Глава 13. Возьми трубку!

Пока Паркер тащила меня по коридору, мне вдруг вспомнилась старшая школа. Во время учебы я без труда получал ощутимую порцию внимания: в Бергене фамилия отца была на слуху, чертами лица я пошел в мать (в молодости она снималась для глянцевых журналов), а занятия плаванием сделали фигуру атлетичной. Парни хотели со мной дружить, девочки – встречаться, а я… Я хотел ходить с отцом под парусом. Мне даже нравилось получать подзатыльники, когда я путался в галсах и шкотах или делал ошибку в узлах. Беззлобный шлепок по бестолковой макушке был его своеобразным проявлением любви. В целом, дни на яхте всегда проходили мирно, мы часто шутили, отец травил байки о своей юности и как-то в пылу дал мне, двенадцатилетнему пареньку, хлебнуть бренди в первый раз.

Но конкретно в данный момент мне вспомнилось другое. Когда отец лишился партнера и части своего капитала, один очень говорливый парнишка, Скотти из моего класса, решил, что грозящее семье банкротство – отличная тема для шуток. Я тоже своего рода юморист и на первый десяток нашел остроумные ответы, на второй – ответы превратились в куда менее приличные, но затем… Затем во мне что-то перемкнуло, и я просто ударил урода головой об парту. Помню, как хрустнул его нос и как он жалобно завыл, увидев стекающую на стол вязкую кровь.

Клянусь, с Чейзом я был готов проделать тот же фокус, вот только еще осталось два фактора, препятствующих моей переквалификации в мага. Один фактор с немигающими зелеными глазами стоял за стеклом, а второй звали Эмили Паркер.

– Ты что там устроил, норвежскую мать за ногу?! – налетела Паркер, когда мы ввалились в звуконепроницаемую комнату за стеклом.

– Он презирает женщин, – сухо произнес я, потерев запястье.

– Ты у нас защитником прекрасного пола заделался?! Все допросы записываются на камеры, ты понимаешь, что любой адвокат сочтет твою выходку давлением на подозреваемого? – Она орала так, что у меня зазвенело в ушах, а ее лицо пошло пятнами.

– Эм, успокойся и дыши глубже, я роды принимать не умею. – Я протянул ей бутылку воды.

– Инспектор Паркер, есть вероятность, что последняя часть допроса не записалась. – Офицер, следящий за камерой, многозначительно кашлянул. – И лично я ничего не видел.

Паркер перевела на меня уничтожающий взгляд, – клянусь, вода в бутылке испарялась от одного ее касания. Я внутренне порадовался, что у нее не было при себе оружия.

– Ты и сама заметила, во время допроса Хейз практически не обращался к тебе. Все его расспросы про улики, упоминания Мина – просто проверка, как много нам известно. Он уже проговорился, когда упомянул «склады», косвенно подтвердив, что это он дал Мину адрес в Блэкуотер. А теперь, после моего срыва, он уверен, что победил.

Повисло долгое молчание, затем Ким одобрительно хмыкнула:

– Красиво сыграно, я поверила.

– Черт тебя дери, Ларсен! – шумно выдохнула Паркер. – Ты не мог меня предупредить или подмигнуть хотя бы?

– Эффект был бы не тот, – коротко пояснил я. – Если Хейз – Невидимка, в чем лично я теперь уверен, то его основная черта – контроль. Ему важно чувствовать, что это он диктует правила, тогда его защита ослабнет, и он выдаст себя.

– Допустим, но сегодня ты в допросную не вернешься, – отрезала Эмили.

– Я могу продолжить вместо него.

Вивьен, которая все это время изучала сидевшего по ту сторону стекла Хейза, повернулась к нам. По позвоночнику прокатилась неприятная волна, осев где-то в основании, когда наши с ней взгляды соприкоснулись. Она уже все решила.

– Это логично. – Бернелл использовала мое же оружие против меня. – Ты сам сказал, что Хейз не уважает женщин, меньше всего он рассчитывает увидеть меня в допросной после ночного вторжения.

– Может сработать, но ты ведь никогда не вела допросы, – задумалась Паркер, потирая лоб.

