Глава 15. Это мой завет

Вивьен

От теплого воздуха, подаваемого через радиатор, и тихого стука снежинок за окном я начала засыпать. Адриан не будил, только включил печку посильнее и накрыл мои ноги пледом с заднего сиденья. Когда машина остановилась, я открыла глаза и сладко потянулась – мы ехали не дольше часа, но я чувствовала себя выспавшейся. Правда, я не имела ни малейшего понятия, куда он меня привез.

– Прошу на выход, красавица, – позвал Ларсен, видя мое недоумение.

– Туда? – Я недоверчиво покосилась на странную рощу, освещаемую лишь фарами нашего авто.

Разумеется, Ларсен не был приверженцем нормальных свиданий, но… лес? Моя шутка про кладбище уже не казалась такой забавной. Вместо ответа Адриан щелкнул замком, открывая передо мной дверь.

По крайней мере, снег перестал валить и теперь красиво сверкал тонким одеялом, прикрыв неприглядную грязь. Я взяла Адриана под руку, и мы молча прошли дальше, пока не уперлись в металлическое ограждение.

– Здесь закрыто, – сообщила я очевидное, глядя на высокий забор с табличкой «Вход строго запрещен».

– Это делает задачу только интереснее, – усмехнулся Адриан.

– Ты серьезно? Мы же не подростки.

– Да брось. Разве ты никогда не хотела сделать что-нибудь глупое и немного незаконное?

Я уже собиралась возразить, что, когда пошла в частное детективное агентство, как раз-таки хотела делать что-то не глупое и очень законное, но Ларсен оказался быстрее. Прежде чем я начала протестовать, он обхватил мою талию и помог взобраться на небольшой постамент. Мне пришлось задрать юбку повыше, чтобы перекинуть ногу через забор и спрыгнуть на землю с другой стороны.

По лицу этого самодовольного паршивца было понятно, что он наслаждался каждым кадром моей сияющей в лунном свете задницы. Уверена, как минимум треть его замысла заключалась именно в этом, и плевать – задница у меня шикарная. Адриан же перемахнул через ограждение каким-то совершенно супергеройским прыжком. Ничего удивительного с такими-то мускулами…

– И все-таки, Бернелл, ты можешь быть не только отличницей, да? – произнес он над моим ухом, отряхивая ладони.

Пару секунд я стояла, скрестив руки и изображая возмущение, а потом внутри проснулось нечто ехидное. Нечто, что подталкивало доказать ему, какой плохой девчонкой я могу быть. И да, Ларсен бы точно оценил двусмысленность фразы. Я резко развернулась, демонстрируя свое намерение, но тут скользкая земля начала уходить из-под ног.

– Осторожно, преступница, – засмеялся он, удержав меня от позорного падения в грязь.

– Теперь я официально соучастница, – ответила я, стараясь делать вид, что все под контролем.

Мы двигались по заледенелой дорожке, пока не вышли на освещенную тусклыми фонарями аллею. Снег лежал на лавочках нетронутыми пластами, но стоило нам приблизиться, как он осыпался с глухим звуком – из белой пыли взмыла черная птица и перелетела на выцветшую вывеску. Я только теперь поняла, что мы находимся в заброшенном парке развлечений.

Впереди узнавался силуэт невысокого колеса обозрения с открытыми кабинками, по бокам стояли заколоченные киоски, и я – клянусь! – слышала аромат любимого карамельного попкорна. Здесь было тихо, только похрустывание от наших шагов разбавляло ночную тишину, но она не давила. Наоборот, была умиротворяющей.

– Холодновато для аттракционов, не находишь? – Спросила я, уткнувшись в рукав его пальто. Мне нравилось вот так идти рядом с ним, вдыхая любимый запах.

– Мы и не будем кататься на пони, Веснушка. Сегодня все по-взрослому.

Я не стала больше расспрашивать, это вдруг оказалось неважно. Просто хотелось и дальше бесцельно гулять зимним вечером под руку с Адрианом и поглядывать на крохотные звезды, виднеющиеся сквозь серые облака. Здесь и сейчас было так… нормально.

Я почти забыла, что мы ловим убийцу, не думала о смерти Мина, даже на мгновение перестала переживать, куда исчез Бармаглот. Будто вся наша страшная реальность осталась за той проржавевшей оградой. Совсем скоро нам придется в нее вернуться, но это будет не сейчас.

– Та-дам!

Ларсен радостно повернулся ко мне, демонстрируя тяжелый навесной замок на двери. Над его головой красными буквами с местами облупившейся краской значилось «ТИР».

