Глава 16. До встречи в суде

Две недели спустя

Задача: взрослый человек состоит из воды на шестьдесят процентов, член следственной группы перед передачей дела в суд состоит из кофе на восемьдесят процентов. Вопрос: каким хреном нам связать всех жертв с Хейзом и обеспечить ему пожизненный тариф [20]?

Ответ лежал прямо передо мной где-то на чертовой доске, проблема заключалась лишь в том, что я его не видел. Кейли Менфилд убита с особой жестокостью прямо в своей квартире – личный мотив, вдобавок раздевание указывает на сексуальный подтекст. Миссис Розамунд – тихая, почти безболезненная смерть.

Глаза обеих жертв закрыты – практически забота, фирменный знак плохо различим. Зато последующие – бездомные и проститутка, с ними Хейз не стеснялся проявлять себя – знак заметный, буквально кричащий о себе, даром что на такие преступления копы «закрывают глаза». Весьма иронично в нашем случае… И наконец, таксист и Мин. Их Хейз убивал медленно, почти изощренно: удаление идентификационных признаков, переодевание, перемещение тел на новое место.

Если убийство Кейли – чистые эмоции, миссис Розамунд больше походила на рутинную работу, а бездомные – на тренировку, то последние две жертвы – это настоящий выход в свет при полном параде.

«Жертв могло быть больше, намного больше», – в памяти всплыло наше свидание с почившим напарником. В сущности, кто я такой, чтобы спорить с собственным подсознанием? Вот только как найти остальных, если у Невидимки нет выраженного почерка, за исключением повреждения глаз? Что в принципе могло проявляться не каждый раз.

– Не это главное, – нараспев протянул Мин, материализовавшись на своем старом месте, будто никогда и не уходил. – Задай себе вопрос: почему Невидимка убивает?

Все верно. Нам нужны не улики, а исток – мотив, который толкал Хейза на преступления. Он ничтожество с манией величия, его убийства – не что иное, как попытка привлечь к себе внимание, и каждый раз, не добившись необходимого эффекта, он шел на эскалацию. Хейз бы не упустил возможности заявить о себе, а учитывая его профессию, таких возможностей было хоть отбавляй.

Я круто развернулся на каблуках и окликнул Бернелл.

– Что такое? – Вивьен устало оторвала взгляд от монитора, ее глазам явно был нужен отдых.

М-да, неделька у нас всех выдалась не самая радужная.

– Напомни, сколько Хейз проработал в London weekly? Нужно просмотреть все статьи, которые он напечатал за это время.

– Около пяти лет, – нахмурилась Веснушка, подойдя ближе. – Что ты хочешь там найти? Мы же уже все проверили, до убийства таксиста имя Невидимки в газетах упоминалось нечасто.

– Мы будем искать не это, а любые статьи Хейза об убийствах, включая другие издания. Он мог придумать себе прозвище недавно, но если он убивал ранее, то должен был написать об этом. – Говоря, я сам зарывался в записи Мина, ища подсказку. Я был уверен: он что-то нашел раньше нас и пометил в своем дневнике.

– Стой, Адриан. – Вивьен втиснулась между мной и столом. – Если на тебя снизошло озарение, то расскажи сначала все мне, я смогу помочь.

За время нашей совместной работы и жизни я все чаще забывал, что Бернелл не умеет читать мысли. Хотя порой, я был готов поклясться, так оно и происходило.

– Да, прости. – Я подвел Веснушку к доске, указывая на развешанные фото жертв. – Хейз убил Кейли Менфилд, когда ему было всего двадцать четыре. Жестоко, порывисто, и тем не менее сам характер травм тебе никого не напоминает?

– Теда Банди, – тут же отозвалась Бернелл.

– Я думаю, он подражал ему. Как-никак, один из самых раскрученных серийных убийц в истории, настоящая звезда! Уверен, Хейз хотел не просто поиздеваться над девушкой, он желал, чтобы о нем заговорили.

– Да, но убийство Менфилд нигде особо не освещалось. По-твоему, это подтолкнуло Хейза к новому преступлению?