– Я справлюсь, – твердо заявила Вивьен, прижимая папку к груди. – Я сотни раз видела, как это делаете вы с Адрианом, и просмотрела твой список вопросов. Я не подведу.

Они обе были правы, но это не отменяло того сопротивления, которое только росло внутри с каждым их словом. Тогда Ким вступила в обсуждение, встав рядом с нами.

«Прошу, ведьма, только не ты…»

– Адриан, пожалуйста, – тихо произнесла она, потому что это уже было личное. – Если это поможет вам найти новые зацепки, если ты правда думаешь, что это Хейз убил Мина…

Я опустил голову, сделав долгий вздох, что я мог ей ответить? Ким и Паркер отступили, дав нам с Вивьен возможность говорить друг с другом.

– Ты не должна снова оставаться с ним один на один, – произнес я, глядя в изумрудные глаза напротив. – Стоит Хейзу только почувствовать твое волнение…

– И это сыграет нам на руку. – Бернелл улыбнулась, коснувшись моей щеки. – Помнишь, что я тебе говорила, Адриан? Я не та девушка, которую нужно спасать.

– Тогда почему каждый раз влипаешь в неприятности? – усмехнулся я, прижавшись лбом к ее лбу. – Я буду здесь, каждую секунду наблюдать, как ты размазываешь ублюдка по столу.

– Получай удовольствие, – улыбнулась Вивьен той самой загадочной улыбкой, в которую я так сумасбродно влюбился в стенах Торнхилла.

Ненормальная, сумасшедшая, огненно-гривая, min kjærlighet [17]. Спесивый дурак тот, кто искренне считает женщин слабым полом, – именно Бернелл едва не сгорела в пожаре, это она приходила мне на помощь, когда я не находил почву под ногами. Вся пресловутая мужская сила хранится на хрупких, усыпанных веснушками плечах. Моя так точно. Я бы смог убить, порвать голыми руками любого, но только за эти невозможно-изумрудные глаза. И больше ни за что.

– Люблю тебя. – Я мазнул губами у самого ее уха.

– Бывшей невесте не скажешь пару напутствий? – театрально захлопала глазками Эмили, стоя в дверях.

– Если ты вдруг прострелишь ему голову, я буду клясться, что пуля сама вышла из пистолета и вошла в его лоб.

– Аминь! – в один голос заявили Эмили и Вивьен.

Когда девочки вышли, мы с Ким заняли место у «окна», а коп по имени Флетчер вернулся к аппаратуре для записи.

– Скажи, тебе ведь понравилось? – полушепотом спросила Новак, не поворачивая головы. – Не знаю, как бы я сдержалась на твоем месте.

Я не лгал, когда говорил о своем плане, но соврал, если бы сказал, что вид бесполезно болтающейся головы Хейза не доставил мне удовольствия. Самым сложным в нашей работе являлось «переключение режима», как я это называл. Дело Мина с самого начала оказалось глубоко личным, теперь же перешло в совершенно новый разряд – убийца заявился прямо ко мне в дом.

А я? Я был обязан держаться в режиме «детектив Ларсен», не «Адриан, скорбящий по бывшему напарнику» и уж тем более не «Адриан, готовый свернуть шею ублюдку за Вивьен». Нет. Я – частный детектив, полезный винтик в машине правосудия на клиентской оплате.

Холодный рассудок – это тонкий лед, отделяющий нас от убийцы, единственная разница между мной и «Невидимкой». А в этот момент я ступал по льду без страховки, чувствуя, как под подошвами уже начинает петь трещина.

– Что, если мы так и не найдем достаточно улик против него, Адриан? – продолжила Ким. – Моя лаборатория изучает каждый образец с одежды Мина, каждый срез органов, но ведь мы с тобой оба знаем, что там ничего не будет.

Невидимка слишком аккуратен. Он оставляет ровно столько улик, сколько будет достаточно для подозрений, но не для победы. Я даже не был уверен в том, что его по-настоящему заботит перспектива оказаться за решеткой; как будто в его собственных глазах сам акт убийства – ритуал – куда важнее, выше закона и морали.