– Ты же не собираешься посреди ночи вскрывать замо́к? – У меня закралось нехорошее чувство, что нас обоих могут наградить зарядом соли и на этом свидание закончится.

– Нет. Я просто попрошу сторожа нам открыть. – Ларсен улыбался во все тридцать два идеально-белых зуба.

– Сторожа?! – Я едва сдержалась, чтобы не съездить ему хорошенько в бок. – Я там морозила задницу на заборе, а мы могли просто войти через главный вход?

– Нет, Веснушка, ты подарила мне незабываемые мгновения лицезрения твоей роскошной пятой точки. – Прохладные губы Адриана коснулись моих. – А сторож тут отличный мужик, как-то я помог снять с него обвинения в поджоге этого самого парка. У старика больная жена и две дочки в колледже…

«Черт, я просто органически не способна на него злиться! Он вообще осознает, насколько в такие моменты близок к тому самому рыцарю на белом коне из девчачьих сказок?»

– Иди уже за ключом. – Я легонько пнула его в носок ботинка.

Минуту спустя Ларсен погремел увесистой связкой, и мы оказались внутри просторного помещения, разделенного на секции. Весь парк выглядел заброшенным, но ТИР, кажется, вполне функционировал. На стенах висела экипировка, в дальнем конце – самые разные мишени, а в сейфах, расположенных внизу, очевидно, хранилось оружие.

Ларсен снял верхнюю одежду, оставшись в черной водолазке и брюках. Я невольно засмотрелась на то, как ткань обтягивает твердые мышцы на его плечах и груди, а руки вытаскивают из кобуры пистолет.

У меня определенно был кинк на оружие, иначе невозможно объяснить, почему от одного вида Ларсена с заряженным «Глоком» в руке я возбуждалась. Я стянула с себя шарф и пальто, потому что в помещении мгновенно стало жарко.

Адриан подошел к ближайшей из стоек и кивнул мне.

– Пневматические игрушки оставим для детского стрелкового клуба, – начал он, когда я встала рядом. – Сегодня ты будешь стрелять по мишени из боевого пистолета.

Я недоверчиво на него покосилась, когда Адриан уже протягивал мне защитные очки. Наверное, нет ничего проще, чем сделать выстрел из современного оружия, но мне всегда это казалось чем-то запредельным – абсолютно недоступным таким, как я. В семье Болейн девочек учили верховой езде, подбору одежды по цветам и деловому этикету. И я просто ненавидела всю эту чушь, поэтому Ребекка любила повторять, что я – Бернелл. Не зря все детство я лезла в драки с мальчишками, хоть и получала тумаков.

– Я готова.

«Я ни хрена не готова».

Ларсен взял пистолет в руку и начал инструктаж. Мне пришлось постараться, чтобы сконцентрироваться на его словах, а не на тех мыслях, которые крутились в голове из-за его близости.

– Видишь эту кнопку у основания?

Я кивнула, следя за его пальцами.

– Нажми сюда, чтобы извлечь магазин и проверить наличие патронов. – Он протянул его мне, давая рассмотреть.

– Я думала, все это называется «пули»…

Адриан рассмеялся, а я кинула на него уничтожающий взгляд. Не сработало.

– На самом деле это частая ошибка, – смягчился великий умник. – Пуля – только часть патрона, еще в него входит гильза, порох и капсюль, но сегодня нам это не понадобится. Теперь тебе нужно зарядить пистолет. – Адриан вложил «Глок» обратно мне в руку, направив дулом в сторону мишеней. – Вставь магазин на место, направляя к основанию рукояти.

Я послушно выполнила указание, раздался глухой щелчок.

– Молодец, Веснушка, теперь оружие готово к бою. – Ларсен как будто не замечал моей реакции. Он встал чуть позади, развернув мой корпус вперед. – Вытяни руки перед собой, но не напрягай плечи и шею.

– Х-хорошо. – Голос предательски сорвался, выдавая внутреннюю дрожь, становящуюся все более явной.

Щекой я почувствовала усмешку на его губах и до ужаса захотела ему врезать. Снова. А потом поцеловать…

– Не отвлекайся, min kjærlighet [19]. – Сильные руки Адриана обхватили мои, показывая правильное положение: – Ты должна удерживать пистолет левой рукой, вторая почти расслаблена, только палец нажимает на спусковой крючок. Поняла?

– Да.

Наверняка по тому, каким осипшим стал мой голос, Ларсен все понял, но не подал вида. Разве в Норвегии еще штампуют джентльменов?

– И кое-что еще, Веснушка…

Я вопросительно посмотрела на него, слегка повернув голову: на лице Адриана играла самая обольстительная ухмылка из всех существующих в его арсенале.

