Глава 10. Подсказки с того света

Глядя на расхаживающую взад-вперед по комнате Ким, я убедился, что на самом деле означает лихорадочный взгляд. За эти сумасшедшие дни и без того излишне стройная Ким похудела: джинсы, казалось, держались на одних только бедренных косточках, на чем же держалась она сама – оставалось загадкой. Однако глаза Новак горели черным огнем.

– Вжимайся в кресло всеми частями тела, Ади, потому что я тут нашла кое-что реально важное, – заявила она, держа в руке нечто весьма увесистое.

Я закурил и развел руки в стороны, демонстрируя свое полное внимание. Вместо ответа мне на колени плюхнулась видавшая виды книга рецептов.

– Прости, но, боюсь, сейчас неподходящее время, чтобы готовить рождественский пудинг.

– Черта с два я доверю тебе хозяйничать на моей кухне! – фыркнула Ким, откинув со лба отросшую челку. – Лучше спроси, где я ее нашла.

– И где ты ее нашла?

– В хозяйственном ящичке, куда никогда не заглядывала с тех пор, как въехала сюда. Ну знаешь, храню там всякую ненужную муть: рецепты, поварешки и этот, как его… Миксер!

Я бы поспорил насчет ненужности, но внимание оказалось сосредоточено на другом. На толстенной папке, которую Ким, словно фокусник, достала следом из сумки и теперь, дразня, держала прямо перед моим лицом.

– Не знаю, что меня дернуло сегодня туда полезть, но я вдруг подумала, что, если Мин понимал, что подобрался к Невидимке слишком близко? Что бы тогда он сделал?

В горле мгновенно пересохло, сигарета так и осталась гореть во рту, раздражая глаза едким дымом.

– Он бы постарался сохранить все, что нашел на него, и чтобы это не попало не в те руки.

Ким победно просияла.

– Еще одно слово, Ведьма, и я тебя обниму.

– Держи лапы при себе, Ларсен!

Новак наконец опустилась в соседнее кресло и положила папку между нами, не спеша открывать. Ее глаза все еще горели, но огонь теперь стал мягче, теплее. Я не мог знать наверняка, о чем она думала в эту минуту, но понимал, что она чувствовала. Может, в том дурацком ящике он хранил свои мелочи, может, эта слишком большая для Ким футболка была с его плеча. Может, она просто искала контакта, хоть какого-то объяснения его оглушающему исчезновению из собственной жизни, а теперь не хотела остаться с этим один на один.

Я накрыл ее ладонь своей.

– Он не мог знать наверняка, что ему грозит опасность. Просто решил перестраховаться. Знаешь, шифры, раздельное хранение информации… такие глупости очень в духе Кэпа.

Новак быстро смахнула с ресниц выступившую влагу и кивнула, придвинув мне часть сканов.

– Я отдала оригинал записной книжки Эмили, но сняла для нас копии.

– Вообще-то я тоже не с пустыми руками, – проговорил я, с готовностью включаясь в работу. – Техники смогли восстановить часть файлов Мина, которые он прислал мне, так что давай постараемся сложить эту китайскую головоломку.

– Принесу нам пива.

– И прихвати свой ноутбук.

* * *

Я не заметил, как заполнилась пепельница между нами и в урну полетела пустая смятая пачка. Не заметил, сколько раз мы перекидывались обрывками фраз, найдя хоть какую-то зацепку, и в какой момент начали слишком часто зевать. Опомнился, только когда единственным источником света в комнате стал экран ноутбука и мой просигналивший телефон. Вивьен написала, что уже ложится спать, и попросила ее не будить, когда вернусь. Хотя я был уверен, что пробыл у Новак не так долго, но часы упрямо показывали далеко за полночь.

Погрузившись в работу, я упустил кое-что еще: Ким. Она больше ничего не писала – сидела, уставившись в заметки Мина остекленевшим взглядом, и ни на что не реагировала.

– Ведьма, давай-ка я заберу это домой, а ты пока отдохнешь. Завтра все рассмотрим еще раз вместе с полицией, – предложил я, потянувшись к ее половине.

Она не ответила. Только ее нога беспрестанно двигалась вверх-вниз, будто какая-то шестеренка внутри нее тоже никак не могла остановить свой ход.