– Именно, – кивнул я, сделав глоток уже остывшего, но все еще приятного латте. – Для своей следующей жертвы он выбрал другую легенду – Бостонского душителя.

– Но между этими убийствами слишком большой временной разрыв и расстояние тоже. Никто не увязал дела друг с другом.

– Это одна из причин, почему я уверен, что жертв больше. Он бы просто не смог сдерживаться так долго.

– А какая другая причина? – облизнула сухие губы Бернелл.

– Чейз не получил должной огласки ни за одно из этих преступлений. Такой больной ублюдок не смирился бы с отсутствием славы, он предпринял новую попытку. – Впервые за долгое время работы по данному делу я испытывал подобие некоего душевного подъема. – Нам стоит поискать в его статьях почерк, похожий на кого-то типа Берковица [21] или ВТК [22].

Бернелл кивнула и уже собралась вернуться за свой компьютер, как вдруг остановилась:

– Знаешь, а ведь Банди убивал девушек, похожих на его первую любовь. Что, если Хейз выбрал его стиль не только из-за известности, но «скопировал» еще и мотив?

Я задумался, прокрутив идею в голове: на самом деле вполне в духе Чейза. Так или иначе, но для убийства Менфилд он готовился и выбрал девушку не случайно, а стиль указывал на личную мотивацию.

– Это хорошая мысль, попробуй найти его бывших подружек. До нас ведь никто толком не рассматривал его в качестве подозреваемого по этому делу.

Вивьен оживилась и вернулась за свой стол, заваленный копиями фото из отчетов. Я всегда говорил, если бы Бернелл и аккуратность заперли в одной комнате, то на следующий день там был бы бардак.

– И тем не менее до мотива с Тедом Банди догадалась она, а не ты. – Кэп так довольно улыбался, будто в этом была его личная заслуга.

Я отвлекся и не заметил, что Бернелл все это время рассматривала фото таксиста, сделанное криминалистами. Лично я не видел на нем ничего необычного: просто увеличенный во сто крат участок обескровленной кожи с точкой, оставшейся после инъекции.

– Помнишь, я говорила, что след от укола немного странный? – медленно произнесла она.

– Ты что-то говорила про диаметр. А что?

– Я вспомнила, где видела похожие отметины. На свиных шкурах. – Вивьен подняла на меня сосредоточенный взгляд. – На втором курсе у нас была ветеринарная практика, в том числе мы делали инъекции животным и тогда применяли шприцы с утолщенной иглой.

Я вернулся к той части доски, где находились отчеты, подготовленные Ким. Долистав до места, где говорилось о веществе, найденном в крови убитых, я зачитал вслух:

– Состав похож на комбинацию седатива с альфа-адреномиметиком…

Вивьен нахмурилась и застучала пальцами по клавиатуре, ища информацию в браузере. Несколько минут в кабинете висела тягучая тишина, а потом Бернелл удовлетворенно хмыкнула.

– «Ветанол»! Раньше использовался для усыпления крупных животных. Если дозу рассчитать неправильно, смерть наступает от остановки дыхания через несколько минут. Но если попасть точно – человек не двигается, но все чувствует.

– Она у тебя и правда умница, – одобрительно кивнул Мин. Как будто я нуждался в его оценке.

Не удержавшись, я сгреб Вивьен в объятиях и поцеловал прямо в губы. Она рассмеялась, делая вид, что уворачивается, и ткнула меня пальцем в грудь.

– Еще раз перебьешь меня поцелуем во время научного прорыва, будешь спать на диване вместе с Бармаглотом.

– Справедливо, – усмехнулся я. – Но, если что, теперь он любит меня больше, чем тебя.

– Только потому, что ты постоянно подкармливаешь его тунцом, – парировала Веснушка и снова вернулась к клавиатуре.

– С меня ужин сегодня! – кинул я уже на выходе. Нужно было как можно скорее передать всю информацию Паркер и заодно узнать, что нашла ее группа.