– Мы сделаем все возможное, чтобы он получил по заслугам.

Ким опустила взгляд, бездумно перебирая пальцами висящее на шее кольцо. Я знал, о чем она думала, но не решалась произносить вслух, потому что сам думал о том же. Будет ли положенное за такое преступление наказание справедливым? Возможно, Хейз кое в чем все же был прав: так ли далеко нам до животных, когда мы оказываемся у самого края?

Мы с Ким смолкли. Вивьен вошла в кабинет первой, и я увидел, как ноздри Хейза раздулись, когда он слегка повернул голову к ней. Он узнал ее запах.

– Мисс Бернелл, рад снова вас видеть. – Чейз лениво потянулся, напоминая повадками дикого кота. – Как ваши дела?

– Добрый день. – Кашлянув, Вивьен опустилась на стул напротив него. Их взгляды скрестились, и лицо Хейза расчертила кривая улыбка. – Я бы хотела с вами поговорить не о моих делах, а о ваших.

Она нервничала, и он это считывал, как хищник, всеми рецепторами ощущающий трепыхание жертвы. Паркер заняла позицию наблюдателя, руководя процессом из тени, она не представляла для Хейза никакого интереса.

– Простите за нескромность, но рискну предположить, что ваши дела в последнее время в заметной зависимости от моих.

– Или наоборот, – парировала Бернелл, одарив его прохладной улыбкой.

«Отличное начало, детка. Продолжай в том же духе».

Хейз подался вперед, он вообще делал все возможное, чтобы сократить расстояние между ними, и от этого моя ненависть закипала и превращалась в совершенно гремучую смесь. Я видел проступивший на бледных щеках Вивьен румянец, видел, как она сминает пальцами уголок папки, это видел и Хейз. Готов поспорить, что он уже ликует, ведь думает, что сломал ее, прочитал полностью, а она зря храбрится, будучи в его руках.

«Но ты, сукин сын, слишком плохо знаешь мою Бернелл».

– Мистер Хейз, где вы были вчера с половины второго до четырех утра?

Вопрос пришелся ему по вкусу. Липкие ручонки легли на стол, а Вивьен инстинктивно убрала свои – Чейз едва сдержался, чтобы не облизать губы.

– Я был в своей спальне. – Он задумчиво провел подушечками пальцев по металлической поверхности, глядя прямо ей в глаза. В его жесте было нечто липкое, такое же липкое, как и в словах. – Занимался разными… Приятными вещами.

– Меня от него сейчас стошнит, – выплюнула Ким, и я не мог не согласиться.

– Разве не вы были в квартире по адресу: Томас-роуд, Мидвелл-хаус, сорок пять?

– Полагаю, будь я там, я бы это запомнил.

– Вы там были, мистер Чейз, – припечатала Вивьен, желваки на ее скулах выделились пугающе четко. – Я видела вас прошлой ночью, в нашей квартире.

Хейз рассмеялся, прикрыв от удовольствия глаза. Вот-вот, и он забьется в экстазе.

– И что же я делал там в столь поздний час? – поинтересовался он, опершись подбородком на кулак, будто они просто болтали в обеденный перерыв.

– Расскажите мне, – уверенно потребовала Бернелл, откинувшись на спинку стула.

– Признаться, я бы с большим удовольствием послушал вас, ведь это вы утверждаете, что я был в вашей с детективом Ларсеном квартире, но раз дама просит… – Хейз сделал движение руками, играя в джентльмена, и продолжил: – Допустим, для начала я пустился в короткий обход по вашей обители, просто чтобы немного познакомиться, узнать, что вам нравится, в какой части квартиры вы больше любите отдыхать, а в какой есть или работать. Я рассмотрел предметы, которые вы храните на открытых полках, всегда интересно, что люди готовы выставить на всеобщее обозрение, а что, наоборот, спрятать. Возможно, я бы узнал, что вам нравится спать в старой растянутой футболке из университета вашего парня, но линялые подмышки вам не к лицу. Может быть, я бы познакомился с вашим питомцем? Что-то мне подсказывает, что вы любите животных.

