Глава 14. Стэнли Джема́ри

Несколько дней спустя

Я ненавижу больницы. В них отвратительный запах, противный писк приборов, искусственные улыбки и забота. Имитация жизни. Когда-то добрая часть нашего дома была превращена в больничную палату для отца, лишая меня всяческой возможности сбежать. В этот раз такой возможности тоже не было.

– Хреново выгляжу, да? – прохрипел Стэн. Весь завернутый в бинты и с отекшей до неузнаваемости половиной лица мальчишка пытался храбриться.

– Да, – честно ответил я.

Как сказали врачи: по травмам Стэна можно смело писать учебники по челюстно-лицевой хирургии. Новак, видевшая снимки, также не давала обнадеживающих прогнозов на выход из комы: отек мозга, по ее словам, оставлял Стэну шансы пятьдесят на пятьдесят. Я был рад, что Шнырь использовал свою половину на все сто, мозг у него все же был выдающийся. Да и лицо тоже ничего.

– Ты поэтому не хочешь меня знакомить со своей кралей из Хэмпстед? Я читал, девчонкам нравится, когда парни умеют держать удар. – Он усмехнулся и тут же застонал от боли в раздробленных ребрах.

– Тебя надули. Девчонкам нравится, когда парни умеют удары наносить, – поправила Вивьен, подойдя ближе к койке.

Из-за бинтов и невозможности повернуть голову Стэн попросту не заметил ее присутствия.

– Мисс Бернелл, – даже на его смуглой коже было видно, как бедняга покраснел, – простите, я просто шутил.

– А вот хорошее чувство юмора мы точно любим, – подмигнула она в ответ.

Парень блаженно улыбнулся. Не знаю, что на него так подействовало: ядреный коктейль из анальгетиков или шарм Бернелл. Я бы поставил на оба.

– Она красотка, а ты будешь полным дураком, если упустишь такую. – Шнырь прикрыл глаза: ему явно было больно, и он пытался скрыть это за пустой болтовней.

– У меня тоже имеется кое-что, что нравится девушкам, – поддержал я в такой же попытке отвлечь.

– Ты про свой неиссякаемый поток сарказма? – поинтересовалась Вивьен, приподняв бровь.

– Вообще-то я говорил про большой… – Стэн громко хохотнул и тут же поморщился. – Мозг, – закончил я.

– Ларсен, заканчивай с шутками, парню надо отдохнуть. – Бернелл потянула меня за рукав и кивнула Стэнли: – Мы обязательно еще заглянем на днях, ты не против?

– Можете приходить одна, если Адриан будет занят, – оживился Шнырь.

«Боже, у него обе ноги в гипсе по самое не балуйся, а он умудряется приударить за девушкой негласного начальника!» – Я мысленно поставил пять баллов за энтузиазм и два за наглость.

– Интересно, у кого это он брал пример, да? – Мин от скуки ездил туда-сюда на больничном стуле.

– Поправляйся, друг. – Я легко коснулся плеча Стэнли, собираясь выйти из палаты.

– Эй, босс. – Шнырь попытался свистнуть, но ничего не вышло. – У меня кое-что есть для тебя.

Я внутренне напрягся, но все же уточнил:

– И что же?

– Посмотри в шкафу, я уговорил медсестру вернуть мой рюкзак, если доем дрянь, которую они дают на обед.

Я проследовал указаниям и под ворохом не самой свежей одежды и пустых пачек чипсов нашел аккуратно упакованную в пластиковый пакет флешкарту.

– Похоже, мальцу все же удалось достать видеозаписи. – Кэп разглядывал находку вместе со мной. Я пока не стал вскрывать упаковку, чтобы не повредить улику.

– Где ты это взял? – Строгий тон, очевидно, смутил Шныря, который ожидал несколько иную реакцию.

– Скопировал у одного сторожа в Блэкуотер! – огрызнулся он, мгновенно насупившись. – Я вообще думал, что ты ради этого меня и позвал, больше часа там шарился, искал улики для тебя.