– Я так злюсь, Адриан, – глухо, почти беззвучно произнесла она после долгой паузы.

Я не успел ничего сказать, как Ким вдруг откинула листы прочь и схватилась за волосы. Она еле заметно дрожала, опустив голову на колени, – ее худые, острые руки напоминали изломанные крылья дикой птицы. Сейчас любое слово, любое прикосновение только прошлось бы током по содранной коже, поэтому я просто ждал.

– Честно говоря, я просто в бешенстве! – выдавила она с судорожным вздохом, с каждым словом все сильнее стискивая пальцы. – Какого хрена он поперся туда один?! Почему ничего не сказал мне или тебе? Зачем он пошел прямо в лапы этого урода?

Она выдрала руки вместе с клоком волос и что было силы ударила по столу, опрокинув пепельницу.

– Я не знаю, Ким. Наверное, он хотел взять Невидимку первым, вырваться из архива или… – Я хотел ее успокоить, хотя бы немного унять эту боль, но делал только хуже.

Новак подскочила на месте, вперившись разъяренным взглядом. Будь у нее в руке хоть что-то, уверен, она бы без промедления запустила бы этим предметом прямо в меня.

– Или что, Адриан? Какого хрена ты его защищаешь? Этого выскочку! Почему ему не сиделось на месте? – Она захлебнулась собственными словами, ее ладони вцепились в горло, пытаясь освободиться. Ким что было сил рванула цепочку с кольцом, но та лишь натянулась, оставив на коже кроваво-красный след, и снова повисла. Ким осела на пол: – Он обещал, что будет рядом! Он обещал…

Я осторожно приблизился, Ким в отчаянии обхватила мою руку – будто это было единственным, что не давало ей распасться на части, единственной связью с реальностью. Я помог ей подняться и усадил на диван, она тут же упала головой мне на плечо и громко разрыдалась. Что-то безвозвратно сломалось внутри нее, что-то, что не позволяло дать волю чувствам – ни когда делала вскрытие, ни даже на похоронах. А я держал ее и думал, что с радостью забрал хотя бы частичку этой пустоты себе.

– Кэп наверняка считал, что не достоин такой девушки, как ты. Он просто старался быть лучше, пытался стать хорошим человеком после всего, что совершил в прошлом. Мы все стараемся…

– Он был лучшим из всех, кого я знала, – всхлипнула Новак и взяла недопитую бутылку пива.

– Да, Ведьма, таким он и был.

Она зажмурилась и в три глотка осушила содержимое, а потом просто рухнула на спину и отвернулась к стене. Я подложил подушку ей под голову и накрыл одеялом. Пару минут спустя Ким уже провалилась в беспокойный сон, бормоча что-то, пока ее рука шарила по пустому дивану.

– Ты справишься, Ведьма. – Я накрыл ее ладонь своей. – Не сегодня и не завтра, но справишься однозначно.

Ким сжала мои пальцы и вдруг тихо-тихо зашептала, обхватив одеяло другой рукой. Я почти не разобрал слов, но в глубине души знал, что предназначались они не мне. И принадлежали не ей.

– 잠들어라, 공주님. 어디에 있든, 나는 언제나 네 곁에서 네 꿈을 지켜줄게 [15].

Может, это следствие переутомления, а может, очередной глюк моего воспаленного сознания, но я считал неправильным оставаться здесь – быть ненужным свидетелем их разговора через завесу сна. Может, поэты правы и любовь вечна? Она не умирает вместе с телом, а продолжает жить вот так, в сердцах тех, кому принадлежит.

Черт его знает.

Взяв ноутбук и зажигалку, я удалился на кухню.

* * *

Догоревшая до фильтра сигарета обожгла пальцы, приводя в чувства. Голова то и дело опускалась в полудреме, едва не задевая крышку ноутбука, а глаза безбожно болели от напряжения.

«Ведьма убьет меня за прокуренную кухню. Но это будет позже».