Буквально все в обоих помещениях замерли, Эмили дала знак Вивьен продолжать его раскручивать, но все, что от нее сейчас требовалось, – просто слушать.

– Знаете, говорят во время сна люди приходят в свое самое естественное состояние, обнажается их суть, – как ни в чем не бывало продолжал Хейз. – Думаю, во сне вы точная копия вашей сводной сестры.

– Это признание, мистер Хейз? – ухватилась Бернелл.

– Признание? Что вы, Вивьен, я просто следую за вашей логической цепочкой. Фантазирую. – Хейз сделал выразительное движение губами, что только добавило двусмысленности его реплике.

– Вы на допросе в качестве подозреваемого, ваши показания записываются.

– И я должен говорить правду и бла-бла. – Он закатил глаза, начиная терять самообладание. – Молю, Вивьен, вы же не такая, не прерывайте нашу приятную беседу подобной пустой болтовней.

– У нас имеются доказательства, указывающие на вашу связь с убийством младшего офицера Мина. В частности, ваша переписка с указанием места встречи, где предположительно была убита жертва, а также ваш автомобиль видели возле свалки, где нашли труп.

– И мне не нужно становиться следователем, чтобы заключить, что все ваши улики косвенные. Да, детектив-инспектор? – Хейз обернулся к Эмили, замершей с ручкой в руках. – Так я и думал.

– Хватит увиливать, я видела тебя! – Бернелл стукнула ладонью по столу, заставляя Чейза снова посмотреть на нее.

Хейз поворачивался нарочито медленно, оттягивая сладкий момент встречи с ее глазами. В моменты гнева радужка Вивьен всегда темнела, а сейчас и вовсе казалась почти черной, я замечал это не раз.

– Что же вы видели, мисс Бернелл? Расскажите, прошу, – протянул Чейз с улыбкой Чеширского кота.

– Ты был в квартире еще до моего прихода, опоил моего кота и подменил мои таблетки. Я не заметила, приняла, как обычно, две и уснула.

– Такое, безусловно, требует подготовки, мне бы пришлось для начала выяснить, что вы регулярно принимаете лекарства, – интимным полушепотом продолжил Хейз. – Попасть в квартиру незаметно для соседей и оставаться там несколько часов в укромном месте, где вы бы меня не обнаружили. Это все требует очень серьезной подготовки. Но, прошу вас, продолжайте.

Бернелл сглотнула – это не было игрой, ее волнение настоящее, и оно передавалось мне. Я готовился впервые услышать подробности той ночи от Вивьен, даже не представляя, каково ей было делиться ими с ним.

– Я проснулась посреди ночи и поняла, что не могу пошевелиться. Та дрянь, что ты мне дал, обездвижила меня, но я все видела и чувствовала.

Ее слова теперь больше походили на исповедь, взгляд расфокусировался – Вивьен не просто рассказывала, она погружалась в свое воспоминание. Чейз получал истинное удовольствие, плохо скрывая эмоции. Впрочем, мне тоже приходилось несладко.

– Что вы чувствовали, Вивьен? – осипшим голосом потребовал Хейз.

Я краем глаза заметил, как Эмили передернуло от того, как он это спросил.

– Вот же мразь! – выплюнула Ким и резко развернулась ко мне. – Черт, да как ты вообще можешь это слушать?! Это – он, ты же знаешь, что Чейз – это Невидимка! Он же там буквально…

Новак не стала заканчивать, но и я, и второй полицейский прекрасно поняли, что вертелось на ее языке. Я бы не ушел. По эту сторону или по другую, я просто не мог оставить Бернелл один на один с этим ублюдком.

Я охладил пыл Ким ледяным взглядом:

– Лучше принеси нам всем кофе.

– Но я, он…

– Выйди, – отрезал я.

Новак громко выругалась и, уходя, хлопнула дверью. Кофе нам теперь вряд ли стоило ждать, но я поступил правильно. Присутствие судмедэксперта на допросе не требовалось, а присутствие взвинченного судмедэксперта, недавно похоронившего любимого человека и находящегося на грани нервного срыва, тем более.