Я сунул находку под пальто и вернулся к койке Стэна, он глядел на меня исподлобья, а мне стало невыносимо видеть его второй, чудовищно заплывший глаз. Я постарался говорить мягче, чтобы он понял, что я не виню его в случившемся:

– Стэн, ты поступил очень смело, пойдя туда. Как настоящий мужчина. Когда ты вырастешь, я буду рад такому напарнику. Но когда напарник говорит другому, чтобы тот уходил, как нужно поступить?

– Уходить как можно скорее, – без особого энтузиазма признал он. – Я просто хотел помочь найти убийцу Кэпа, он был хороший мужик.

В последние дни по всем каналам только и говорили что о трагической гибели полицейского во время расследования дела Невидимки. Я просто не хотел расстраивать Стэна, который и сам чуть не погиб. Однако его слова вызвали невольную улыбку: он пытался говорить как взрослый, одновременно еще больше выдавая в себе ребенка. Вивьен была права, не стоило его вовлекать в это дело.

– Я пару раз подвозил их с сестрой до дома, – вспомнил Мин, стоя по другую сторону кровати. – Стэну нравился мой байк.

– Ты точно не видел, как выглядел нападавший? – на всякий случай уточнил я.

Стэн помотал головой, но все же задумался:

– На нем вроде была маска, знаешь, будто из фильмов – с крестами на глазах, – добавил он.

Я мысленно отметил деталь, чтобы вскоре передать Паркер. Вивьен описывала такую же маску на Чейзе, когда тот проник в нашу спальню.

– Знаешь, качество записи полное дерьмо, но я уверен, что видел на записи Мина и еще кого-то. – Стэн шумно втянул воздух, будто собирался с духом. – Я сразу понял, что это важно, поэтому, когда тот чувак налетел на меня… Я спрятал флешку поглубже в карман и молился, чтобы он ее не нашел. А потом мои ребята его спугнули, и я отключился.

Я на секунду прикрыл глаза. Значит, я не ошибся и Хейз прочитал мое сообщение Стэну тогда у Ким. И приехал в Блэкуотер первым.

– Спасибо тебе, старик, дальше мы разберемся сами. – Я потрепал Шныря по здоровому плечу. – А ты отдыхай и обещай есть всю дрянь, которую дают медсестры!

– Ла-адно. – Парень заметно повеселел и взялся за пульт.

Больница для Стэна почти что курорт, здесь можно было смотреть телек с утра до ночи, не переключая на новости для матери или мультики для сестер. Отдельная палата и оплата лечения были меньшим, что я мог сделать для этого парня.

В коридоре стояла Паркер и полноватая женщина, укутанная в вязанные кофты. По цвету кожи и такой же немного выпяченной нижней губе я сразу узнал в ней маму Стэнли. Они тихо переговаривались, Эмили своим круглым животом и полицейской формой явно вызывала симпатию у собеседницы. Миссис Джемари беспрестанно прикрывала глаза и что-то нашептывала, кидая взгляды на палату. Заметив меня, она переменилась в лице – по-видимому, приятной беседы у нас не выйдет.

– Вы очень нехороший человек, мистер Ларсен! – с легким акцентом процедила женщина, когда мы поравнялись.

Ее толстый палец с крупными кольцами ткнулся мне в грудь, я обратил внимание на замысловатые символы, вырезанные на тонком металле. Я заметил и причудливые украшения на шее, и нечто, напоминавшее четки, в другой руке. Похоже, она верила в магию вуду, Стэн как-то упоминал подобное.

Но больше всего мне запомнились глаза миссис Джемари: большие и широко раскрытые, как будто карие, но с желтыми вкраплениями по краям радужки, прямо как у сына. Она абсолютно ничем не походила на мою мать – вышколенную аристократку с тонкими чертами лица, благородно-светлой кожей и идеальной прической, но сейчас до боли ее напоминала.

– Мне очень жаль, миссис Джемари, что Стэнли так пострадал, – честно признался я. – Я могу чем-то вам помочь?