Сейчас никотин помогал мобилизовать последние функционирующие клетки мозга. Я заново просмотрел бо́льшую часть восстановленного файла, но пока все выглядело как бессмысленный хаос: стрелки, разрозненные цифры, обрывки фраз и иероглифов. Мы с Ким уже их переводили, меняли местами, пытаясь сложить что-то вроде координат или даты, но все тщетно. Я был почти готов опустить руки, когда сонное сознание зацепилось за мысль.

«Ты писал это не просто так, а прислал мне. Потому что знал, что я пойму».

– Ну конечно… – выдохнул я, проведя пальцем по бумаге.

Мин делал так и раньше, когда мы работали вместе, – включал китайскую запись для быстроты. Говорил, что английские слова слишком длинные и прямолинейные, а иероглифы – лучший тайник. Я принялся считать черты, сверяясь с карманным словариком, который когда-то приобрел, чтобы позлить Кэпа. Одна, две, три… Черта за чертой. Иероглифы начали складываться в новые числа, дополняя имеющиеся, числа – в координаты, а координаты – в адрес. Неполный, обрывочный, но этого уже было достаточно, чтобы собрать остальное.

Промышленная зона «Блэкуотер».

– Значит, вот куда ты поехал, – пробормотал я, откупорив бутылку. – И какова вероятность, что ты был там не один?

Из записной книжки следовало и другое: Мин действительно часто общался с Хейзом, просто обмен информацией и домыслами. Ни одной прямой улики, ни намека на то, что Хейз был там вместе с ним. Но я чуял, что двигаюсь в верном направлении.

Я потянулся к телефону и, не раздумывая, набрал сообщение.

Стэн

Есть адрес: Молдон, промышленная зона «Блэкуотер», 4. Проверь камеры, расспроси бездомных, кто там крутился в последние дни. Особенно если видели полицейского азиатской внешности.

Отправив сообщение, я откинулся на спинку стула и потянул пиво. Оно было уже теплым, горьким и на удивление тяжелым. Я сделал несколько глотков, даже не заметив, как опустела почти половина.

– Ты же понимаешь, насколько опасно это дело? – послышался меланхоличный голос.

Я не дрогнул, внутренне ожидая, что он вот-вот заявится. Мин собственной персоной сидел на подоконнике, отвернувшись к стеклу. Его фигура казалась расплывчатой, будто я смотрел на него сквозь мутную дымку.

– Ты сам сказал: меня убили из-за того, что я подобрался к Невидимке слишком близко.

– К Невидимке или к Чейзу? – Ким спала за стеной, и потому я позволил себе поболтать с галлюцинацией вслух. – Почему ты поехал туда один?

– Тогда мне казалось, что я все контролирую, – пожал плечами Кэп. – Может, я был слишком наивен, чтобы понять, что это он.

– Или я спятил, а ты, Чейз и все улики – просто плод моего больного воображения?

На меня накатила волна странного веселья: я глухо рассмеялся, ощутив, как покачнулась комната. Мин молча повернулся ко мне, а я с трудом пытался подавить приступ сардонического смеха. Его лицо было пугающе сосредоточенным, черные глаза впились в меня, пригвождая к месту.

– Ты прекрасно знаешь, насколько близок к разгадке, но это и пугает, Адриан. Невидимка давно убивает, и каждый раз ему удается остаться незамеченным. Никаких следов ДНК, никаких прямых улик и свидетелей!

Я не знал, могут ли призраки гневаться, но Кэп явно пребывал в ярости. Или я? Было сложно сказать, пока мое полусонное сознание наблюдало за приближением мертвого друга.

– Ты говоришь о предыдущих делах? – я с силой надавил на веки, пытаясь сосредоточиться. – Кейли Менфилд, та задушенная женщина? Или бездомный?

– Не только, мой друг, не только, – покачал он головой, продолжая буравить меня взглядом. – Их было намного больше, только вы не видите связи. Я тоже ее не видел, но потом понял и даже записал в своем дневнике. Ты ведь уже догадался?

– Кэп, прекращай говорить загадками, между жертвами ноль общего, кроме глаз! Вся команда переворачивает старые дела вверх дном, но мы так ничего и не нашли.

– Ха-ха! – Его неестественный смех заполнил комнату, в которой разом понизилась температура. – Неужто теперь ты у нас в роли Ватсона, Адриан? Самое важное в расследовании – начать задавать правильные вопросы, так ты меня учил! И где же твой хваленый норвежский ум, размягчился от горя?