– Да-да, только выложить еду из доставки на тарелки – это еще не готовка, – отмахнулась Вивьен, даже не глядя в мою сторону.

– Обещаю, в этот раз даже вино будет.

* * *

Моя бывшая невеста Эмили Паркер никогда не отличалась легким характером или шутливым нравом. Когда мы познакомились, это была еще та язвительная сучка, способная на любое доброе слово, только если оно сопровождалось угрозой. На мои безобидные (а я буду настаивать на этом даже под присягой) подколки она отвечала с такой колкостью, что даже мое холодное норвежское сердце порой дрожало.

Последние месяцы беременности отнюдь не сделали Сатаницу ангелом. Если кому-то из женщин в положении доводилось слышать «ты просто вся светишься», то к Паркер это относилось, только если речь шла о подсветке от пламени преисподней.

Поэтому я давно не являлся к ней с пустыми руками. Каждый мой визит в Обитель Зла сопровождался подношениями – не девственницами и не младенцами (Эмили, в отличие от большинства демонов, нынче питала особую любовь к отпрыскам человечества). Сатаница принимала сконами[23], круассанами и прочей сдобной выпечкой, чем я и пользовался.

Пока я излагал ей наши с Бернелл догадки, Паркер кивала и бодро жевала, а значит, молчала. Уже половина победы. В целом ход мысли ей понравился, и я удостоился ободряющего «неплохая работа».

– Кстати, Ларсен, у меня есть новости: хорошая и очень хорошая. С какой начинать? – Удовлетворенная Эмили поглотила последний скон и отряхнула руки от пудры.

– Давай по нарастающей.

– Во-первых, Хейзу отказали в освобождении под залог до суда. Так что эта птичка просидит в клетке до самого заседания.

– Я и не сомневался, – отозвался, – но все равно приятно слышать.

Паркер скривила физиономию, словно я испортил ей финальную реплику, но все же продолжила:

– А вторая новость в том, что прокурором по делу назначена Рамона Спаркс. Позавчера я отправила ей материалы, и чует мое сердце, у нее зуб на репортеров. Когда она услышала, кем работает Хейз, у нее аж челюсть щелкнула.

– Чудесно, – кивнул я. – Теперь осталось дождаться, когда она этими челюстями перегрызет хребет ублюдка.

Эмили фыркнула, но уголки губ все же дрогнули. Мне приходилось работать с прокурором Спаркс лишь однажды, но все в отделе знали: Рамона настоящая акула на госслужбе – если вцепилась в кого-то, то только божье провидение разожмет ей зубы.

– Пресса, а теперь и мэр давят на правление. Они хотят, чтобы я как можно скорее передала дело в суд, – тяжело вздохнув, вновь заговорила Эмили. – Полагаю, Хейз добился своей минуты славы, о его деле уже трубят по всем каналам.

– Также рискну предположить, что в своей камере он вряд ли сможет ею насладиться, – в тон ей ответил я, ощутив привкус самообмана.

Все меньше мне казалось, что Хейз вообще боялся оказаться за решеткой, словно его безумие зашло так далеко, что он видел в своих действиях высшую цель. Больной ублюдок с манией величия…

Эмили тем временем открыла ящик стола и передала мне завернутый в бумажный пакет предмет.

– Хотела вернуть тебе.

Я машинально взял в руки знакомый черный блокнот, чувствуя, как все внутри сжалось. Кожаная обложка местами обтрепалась, шнурок неряшливо болтался – Кэп не переносил неаккуратность. Как и я.

– Криминалисты с ним уже закончили, дальше будем работать по копии. Может, ты сможешь найти еще что-то важное.

– Спасибо, – коротко выдал я и пролистал страницы.

Мелкие цифры, строчки, какие-то отрывки шифра – TMS‑29, MCN‑07, LGZ. Все то, что мы с Вивьен видели сотни раз, но ни черта не понимали. Глупо, но держать в руках не сканы, а те самые листы, которые Мин исписал лично, было важно для меня.