– Мой сын – хороший мальчик! – выкрикнула она срывающимся голосом. – Стэнли очень хороший!

– Вы правы. Он дал отпор нападавшему и, возможно, смог найти важную для расследования улику. Вы можете им гордиться.

Возможно, мои слова или то, как я их произнес, все же тронули женщину. Миссис Джемари не смягчилась, но в лице ее что-то дрогнуло, будто напряжение на миг ослабло.

– У него сотрясение мозга, трещина в черепе, сломано запястье, обе ноги и четыре ребра, – глядя мимо нас и перебирая четки, проговорила она. – Он находился без сознания четверо суток и мог не прийти в себя. Не нужны мне никакие извинения, мистер Ларсен! Мой Стэнли оказался у тех треклятых складов из-за вас.

– Миссис Джемари, мы уже ищем того, кто напал на вашего сына в тот день. – Паркер попыталась сгладить конфликт.

«Благородное дело – обелить друга, но бесполезное. Она говорит о другом».

Полные губы женщины растянулись в кривоватой улыбке, она обняла себя руками, кутаясь в бесконечные кофты, чем только сильнее напомнила мою маму, и, наконец, заговорила:

– Он ломанулся туда не только из-за сообщения. – Глаза с золотистыми крапинками посмотрели прямо на меня, пристально, до самых костей. – Неужели вы не видите, мистер Ларсен? Он ведь пытается быть похожим на вас.

– Видит бог, не самый худший вариант, – тихо пробормотала Паркер, деликатно уводя женщину.

Миссис Джемари кинула на меня еще один полный родительской боли взгляд и отвернулась, шепча что-то на незнакомом мне диалекте. Увитые браслетами натруженные руки женщины перебирали диковенные украшения на шее – готов поспорить, она молилась своим странным богам. Что же, мы все справляемся как можем: кто-то глотает горсти таблеток, кто-то уходит в работу, а кто-то беседует со своими умершими друзьями.

– Смерть делает круг и поет вам песни, но вы глухи и немы.

Я обернулся. Миссис Джемари уже стояла рядом с палатой, хотя я был уверен, что это произнесла именно она. Вивьен и Эмили не реагировали, вполголоса обсуждая то, что сообщил им Стэнли. По всей видимости, ее слова слышал только я.

– Помните, мистер Ларсен: грех можно смыть только кровью.

Я хотел ее окликнуть, но тут с другого конца коридора появились две девочки – сестры Стэна, – и все внимание переключилось на них.

Воспользовавшись моментом, когда на нас никто не смотрит, Вивьен подошла ко мне.

– Ты и так сделал для этого мальчика очень много. Пожалуйста, не вини себя.

– Ему шестнадцать, и он лежит там с проломленным черепом, чудом выжил. – Я осекся, от сказанного на языке появился горьковатый привкус.

– Боишься, что в следующий раз найдешь нового «Кэпа» в мусорном баке?

Как обычно, шуточки внезапно являющегося, как Иисус народу, корейца были не к месту. Я пропустил их мимо ушей.

– Может, хотя бы теперь поймешь, как себя чувствуют окружающие рядом с тобой? – хмыкнул Мин, с поддельным интересом изучая больничные коридоры.

– Пойдем на воздух, – предложил я Вивьен.

Уж слишком сильно хотелось курить, а если быть совсем честным – уйти подальше от этого самурая-зануды. К сожалению, покурить нам не удалось – по всему периметру больницы висели запретительные знаки. Лондонское небо не определилось до конца, чем хочет попытаться уничтожить нас в этот день: проливным дождем или мокрым снегом – поэтому мы сели в машину.

Бернелл разочарованно плюхнулась на пассажирское сиденье, я достал зажигалку и приоткрыл окно, чтобы выпускать дым. Говорить не хотелось, не хотелось вообще ничего, и я просто чиркнул зажигалкой.

– Мы найдем еще улики против Хейза. – Вивьен дождалась, пока я раскурю, и забрала сигарету из моих пальцев.