– Ты пришел помочь или поиздеваться? Сейчас и без твоих замечаний тошно.

Кэп от моих слов рассмеялся еще громче. М-да… Упрекать собственное подсознание за едкий сарказм, давно ставший второй натурой, было весьма неумно.

– Ты и впрямь меня разочаровываешь, – вновь заговорил он перекошенным в ухмылке ртом, слишком сильно напоминая кое-кого другого. – Ты сам все давно понял, а теперь включаешь заднюю.

– Либо говори, либо проваливай! – рыкнул я.

Мин глядел на меня с жалостью, что только сильнее злило.

– Тэд Банди убивал юных девушек в их домах. Он выбирал жертв…

– Похожих на его первую любовь, отвергнувшую его в школе.

– Садись, пока три, – усмехнулся напарник и продолжил: – Бостонский душитель убивал женщин и мужчин, душил их же вещами, преимущественно капроновыми чулками.

– Но Бостонский душитель – это целый комплекс дел, после первых жертв город заполонили подражатели, маскирующие свои бытовые преступления под действия маньяка.

– Молодец! Тянет на четверку. – Мин сделал крутой разворот на пятках. – И зачем маньяк вырезает жертвам глаза?

– Потому что он сумасшедший и хочет оставаться невидимым?

– Боже, Адриан! Это все, на что ты способен? Поверхностные суждения в стиле «комната была темной, потому что выключили свет»? Маньяки укрывают жертв после убийств…

– Потому что испытывают раскаяние и хотят позаботиться о теле.

– Нападают с ножом… – продолжал мыслительные упражнения кореец.

– Сексуальный подтекст, хотят сократить расстояние и попасть в интимное пространство жертвы.

– И вырезают глаза…

Вязкая слюна скопилась во рту, я сглотнул, ощущая, как правда неприятно царапнула горло. Кэп был прав: я давно знал ответ, просто будто с самого начала избегал его.

– Потому что презирают сами себя и не хотят видеть презрение в глазах жертвы.

– Бинго! А теперь главный вопрос: кто наш убийца?

Грубые, прямые вопросы в лоб сработали отрезвляюще, смазав шестеренки в мозгу и заставив их лихорадочно двигаться.

– Закомплексованный никчемный работник низшего или среднего звена. Средний возраст, нет семьи и постоянных отношений, низкая зарплата и самооценка, плохие отношения с родителями и полное отсутствие друзей. Он копирует стиль убийств известных маньяков, чтобы почувствовать себя хоть каплю таким же значимым, но все равно не верит себе и в себя. Удаляет жертвам глаза, потому что привык видеть неуважение к себе и ожидает увидеть его даже у мертвых.

– Это значит, что его преступлений может быть гораздо, гораздо больше.

Голова Мина оказалась так близко к моему лицу, что я почувствовал пронизывающее до костей дыхание смерти. Она пахла тленом, хлороформом и металлом. Я хотел отодвинуться, но что-то пригвоздило меня к месту, не позволяя пошевелиться. Внезапно стул подо мной словно стал тверже, болезненно давя на спину и ноги, я ощутил на запястьях веревки, которых не было.

– Ты так уверен в своей правоте, детектив? – Чернота расползалась по глазам, пока не сожрала их полностью. – Так же уверен, как когда твердил другу, что его догадки беспочвенны?

Его лицо опустело, стерлось, следом поглощая и мое сознание. Я едва мог говорить: губы слиплись, язык распух и отказывался двигаться, а скрытое под капюшоном лицо улыбалось мне перекошенным ртом.

– Что, если все хлебные крошки, которые вы так героически нашли, – просто блеф? Двойной блеф? Тройной! Все это – лишь часть игры, в которую вы уже играете, просто еще не осознаете.

Он наклонился ближе, и я заметил тусклый блеск очков. Это был Хейз, под капюшоном скрывался Чейз Хейз, и теперь я был в этом практически уверен.

– П-почему я? – Слова дались с заметным трудом.