– Надеюсь, новый приступ сантиментов не помешает твоим мозгам работать? В последнее время ты как-то притормаживаешь, друг мой.

Я знал заранее, что Кэп заявится именно в этот момент, поэтому даже не удивился. Странным образом мы с моей галлюцинацией начинали уживаться. Почти семейная идиллия.

Раскрыв записную книжку на последних страницах, я пробежался по заметкам, которые почти выучил наизусть:

Я бездумно провел пальцами вдоль карандашных линий и перевернул страницу.

Дойдя до одной из последних записей, я инстинктивно замер.

Эмили наклонилась через стол, заметив, на что я уставился.

– Мы предполагали, что это даты. Но они не совпадают с преступлениями.

Я коснулся строки, где стояло LGZ‑14.

– Это не координаты, мы попробовали разные шифры, комбинации букв и цифр, но обозначения слишком короткие, – устало продолжила Эмили. – Может, коды старых дел?

– Не думаю… – пробормотал я, прокручивая последние слова Вивьен в голове.

Я поднял взгляд на Паркер.

– Скажи, вы ведь проверяли все публикации Хейза?

– Естественно. Его статьи о Невидимке, да и другие. – Она нахмурилась. – А к чему ты клонишь?

Мысль буквально вертелась на языке, я взял ручку со стола Паркер и добавил пару букв к уже имеющимся. Мин, заглянув мне за плечо, удовлетворенно хмыкнул.

– Потому что LGZ – это London Gazette. – Я выдохнул, ощущая, как пазл наконец щелкнул и сошелся. – А OBS – The Observer. И FLP… черт, это же Freelance Press!

Эмили приподняла брови.

– Ты хочешь сказать, Мин сравнил статьи Хейза с реальными убийствами?

– Или наоборот. Он нашел закономерность. Посмотри – я уверен, даты совпадут с днями публикаций, а не с датами преступлений.

– То есть он писал об убийствах еще до того, как они становились известны другим изданиям.

– Именно, – кивнул я. – Хейз не просто освещал дела. Он создавал их.

Эмили шумно выдохнула, прижимая ладонь к животу.

– Ладно, Ларсен, на этот раз признаю: отличная работа. Передам группе, чтобы собрали все указанные статьи.

Я закрыл дневник, чувствуя, как где-то внутри возвращается старое, опасное чувство – то самое, когда дело близится к завершению, но финал остается неизвестен. Мин не зря шифровал эти строки. Он просто оставил нам карту, которую мы слишком долго не могли прочитать.

* * *

Рамона Спаркс являлась во всех смыслах… весьма габаритной дамой. Дело было не только в размерах, скорее в масштабах присутствия. В комнату она входила подобно юридическому экскаватору: основательно, с длинным шлейфом парфюма и грохотом каблуков, который заглушал все разговоры. Похоже, даже Эмили ее слегка побаивалась – стоило Рамоне войти в кабинет, как Паркер вытянулась по струнке, умудрившись даже слегка втянуть свой беременный живот.

– Садись, дорогуша, мы не в полицейской академии. – Рамона обвела ее придирчивым взглядом снизу вверх и повернулась ко мне: – А это что за красавчик? Одет не по форме, но смотрит так, будто меня знает. Только не говори, что это твой муж.

– Бывший жених, если быть точным. – Я привстал, протянув прокурору раскрытую ладонь. – Адриан Ларсен, частный детектив, участвую в деле в качестве эксперта-консультанта.

– Ах да, припоминаю, – скрипнула голосом Рамона. Тяжелый взгляд поверх толстых очков придавил мою руку и заставил вернуть ее в карман. – Разбил бедняжке сердце, но отличился, сажая за решетку мошенников и членов картелей. Любопытный экземпляр, но я не доверяю умным мужчинам с красивыми глазами.

– Полностью согласен, мэм. Красивые глаза – почти гарантия неприятностей. – Я приподнял уголок губ, делая прозрачный комплимент.