Вот так в тишине салона мы будто открыли временной портал и отскочили назад в прошлое. В те дни, когда у нас был один вечер, одно молчание и одна сигарета на двоих. Я не ответил. Все наше расследование с самого начала было шито белыми нитками, если только на найденной видеозаписи не окажется лицо Хейза крупным планом, в противном случае сукин сын, скорее всего, спокойно выйдет из зала суда. В голове так стучало, что я прикрыл глаза, на миг поддаваясь этой боли. Руки сами собой опустились на руль. Руки хотелось опустить во всех смыслах.

– Адриан, пожалуйста, ты нужен мне, – вдруг произнесла Бернелл, выдергивая меня из мыслей.

Я повернулся к ней и почти с удивлением отметил, что она сидела, сверля меня своими изумрудами и покусывая губу. От влажности волосы у ее лица завились в тугие колечки. Надо же… Сколько времени я не обращал внимания на эти яркие отметины на ее носу? А когда позволил себе забыть, что прохожу через ад не один?

– Я держусь, правда, стараюсь изо всех сил. – Она снова приблизилась и передала сигарету. Ее пальцы пахли чем-то сладким, смешавшимся с табаком. Захотелось их поцеловать. – Но я не смогу без тебя. Понимаешь?..

Не к месту, но я вдруг вспомнил наши отношения с Эмили. Мы оба с головой ушли в работу – так, что та важная связь между любимыми людьми истончилась, и затем я окончательно ее разорвал своим отъездом и молчанием.

Но с Вивьен все было иначе.

Она каким-то отдельным, свойственным только ей органом ощущала малейшие колебания наших связующих нитей. Ощущала и не давала им оборваться. А может, все дело в том, насколько они были прочны изначально?

Я притянул Вивьен за талию ближе – интимно близко и коснулся подбородка, заставляя приоткрыть рот. Теперь выдыхаемый ею дым перетекал прямо в мои легкие. Медленно провел языком по ее нижней губе, сделал короткую затяжку и выдохнул в ее губы, не давая отстраниться. Бернелл прикрыла глаза и издала тихий стон, я слегка прикусил нежную кожу в ответ.

– Иди сюда. – Сопротивление бесполезно.

Я помог Бернелл перебраться сверху, ее плотная юбка съехала выше – в немалой степени этому поспособствовали мои ладони.

– Как же я скучала по этому. – Веснушка призывно двинулась на моих бедрах, отправив сигарету за окно, и стянула с себя свитер. – Дай мне тебя почувствовать.

Эта потребность была выше банального перепихона – да, пусть мы и в машине на парковке, – потребность почувствовать себя живым через другого. Ощутить нечто большее, чем ты сам. Когда вас двое. Вивьен не нужно было объяснять – ее желание разрядами молний на кончиках моих пальцев. Ее желание в этом медленном пожаре взгляда – я сгорел; оно в том, как она брала мои ладони в свои, оттягивая пальцами лямки бюстгальтера, лаская себя через меня. Оно в том, как закатывались ее глаза, пока она призывно двигалась вверх-вниз, порой почти касаясь моих губ для поцелуя. Ее желание… оно во мне.

– Прошу, Адриан…

Требование, призыв, мольба, приказ. Я последовал ему, расстегивая ремень и следом – молнию на брюках. Бернелл, дрожа от возбуждения, вновь прикрыла веки, когда я медленно вошел в нее. Я дернул за подбородок вниз, задевая пухлые губы. Мне были нужны ее глаза, я хотел видеть, как расширяются зрачки от удовольствия, растворяя изумрудную радужку. Я хотел видеть ее настоящую, видеть, как ей хорошо.

– Ах! Да… – Вивьен прикусила подушечку моего пальца, ускоряя темп.

Требовательная. Но этого недостаточно.

Я проскользнул между нами рукой, находя ее чувствительные точки. Я точно знал, как ей нравится, а она точно знала – сейчас будет хорошо. Правы те, кто говорят: секс – это власть, обладание. И я, черт подери, сейчас имел самую желанную женщину в мире.