– Зато ты у нас кремень! – Воплотившийся рядом Мин, испытующе поглядел на меня. – Ты ведь не похоронил друга и не слушаешь теперь, как твою девушку вырубил какой-то псих бог знает для чего, да?

– А я – кремень, да. – Я бездумно перекатывал слово во рту, позабыв, что не один.

– Что? – отозвался Флетчер, а затем кивнул за стекло. – Знаете, детектив Ларсен, до этой минуты ваша идея мне казалась сомнительной, но смотрите, парень же еще чуть-чуть и запоет.

– Скорее бы, – кинул я, не поворачивая головы. Вивьен долго не продержится.

– Ты был в нашей спальне, – продолжала она. – Я видела, как открылись створки бельевого шкафа и оттуда вышел ты. Сначала я даже решила, что на меня накатил сонный паралич.

– Что же я, по-вашему, сделал дальше, мисс Бернелл? – сладко улыбнулся Хейз, упиваясь собственным триумфом.

– Ты сел на кровать рядом со мной. – Вивьен запнулась едва заметно, всего на долю секунды, но я уловил это. – Ты просто сидел и разглядывал меня, на тебе была маска, но я узнала твой голос.

– Просто сидел? – Хейз подчеркнул слово, склонив голову набок. Теперь он улыбался еще шире. – И больше ничего?

Она медленно кивнула. Слишком медленно, и это пробудило во мне нехорошие догадки. Хейз считал ее реакцию так же отчетливо, как и я, – и тут же вцепился, проверяя, не дрогнет ли она снова.

– Вам было страшно?

Вивьен кивнула и поежилась, наверняка переборов желание обнять себя руками. Слишком явный жест утешения. Я терялся: когда закончился спектакль и началась она настоящая. Бернелл отыгрывала на грани фола, их двойная балансировка на канате отдавала сумасшествием, но и спрыгнуть вниз уже не смог бы ни один.

– Да, я боялась того, что ты можешь сделать дальше, – закончила она, глядя прямо в блестящие глаза напротив.

– Боялись стать следующим Мином? – хохотнул Чейз, двинувшись на стуле.

Этот мерзкий скрежет металлической ножки о кафель будто разрезал что-то внутри самой Вивьен. Вскрыл скальпелем оболочку, и наружу вышло то, чего я сам никогда не видел ранее. Холод и жестокость. В ее взгляде разом померкла Веснушка – из изумрудных глаз теперь смотрела та, что сгорела в огне Торнхилла.

– Сколько их было, Хейз? – Губы Бернелл тронуло подобие холодной улыбки. Эмили напряглась в своем углу, подсознательно чувствуя, будто вот-вот что-то случится. – Кейли Менфилд, миссис Розамунд, Хан Мин Хе, таксист Люк Бейкер, бездомные и проститутки, сколько их еще?

– Я понятия не имею, о чем вы говорите, мисс Бернелл, – отрезал Хейз, но теперь из его лица вымылась былая уверенность.

– Я говорю о том, что ты со своим смазливым личиком попадешь в камеру к таким отморозкам, для которых твоя фишка с удалением жертвам глаз покажется таким же детским лепетом, как облюбованные бабульками кружки по китайскому вырезанию из бумаги.

С каждым словом Бернелл наклонялась чуть ближе, выражение ее лица менялось, становясь все более жестким, хищным. Чейз не двигался, но более не испытывал того липкого экстаза – готов поспорить, сейчас на «пятно» [18] вышло несколько иное чувство.

– Все ваши улики косвенные, мисс Бернелл, – мрачно заключил допрашиваемый после короткой паузы. Венка на шее Вивьен угрожающе вздулась – она знала, он прав. – Эти имена, что вы назвали, просто абсурд, я никогда не был знаком с этими людьми. С Мином мы общались по делу Невидимки, но я его не убивал, это заключит любой суд. А ваше дело, – Хейз вернул себе самодовольное выражение, – это и не дело вовсе. Вы были под действием сильнодействующих транквилизаторов, взломщик носил маску. Даже если судья станет вас слушать, то я максимум отделаюсь запретом на приближение. Видите? У вас попросту нет козырей, чтобы разыграть всю партию.