Он улыбнулся еще шире, но не от радости, а в предвкушении, словно ждал, что конферансье вот-вот объявит новый акт пьесы.

– Потому что с вами, детектив Ларсен, игра становится интереснее.

– А Мин? Зачем было убивать его? – Я отчаянно глотал воздух, заставляя сердце перегонять кровь по задеревеневшим мышцам.

– Он сам пришел ко мне в руки, – произнес Хейз, и в его голосе звучал почти восторг. – Он ведь хотел быть героем, а я просто ему немного помог. Тем более так мне удалось привлечь ваше внимание.

– О-о, да, – подтвердил я, прокашлявшись. Прояснение накатывало и сходило, словно волны, я отключался. – Теперь я лично позабочусь, чтобы тебя закрыли до конца твоих дней.

Хейз наклонился совсем близко, его шепот стал интимным, отталкивающе доверительным:

– В том-то все и дело, мистер Ларсен, вы не сможете остановиться, пока не дойдете в этой игре до конца. – Он поднял одну руку и нарисовал в воздухе круг. В этом его жесте было что-то такое, что я не смог бы забыть, даже если бы захотел: – Добро пожаловать в цикл, детектив.

Чернота вспыхнула перед глазами, и я окончательно провалился – без четкой границы между явью и сном, пока не почувствовал под рукой нечто холодное.

– Прочь!

Я попытался отмахнуться и ощутимо ударился обо что-то твердое. Послышался звон, а следом всплеск и короткое ругательство.

– Ладно, я уйду. Но завтрак себе сам будешь делать! – Обиженная Ким стирала разлитый кофе салфетками.

– Прости, Ведьма, я не тебе… – Я озирался по сторонам, пытаясь продрать слипшиеся глаза и понять, что это, черт возьми, было.

– Поздно, милый, лодка уже отчалила, – съязвила Новак.

Воздух в кухне стал свежее, но приятный запах кофе смешался с кисловатой, чуждой нотой – я выдохнул, однако ощущение чужого присутствия не исчезло. Ким продолжала ворчать себе под нос, собирая салфетки, но ее слова тонули в странном звоне.

Я провел ладонью по лицу – пальцы дрожали. Все казалось нормальным и слишком неправильным одновременно: освещение, тени, даже звуки наших голосов. Словно сон не закончился, а просто сменил декорации. Мин снова сидел на подоконнике, тихо покачивая ногой и наблюдая за нами с Новак.

– Тебе стоит поторопиться, Адриан.

Пошевелив затекшими конечностями, я поднялся в поисках воды. Вся помятость состояния четко свидетельствовала о непродолжительном сне в неудобной позе на краю стола. Я чувствовал себя уставшим, но не от работы, а от самого себя.

– Ким, когда ты встала… – Я попытался сформулировать вопрос так, чтобы не напугать ее. – Все было как обычно?

– Да, а что? – нахмурилась она, повернувшись.

В руках она держала кружку с изображением диснеевской принцессы – я улыбнулся этой картине, но улыбка быстро исчезла. Мин воплотился рядом с ней: они стояли так близко, что должны были почувствовать друг друга, соприкоснуться плечами или столкнуться бедрами. Я невольно задумался: сколько раз они вот так сталкивались посреди кухни ранним утром? Спешили на работу, спорили, на чем быстрее доехать? Это было настолько естественно – видеть их вместе, и тем не менее абсолютно нереально.

– Прекрати пялиться, я в порядке, – осклабилась Ким, заметив мой взгляд.

Она обхватила кружку обеими руками, согревая озябшие пальцы, хотя в квартире было тепло. Может, дело в стоящем между нами призраке?

– Я поеду домой, пока Вивьен не проснулась. Не хочу ее волновать.

Новак рассеянно кивнула, наверняка слушая меня вполуха. По отрешенному выражению лица было заметно, что мыслями она снова пребывала не здесь.

– Ты нашел что-то в его файлах? – вдруг спросила она, очнувшись.

– Да, но еще не знаю, что это нам дает. – Я лукавил, но только потому, что не хотел дарить Ким ложную надежду. – Я все проверю и передам Паркер.

Еще один рассеянный кивок от нее, я надевал пальто у выхода.