– Расставь ноги шире.

Дерьмо…

Я едва не рухнула на колени перед ним от того, как это прозвучало. Но Адриан оставался непоколебим. Его ботинок грубо отпихнул мою ногу, заставляя принять правильную стойку.

– Смотри вперед, Вивьен, – продолжил он, направляя меня. – Теперь левой рукой резко отведи и отпусти затвор. Раздался новый щелчок, еще громче. – Вот так, да. Видишь мишень?

Я снова кивнула, на этот раз сосредотачиваясь на весе оружия в моих ладонях и ощущении прохлады от него. Мышцы начали понемногу расслабляться.

– Теперь совмести мушку и целик, наведя их на центр.

Немного сощурившись, я постаралась в точности проследовать инструкции, инстинктивно стиснув рукоятку «Глока».

– Положи палец на спусковой крючок, но сильно не напрягай. Когда я скажу, жми резко и до конца. Хорошо?

Я сделала глубокий вдох и кивнула.

– Стреляй!

Секунда.

Мгновение.

Взрыв.

Мое зрение сузилось до размера крохотной пули и врезалось в расположенный впереди картонный лист. В нос ударило запахом пороха и машинного масла, пистолет нагрелся в моих руках, или это я горела?

Черт возьми, это было непередаваемо!

Меня накрыла волна бешеного адреналина, хотелось прыгать на месте и кричать от радости и волнения. Я повернулась к Адриану, но тот, оставаясь серьезным, нажал на небольшой рычаг. Мишень подъехала ближе, демонстрируя мою «точность», а точнее, ее отсутствие.

– Вообще-то не так плохо для первого раза, – подбодрил Ларсен, возвращая мишень на место.

– Брось, если бы я пыталась убить этого картонного чувака, то скорее попала бы себе в ногу.

– Ничего, ты быстро научишься. Поверь, стрелять по мишени – это не так сложно. – Адриан вернул нас в прежнее положение.

– А что сложнее?

– Стрелять в людей.

– Тебе приходилось? – Я нервно сглотнула.

– Нет, но я был к этому близок. А теперь хватит разговоров, целься!

Я вытянула руки, старательно наводя мушку на центр мишени.

– Не поднимай плечи и не напрягай так шею, – поправил Ларсен, убрав мои волосы в сторону.

– Легче сказать, чем сделать, – тихо процедила я.

– Ты должна быть полностью расслаблена и собрана одновременно, Веснушка.

Его голос опустился до самого предела, ладони легко проскользили вдоль предплечий к моей талии. Он наверняка почувствовал возобновившуюся дрожь, но теперь она была вызвана не страхом.

– Или тебе помочь?

Я не ответила – язык присох к небу, в горле драло, все тело пылало. Адриан не делал ничего особенного: всего лишь выводил ладонями узоры на моем животе, но, похоже, теперь это моя новая эрогенная зона. Возбуждение собиралось в районе солнечного сплетения и тугими каплями стекало вниз, следуя за его руками. Я вжалась ягодицами в его твердый пах – «и сколько ты сам сможешь продержаться, детектив?».

– Давай, Бернелл, представь лицо Хейза на месте этой мишени, – прошептал Адриан мне на ухо, прикусив мочку.

Его влажный язык пошло прошелся вдоль моей шеи, и мне показалось, будто по венам пустили ток. Не в силах побороть себя, я на мгновение сжала бедра и громко застонала, не выпуская пистолета из рук.

Чертов Ларсен…

Дыхание стало чаще, зрение, вкус, осязание – все обострилось, я проживала этот момент на максимум, каждой клеткой тела. Безликая картонная фигура обретала плоть: прорисовывались водянистые глазки Хейза и этот отвратительный кривой рот, растягивающийся в вечной усмешке, которая проступала даже сквозь ткань чудовищной маски.

Меня парализовало.

Меня парализовало, и я горела. Как в ту ночь, когда Хейз пришел ко мне. Когда разглядывал меня обездвиженную и беспомощную, обнюхивал, будто какой-то дикий пес, а я не могла ни пошевелиться, ни закричать.

– Зато ты можешь прямо сейчас разнести его чертову башку.

Я не знала, произнес это Адриан на самом деле или только в моих мыслях, потому что дальше раздался выстрел. Оглушительный, уничтожающий, спасительный.

И снова.

И снова.

Я стреляла по Хейзу. Разрывала свою беспомощность, свой стыд, впечатывала пулю за пулей за каждую секунду, что он был рядом, забирая мое. Мое пространство, моего кота, мое право на шрамы и наготу без стыда, мой дом и чувство безопасности.