– Еще немного, Бернелл, – шептал ей в рот, тут же врываясь языком. Ни секунды форы.

«Я знаю, ты долго не выдержишь, огненноволосая. И я, пожалуй, тоже».

Я изменил угол, сильнее стискивая ее упругую задницу, и теперь входил до предела. Раз за разом. Вивьен громко вскрикнула и тут же смолкла – дыхание выбито из легких, – она откинулась назад, практически ложась на руль и за малым не врубая сигнал клаксона. А мне открылась ее грудь – прикусил чувствительную кожу, знал, ей больно. Ей нравится.

– Черт, Ларсен! – Бернелл стиснула мои волосы на затылке, не позволяя отстраниться, и двигалась навстречу, подмахивая бедрами.

У нас остались считаные секунды.

Я ускорился, свободная рука сжалась на ее горле, а губы оставляли лиловые отметины на алебастровой коже. Мне было почти жаль, совестно за эту грубость, но я почувствовал, как невыносимо она сокращалась вокруг меня, и зарычал от удовольствия.

«Боже…»

Если вы спросите, когда я ощущаю себя живым, я скажу: прямо сейчас! От ее рассыпанных по спине, плечам и мне волос. От капелек пота в ложбинке на груди. От этих смазанных стонов и поцелуев «после» припухшими губами.

– Ты знаешь, что после оргазма у тебя глаза становятся синими? – слабым голосом поинтересовалась Бернелл, одеваясь. Слезать с меня она явно была не намерена.

– Неправда, – усмехнулся я. Пожалуй, взгляд у меня сейчас был слегка одержимый. Я осоловело наблюдал за тем, как она вслепую поправляет прическу.

– Правда-правда, такие темно-синие, как самые глубокие ледники. Ты ведь знаешь, что на глубине лед темный?

– Понятия не имею. – Я извлек из кармана помятую пачку и закурил. Снова одну на двоих.

– Какой же из тебя норвежец после такого признания? – расхохоталась Вивьен и упала мне на плечо. – Расскажи мне.

– Что рассказать? – Я затянулся и передал ей.

– Расскажи про Берген, что мы будем делать, когда приедем? Расскажи еще про маму и отца.

– Почему ты вдруг спросила? – Я отклонился, пытаясь увидеть выражение ее лица. Бернелл нехотя поднялась.

– Я хочу уехать, Адриан, когда все закончится. Торнхилла больше нет, моя квартира мне никогда не нравилась. – Она осеклась, заламывая пальцы.

Я решил подтолкнуть:

– А моя?

Она покачала головой и еще сильнее сжала губы, удерживая слова внутри. Я понял, в чем проблема: Хейз. Он был в нашей спальне, он был в этом городе. Здесь слишком многое напоминало о самых худших кошмарах, что нам доводилось видеть. Я не сдержал едкого смешка – а ведь кто-то мечтает жить в этом бывшем провонявшим рыбой и потаскухами порту. Как по мне, Лондон за последние столетия мало чем превзошел себя прошлого.

– Помнишь, ты хотела съездить в одно место? – оторвавшись от неприятных мыслей, спросил я.

– Вообще-то я имела в виду кладбище Торнхилла, – усмехнулась Веснушка, удивленно уставившись на меня. – Хочешь поехать туда сейчас, поздним вечером?

– Нет, хочу научить тебя кое-чему. Надевай пальто и усаживайся поудобнее, это не близко.

В зеленых глазах мелькнул испуг, а следом – искра интереса.

– Научить? – Вивьен игриво улыбнулась, вернувшись на пассажирское. – Чему, например, Ларсен, быть послушной? Если так, то тебе понадобится что-то получше утомительной поездки среди ночи.

– Если я захочу, чтобы ты стала послушной, мне будет достаточно одного языка.

Я повернул ключ зажигания и положил руки на руль, хотя хотелось вернуть их на задницу одной выводящей меня рыжей бестии. Так мы и ехали: злые, пьяные друг другом и до безумия влюбленные, – пока мир за окном лениво тек расплавленным неоном.