступить. – Сказала я после короткой паузы. – Мы все знаем где-то в глубине души, как правильно, но продолжаем терзаться. Ты встречаешься с Аллой Денисовной не потому, что вы подходите или не подходите друг другу, а потому, что ты без нее не можешь. И если она чувствует то же самое, то вам следует быть вместе. Просто спроси у нее.

– А как же моя жена? Я не хочу причинить ей боль.

– Ты уже причиняешь. – Вздохнула я. – Поздние возвращения с работы, запах чужих духов на рубашке, поход в душ в обнимку с телефоном, отстраненность, недосказанность. Женщины всегда замечают это. Просто не каждая затевает скандал. Мысли о твоей возможной измене причиняют ей не меньшую боль, поверь. Хуже только, когда ты видишь, что мужчина изменяет, не скрываясь. Блин. Да и хуже ли?

– Люб? – Влад повернулся ко мне.

– А? – Я затушила окурок о поверхность крыши, обняла свои коленки и повернулась к нему.

Его каштановые пряди с давно отросшим мелированием трепал ветер.

– Ты тоже можешь мне сказать о том, что тебя тревожит. – Тихо сказал он. – Если хочешь.

Если честно, я не настолько доверяла этому человеку, чтобы сознаваться в совершенном преступлении, поэтому просто пожала плечами.

– У меня все хорошо.

– Я слышал последние сплетни. – Заметил Влад. – Девчонки с финансового рассказывают всем, что вы живете шведской семьей: Пипкен, тот футболист и ты. Но я не думаю, что это правда.

– О, Боже… – Выдохнула я. И начала хохотать. – Боже! Боже! Какие же они стервы!

– Да идиотки просто. – Усмехнулся он.

Я, наконец, успокоилась.

– Вообще, у нас все сложно. – Сказала после паузы. – С Саввой, не с футболистом.

– Знаю. – Кивнул Влад. – У футболиста все сложно с Гришей. Я видел, как он подкарауливал его вчера после работы.

– Гриша? – У меня глаза полезли на лоб. – Так он что, тоже…

– Думаю, пока сопротивляется этой мысли. Он же… такой… брутальный, как ты говоришь.

– Умоляю. – Поморщилась я. – Полутолстый, полукачок. Таскается за ребятами в качалку после офиса только, чтобы похудеть. Но я не думала, что он играет за другую команду.

– Скоро узнаем. Футболист ухаживает красиво: подвозит, дарит подарки.

– Вот это новости. Ну, Сапожников! Ну, звезда! А если поклонницы узнают?

– Так что там с Саввой? – Перебил меня Влад. – Раз уж мы вспомнили про поклонниц. Я не думал, что тебя устроят такие отношения, как с этим типом. У нас влажность повышается в офисе, едва он приходит. И не одна юбка не остается без внимания по курсу его следования до кабинета Аллочки.

Я зажевала губу. Не знала, что ответить.

– Такие, как он, не меняются, ты ведь понимаешь? А ты не из тех, кто согласится быть на вторых ролях. – Продолжил Влад.

– Тебе только кажется, что ты меня знаешь. – Возразила я.

– Ты бесишься потому, что я прав.

– Все! – Бросила я, вставая. – Хватит! Сеанс психотерапии окончен. Ты рассказал мне о своих проблемах, я прониклась. Но посвящать тебя в свою личную жизнь не планирую, понял?

– Люб, я просто хотел…

Я припустила к двери, но остановилась. Стиснула челюсти, выдохнула и обернулась.

– Да, ты прав, Владик, и именно поэтому я так реагирую на твои слова. Хуже всего – любить того, кто к тебе безразличен. И в этом плане твоя ситуация намного проще: если Барракуда тебя любит, просто будь с ней. А я… черт! Да у меня не отношения, а беспросветная задница! Все, прости. – Я всплеснула руками. – Мне нужно идти.

– Люба.

– Да?

– Алла сегодня не дозвонилась до Пипкена, а ему завтра сдавать материал. Если вдруг ты знаешь, где он, сообщи ему.

– Я передам. – Сказала я и потянула за ручку двери. Но что-то меня в очередной раз остановило. – Влад?

– Да? – Его взгляд пронизывал насквозь.

– Ты – классный парень. Даже если другие этого не замечают.

– Спасибо.

– Тебе спасибо за сигарету. – Подмигнула ему. – И за разговор.