– Это не игра, ублюдок! – не выдержав, взметнулась Бернелл. От резкого движения ее огненные волосы разметались по лицу и плечам, это могло быть красиво, если бы не было жутко.

– Тогда вы уже проиграли, – щелкнул языком Чейз и обернулся к остолбеневшей Эмили: – Посадите меня в камеру до выяснения обстоятельств, инспектор?

– С превеликим удовольствием, – процедила она сквозь стиснутые зубы.

– Спасибо, мисс Бернелл, это было куда интереснее, чем фальшиво сыгранная сценка детектива Ларсена? – Поблескивающие под съехавшими очками глазки впились в лицо Вивьен. – Я давно ждал встречи с той, кто обвел гениального детектива вокруг пальца.

– О чем ты говоришь? – Бернелл замерла на полпути.

Даже Паркер замедлилась, застегивая на нем наручники.

– Совершить двойное убийство и свалить все на сумасшедшую сестру, да я – ваш поклонник, мисс Бернелл. – Хейз изобразил реверанс.

– Суд меня оправдал и снял все обвинения, потому что я этого не делала, – резко оборвала Вивьен.

– Ну, разумеется, – рот Чейза растянулся в оскале, – и это всего лишь ваша половина правды. Нам ли, журналистам, не знать, как просто управлять человеческим вниманием, тем более в суде.

Я не стал ждать продолжения цирка и вышел, намереваясь забрать Веснушку из переговорной прямо сейчас. Не позволю этому ублюдку находиться рядом с ней ни секунды дольше необходимого. В это же время Эмили повела Хейза в камеру, и мы столкнулись посреди узкого коридора.

Флуоресцентная лампа потрескивала над нашими головами – я навсегда запомнил этот странный электрический звук. Хейз замедлился, намеренно задев меня плечом, его голова наклонилась, будто он просто что-то рассматривал под ногами. До моего слуха донеслась одна-единственная фраза:

– Вы не находите, что старые шрамы на ощупь напоминают глянцевую бумагу, детектив Ларсен? Особенно шрамы от ожогов.

Время щелкнуло затвором и остановилось. Я перестал даже дышать, когда истинный смысл его слов врезался в сознание на полной скорости, снося последний барьер. Лед треснул и раскололся.

Руки сами схватили запястье Хейза и дернули вверх, сгибая под неестественным углом, – раздался оглушительный хруст. Следом я вывернул его пальцы, чувствуя, как кости выскакивают из сустава.

Хейз захлебнулся воздухом, его правая рука безвольно повисла в металлическом браслете наручника, но, когда он повернул к свету свое перекошенное лицо, – на его губах играла улыбка.

– Вот вы и показали вашу суть, детектив Ларсен, – выдавил он. – Все еще думаете, что играете на стороне порядка?

Эмили резко схватила меня за плечо, приводя в чувства.

– Адриан! – И уже тише, сквозь зубы: – Отпусти его.

Я механически разжал пальцы, но перед глазами по-прежнему стояла красная пелена.

– Флетчер, запиши: подозреваемый споткнулся о порог при выводе из комнаты, – ровным тоном приказала Паркер, уводя Хейза дальше по коридору. – И медика нам сюда.

Чейз смеялся так, словно не чувствовал боли. В последний раз его взгляд столкнулся с моим:

– Жаль, что в тюрьме можно совершить всего один звонок. Всего один!

Я почувствовал, как чьи-то прохладные пальцы касаются моей руки. Вивьен. Она видела все, что только что произошло, и прошептала одними губами: «спасибо». Мое же сознание вдруг зацепилось за последние слова Хейза.

– На твоем месте я бы проверил телефон, – подсказал Мин, наблюдавший за нами с другого конца коридора.

Ладонь в мгновение вспотела, я кое-как вытащил мобильный из кармана. На экране красовался единственный пропущенный от Стэна. Я незамедлительно перезвонил.

– Абонент вне зоны обслуживания…

Гудки.