Выстрел.

Выстрел.

Выстрел.

Кажется, я кричала и плакала – от ужаса, освобождения и экстаза одновременно. Адриан стоял позади, удерживая меня от падения. Его ладони – горячие, настойчивые – скользнули под мой свитер, прочертив линию от груди к низу живота. Я больше не стеснялась. Только не его. Сейчас мне как никогда хотелось, чтобы он чувствовал мои шрамы, мое уродство. Чувствовал меня подлинную.

– Целься получше, min kjærlighet, если действительно хочешь убить. – Новый приказ не на ухо, а прямо в спинной мозг.

Я выровняла ствол, наведя его в самый центр лба Хейза. Ларсен продолжал путешествие по моему телу: его руки сместились к внутренней стороне бедра, то очерчивая невесомые линии, то грубо сжимая нежную кожу. Будто случайно он большим пальцем касался насквозь промокшего белья, кружил у самой чувствительной точки, не заходя дальше.

Он не просто вел меня по грани – он балансировал на острие ножа вместе со мной.

– Еще попытка, Бернелл. У тебя всего два патрона.

«Глок» ходил в руках ходуном, я кое-как выстрелила, но даже без близкого рассмотрения поняла, что промазала.

– Плохо. – Хлесткий удар раскрытой ладонью ужалил меня между бедер.

– Дьявол, Ларсен! – Я захлебнулась воздухом и пошатнулась, уперевшись в корпус Адриана.

Черт возьми, я сквозь слои одежды чувствовала, как сильно он хочет меня, откуда у него столько самообладания?

Кожа между ног все еще горела, потому что Ларсен не убирал ладонь, но и не давал мне разрядки. Нет, это не была боль в привычном смысле. Это был… укол какого-то темного наслаждения. Ведь я держала пистолет, представляя, как разряжаю весь магазин в голову ублюдка и одновременно воскрешая в памяти момент, как мой парень ломает его руку. Запястье, потом пальцы – кости хрустели, сухожилия рвались с натужным треском, а я не слышала ничего прекраснее, чем этот звук. Эта жестокость в ответ на жестокость возбуждала.

И да, я хотела, чтобы Адриан отымел меня прямо здесь. Что со мной не так?

Впрочем, сейчас это интересовало меня меньше всего, а Ларсена не интересовало вовсе. Я перехватила «Глок» поудобнее и расставила ноги чуть шире.

– Последняя попытка, Бернелл.

Я положила палец на спусковой крючок пистолета. Адриан – на мой чувствительный центр.

Вдох. Резко. Все тело вытянулось струной, руки жесткие, а я горела от смеси ужаса и эйфории.

Двойное нажатие.

Выстрел!

Я взорвалась. Подожглась от пороха – загорелась от умелых пальцев Ларсена, пролетела футы, врезалась в его грудь, рассыпалась на его руках и, наконец, вернула пистолет на место.

– Ты молодец, min kjærlighet.

– Я хочу тебя, – выпалила я в ответ.

Адриан немедленно среагировал – впился пальцами в кожу, оставлял жесткие укусы, и тут же их нежно зализывая. Я ловила его губы, будто в бреду, вела его ладонями по себе, направляла. Мы заново чертили дорожки от моих ног к ягодицам, от них к бедрам, выше к животу, еще немного – на грудь.

Это была новая карта, поверх той, что испортил Чейз. Ларсен был груб: сжимал, шлепал, кусал, целовал – собственнически, глубоко, до алых следов и отметин. Так было нужно. Он не просто любил – переписывал заново, перепрошивал те страшные воспоминания, заменяя собой.

Адриан развернул меня спиной к себе и задрал юбку, звякнула молния брюк – обнаженную грудь ужалило холодом, когда он уложил меня на металлический сейф. Сумасшествие. Мы занимались сексом как в последний раз, прямо в оружейной, даже не сняв до конца одежду.

– Ты должна запомнить, Бернелл, – прорычал у моего лица, входя на всю длину, – ты – только для меня.

– Умоляю, да, пожалуйста… – жалобно простонала я последнее, на что была способна.

– Повтори, – очередной приказ.

– Да! – Я выкрикивала это снова и снова, пока не охрипла. Пока смысл не впечатался.

Ларсен знал наверняка, что мне было сейчас необходимо: его крепкие бедра врезались с отчаянной жестокостью, когда он брал меня сзади. Ягодицы жгло от бесконечных шлепков, ноги едва держали уставшее тело, а я только всхлипывала и хватала ртом воздух, едва не теряя сознание. Но Адриан раз за разом возвращал меня. Его грубые поцелуи, невесомые касания – пулями пронзали тело, но я не умирала, наоборот. Чинилось сломанное. Возвращалось утраченное.