– Спасибо, что помогаешь, Ларсен. – Ким нагнала меня у самых дверей. – И за то, что остался вчера… Я бы не справилась без вашей помощи.

– Шутишь? Это мы без тебя никуда, Ведьма. – Я притянул ее к себе. – Ты не одна, Ким, слышишь?

Она кивнула, а потом моей щеки коснулись ее губы. Легко и мокро. Ким быстро отстранилась, вытирая дорожки слез, и я понял без слов: мне пора. Я знал, что в ее жесте не было романтики – простая попытка ощутить что-то живое, настоящее и почувствовать себя чуточку материальнее, чтобы не раствориться от горя.

«Кэп, если ты все-таки не глюк моего мозга и загробная жизнь существует, пожалуйста, присмотри за ней».

* * *

Садясь в машину, я безуспешно пытался дозвониться до Вивьен. Часы показывали без десяти минут семь – обычно в такое время Зеленоглазка сонно слонялась по кухне в поисках кофе, но, возможно, после вчерашнего решила поспать подольше. По крайней мере, мне хотелось в это верить.

– Ты просто курочка-наседка, ей богу, – усмехнулся Мин, щелкнув ремнем безопасности.

– Ты серьезно? – Я удивленно покосился на него, выезжая на дорогу. – Ты хоть раз ездил на байке, не превышая разрешенной скорости?

– Пару раз, когда Ким переходила на ультразвук прямо над ухом, – как ни в чем не бывало ответил он и повернулся ко мне: – Серьезно, не стоит так гнать, Адриан. Вивьен наверняка наелась крекеров прямо в кровати и сейчас спит в обнимку с Бармаглотом.

«Черта с два я позволю этой котине спать на моем месте!»

Однако слова Кэпа слегка отрезвили, и я немного сбросил скорость, но на каждом светофоре все еще проверял телефон. Бернелл в сети не появлялась, и я не мог отделаться от паршивого предчувствия.

– Вот видишь, все не так плохо, – заметил Мин.

Мобильный, наконец, зазвонил, и я мгновенно принял вызов.

– Бернелл, где ты? – Я практически орал в трубку, не обратив внимания на надпись на экране.

– Нет, шеф, это я, Шнырь, – бодро затараторил голос Стэнли. – Я тут слежу за объектом, как ты просил.

– Чего? – От удивления я оторвал телефон от уха. – Каким еще объектом?

– Ты же сам мне ночью написал: Блэкуотер, ангар номер четыре, вот я и приехал. Сегодня вообще-то холодно, но я взял с собой твой термос с чаем, мама добавила туда имбиря, она говорит…

Я уже не слушал болтовню Стэна, судорожно пытаясь вспомнить, когда отправил ему сообщение. Мин крутанул руль в моей руке, когда мы едва не проскочили поворот. Я тихо ругнулся.

– Так что, мне продолжать слежку? Здесь какие-то склады, – доложил мне в ухо помощник.

– Нет, Стэн, езжай домой, сейчас же! Я возмещу затраты, но ты должен уехать немедленно. Понял?

Пару секунд в трубке звучало только недовольное сопение Шныря, но у меня не было времени на воспитательные беседы, а оставлять мальчишку около предполагаемого места убийства после того, как ночью к нам, возможно, заявился Хейз, было слишком опасно.

– Да, шеф, сворачиваюсь, – еще более обиженный и разочарованный тон, и Стэн отключился.

– Сука! – От злости я ударил по рулю, а мы уже сворачивали к дому.

– Ты так уверен, что Хейз все же был вчера у Ким и видел твое сообщение Стэнли? – Мин так вовремя решил устроить допрос.

– Я сижу в машине и разговариваю с собственной галлюцинацией, как ты считаешь, я вообще могу быть хоть в чем-то уверен? – огрызнулся я.

Кэп пожал плечами, отвернувшись к окну.

– Кстати, у Вивьен в спальне не горит свет. Думаешь, это что-то значит?

– О, черт!

Я захлопнул дверь машины с такой силой, что сработала сигнализация, а мне казалось, будто это кричат сирены в моем мозгу. Полуслепая консьержка Дорис не успела заметить моего пробегающего силуэта, лифт, как обычно, был не на первом этаже, и я побежал по лестнице. Легкие жгло, но тревога заглушала и это.