Чейз играл с нами. Он мог подменять лекарства, отнимать друзей, переписывать воспоминания, пробираться в дом и сидеть там, как крыса, как худший паразит. Но он не владел мной. Ни миллисекунды, ни единого мига в тот вечер и после – он мной не владел.

Я принадлежу только себе. И отдаю себя только Адриану.

Это мой завет. Аминь.

* * *

Стрельба в тире явно пошла Вивьен на пользу. Со дня похорон я не видел ее такой довольной и спокойной, да и сам получил пару приятных бонусов. Настолько приятных, что в основании позвоночника до сих пор ощущалось легкое онемение, которое, впрочем, быстро прошло, пока я нес Веснушку на руках до квартиры.

Мы оба так сильно вымотались, что завалились в кровать, не раздеваясь. Спать оставалось часа три, и я намеревался воспользоваться каждой минутой на полную.

– Ты слышал?! – Вивьен вдруг подскочила на кровати.

– Что еще?

Я осмотрел всю квартиру, как только вошел, и был уверен, что кроме нас здесь никого не было, но все же прислушался. Слабый стук повторился, как будто веточка коснулась окна, и еле различимое «мау!».

– Барми!

Вивьен кинулась к окну, щелкнув замком, и едва не вывалилась наружу от счастья. Прихрамывая на одну лапку, жутко истощавший и явно замерзший котище залез к ней на руки.

– Dritt! – Я не поверил своим глазам, когда Бармаглот поднял мордочку, потянувшись к моей руке. – Дружище, где же тебя носило?

– Мау…

Звук получился такой жалобный и протяжный, что и у меня на глазах выступили слезы. Вивьен тихо рыдала, осторожно обняв Бармаглота и согревая собственным телом.

– Я тоже рад тебя видеть, старина. – Я ласково потрепал его за ушком, и тот заурчал.

Несмотря на травму, Бармаглот блаженно вытянулся, заняв своей тушей ноги Вивьен, мои и весь подоконник, и радостно, совсем не по-кошачьи завилял хвостом.

Визит к ветеринару было решено отложить до утра, так как после небольшого осмотра ничего угрожающего жизни котины мы не нашли. Пока Вивьен аккуратно перевязывала поврежденную лапку, я принес Бармаглоту его любимый паштет и наблюдал, как тот с аппетитом ест. Похоже, спустя столько времени мы, наконец, перестали враждовать.

– Надеюсь, ты хорошенько дал отпор ублюдку, – поглаживая кота, проговорил я.

Вивьен рассмеялась сквозь текущие слезы, а я смотрел на эту странную рыжую парочку, и думал что уже не представляю жизни без них и не позволю никому и никогда отобрать это у меня. Я полез в карман пальто, нащупал холодный металл и на секунду замешкался. Я действительно собирался дождаться ее дня рождения, но после всего, что мы пережили, ждать казалось неправильным.

Вивьен стерла потекшую тушь и слегка удивилась, когда я взял ее ладонь в свою и вложил небольшой серебряный кулон на тонкой цепочке.

– Что это?

– Просто небольшой подарок на случай, если призраки прошлого снова начнут одолевать. – Я указал на небольшой выступ в основании: – Открой.

– Адриан, я… – Вивьен раскрыла замочек и теперь рассматривала вложенную вовнутрь фотографию: – Как ты это сделал?

– Пришлось перерыть ваши семейные архивы и немного помучить фоторедактор, но я смог поместить всех рядом, тут: Ребекка, Лили и твои родители. – Я стер выступившую слезинку с ее щеки: – Несмотря на то, что случилось, я уверен, что они все по-своему тебя любили и хотели бы, чтобы ты жила дальше, помня об этом.

– Спасибо, – произнесла она срывающимся шепотом, прижимаясь ко мне что было сил. – Это очень много для меня значит…

– И я хочу, чтобы ты помнила кое-что еще, Бернелл: что бы ни произошло, какая бы темная ночь ни пришла, у тебя всегда есть я.

– Мау!

Мы рассмеялись, на секунду размыкая объятия и пропуская наглую кошачью морду. Бармаглот потерся о нас, ненавязчиво напоминая, кто тут на самом деле герой вечера.

– Похоже, во вторую половинку кулона придется вставить новое фото…

Мы так и уснули втроем в этот вечер, напоминая самим себе, что даже в самой неправильной, абсурдной и разрушительной реальности можно найти ту самую точку опоры. И она зачастую ближе, чем нам кажется.