Дверь в квартиру заперта изнутри – первый повод выдохнуть. Я взял себя в руки и, неслышно повернув ключ в замке, вошел. Ладонь лежала на кобуре, пока я внимательно осматривал каждый угол квартиры. Тихо.

– Бернелл! – крикнул изо всех сил.

Ответа не последовало. Даже кот не вышел, приветствуя недовольным «мау». Сердце пропустило удар, в гулкой тишине квартиры щелчок предохранителя прозвучал оглушительно.

– В кухне и гостиной пусто, наверное, она в спальне, – доложил Мин.

Это было странно, но от его несуществующего присутствия мне было чуточку спокойнее, будто мы снова напарники, готовые прикрыть друг другу спину. Стараясь не шуметь, я толкнул дверь и заглянул внутрь комнаты. На первый взгляд все выглядело нормально: Вивьен спала, наполовину укрывшись одеялом, в остальном спальня была пуста. Я быстро осмотрел прилегающую ванную и, убедившись, что мы действительно одни, вернулся и убрал пистолет в кобуру.

Порыв ночного воздуха колыхнул занавески. Я подошел ближе – стекло было приоткрыто, хотя Бернелл никогда не оставляла окна открытыми ночью. На прикроватной тумбе стояла банка со снотворным, крышка не до конца закручена.

– Вивьен? – Я позвал громче и осторожно коснулся ее плеча.

Кожа была теплой, но грудная клетка не двигалась.

– Черт!

Фокус зрения размылся, паника захлестнула сознание – я позволил страху захватить контроль, но только на долю секунды. На. Одну. Долю. Секунды.

– Проверь дыхание, – спокойно инструктировал Мин. – Сначала откинь ее голову назад. Да, так.

Слова напарника звучали приглушенно, словно доносясь сквозь толщу воды, тело двигалось механически. Я наклонился, проверяя пульс на шее. Слабый, едва уловимый толчок.

– Вставай, детка, давай… – пробормотал я, перекладывая ее на пол и убирая волосы с лица.

Вивьен не шевелилась, никак не реагируя на мои действия, дыхание замедлилось настолько, что я почти не слышал его, поднеся ухо к ее рту. Курсы первой помощи выверили движения даже в момент паники. Перенести на твердую поверхность – подложить одеяло под ноги – нажать серединой ладони на грудину – тридцать толчков – два вдоха в рот.

– Скорая уже едет, – доложил Кэп, возвращая мой телефон на пол. – И я вызвал полицию в квартиру Ким.

Я продолжал закачивать кислород в легкие Вивьен, не обращая внимания на происходящее вокруг. В голове вертелась единственная мысль: «Только не она. Пожалуйста, только не она».

– Давай же, Веснушка!

Пот градом стекал со лба, еще один толчок – еще одна беззвучная молитва.

Вивьен судорожно вдохнула, ее глаза распахнулись. Она резко села, чуть не разбив голову о тумбочку, – дезориентация и паника. А я едва не упал на пол, плача от облегчения.

– Боже, Бернелл, ты до смерти меня напугала. – Я потянулся к ней, но она снова отпрянула.

Зрачки почти полностью перекрывали изумрудную радужку, тело колотила крупная дрожь. Вивьен забилась в угол комнаты, озираясь по сторонам, как раненый зверь.

– Все хорошо, это я. – Я взял ее лицо в свои руки, помогая выровнять дыхание. – Посмотри на меня, ладно?

Она глядела так, будто видела меня впервые, но настороженность понемногу сходила на нет, плечи расслаблялись.

– Ночью… это ведь был не ты?

Я осторожно прижал Вивьен к себе, одновременно успокаивая и осматривая. Никаких повреждений не было, по крайней мере на открытых участках тела. Отвратительное чувство, поселившееся во мне еще по дороге домой, обретало плоть. Я как будто проснулся от кошмара, но реальность оказалась ничуть не лучше.

– Я вернулся несколько минут назад.

– Он был здесь, Адриан. – Вивьен вжалась в меня, все еще дрожа от макушки до ног. – Чейз был здесь ночью.