Мисс Спаркс как-то довела парочку адвокатов-новичков до нервного срыва, по слухам, один из них после ее выступления долго плакал у кулера. Эмили спрятала улыбку за притворным кашлем и подала ей толстую папку с делом.

– Миссис Спаркс, вы уже просмотрели материалы? Можем направлять в суд?

– Ради этого я и приехала, дорогуша. – Рамона с заметным комфортом расположилась в кресле и взяла со стола мой стаканчик кофе. Я не стал возражать. Если эта женщина упечет Хейза за решетку, я готов ей варить его лично каждое утро. – Ради дела и вашей бедняжки судмедэксперта: я знала доктора Новак еще стажеркой… Очень умная, хотя и слишком упертая. – Прокурор сделала глоток остывшего кофе, покачав головой. – Ладно, давайте подытожим, что у вас сейчас имеется на Хейза по последнему делу?

Паркер мгновенно приняла деловой вид и с готовностью отрапортовала:

– Последний труп был найден в районе, где проживает подозреваемый. На момент убийства у Хейза не подтверждено алиби, также известно, что Хейз и Мин общались по делу Невидимки. После опроса свидетелей и изучения компьютера убитого мы выяснили: Мин наткнулся на старые дела, где убийца вырезал жертвам глаза и оставлял метки. Он обратился за информацией к журналисту, писавшему об этих преступлениях. Этим журналистом оказался Чейз Хейз.

– Получается, ваш парень сам писал о своих же преступлениях, манипулируя прессой? – Даже массивные серьги в ушах Рамоны издали недовольный звон.

Эмили кивнула. Я подался вперед:

– Мы обнаружили адрес склада, где предположительно произошло убийство. Полиция провела обыск и обнаружила волокна одежды, совпадающие с тканью, найденной на теле жертвы. К тому же мой информатор сообщил: ночью, когда был убит детектив Мин, к свалке подъехала серебристая машина. Водитель выгрузил мешок и уехал. У Хейза – серебристая Škoda. В салоне нашли частицы кожи убитого.

– Если они поддерживали контакт, то частички кожи в салоне не доказывают убийство, – протянула Спаркс, задумчиво поглаживая указательным пальцем свой перстень. – Но пока все звучит недурно.

– У нас также есть совпадение ДНК семенной жидкости подозреваемого из квартиры Ким Новак, – добавила Эмили, чуть кашлянув. – Мы предполагаем, что он пробрался к ней в квартиру, чтобы запугать и выкрасть важную для расследования улику.

Рамона поперхнулась кофе и посмотрела на нас, будто ожидая, что это окажется неудачной шуткой.

– По этому поводу у меня имеется целый ряд комментариев, и ни одного цензурного, – пролязгала она.

– Ким Новак удалось выделить образец, который совпал с ДНК Хейза по двенадцати показателям из шестнадцати.

Рамона задумчиво сощурилась:

– «Совпадение» и «частичное совпадение» – две разные вещи, дорогуша, – произнесла она, склонив голову набок. – Но двенадцать из шестнадцати – это уже неплохо. Что-то еще, детективы?

– Мой информатор достал видеозапись со складов в Блэкуотер, на которой зафиксирован детектив Мин и некий мужчина, по описанию похожий на Хейза, – добавил я. – Также мы выяснили, что Невидимка использовал ветеринарный препарат на своих жертвах, а Хейз в прошлом работал в ветклинике.

– Видеозаписи против журналиста, – хмыкнула Спаркс. – Признаться, за годы практики я видела много дел, но это – мой фаворит.

Паркер хотела еще что-то добавить, но Рамона уже поднялась с места. Она обошла кресло и уперлась ладонями в спинку.

– Ваша работа внушает уважение. В моем возрасте редко встретишь следственную группу, где не хочется немедленно кого-нибудь уволить. Но все вышеперечисленное – ворох косвенных улик. Пускай достаточно убедительных, но все еще косвенных. Понимаю, что на вас давит начальство, но этот ваш Хейз умен. Из того, что я услышала, можно сделать вывод: он хищник с журналистским нюхом и прекрасно знает, как играть на публику и манипулировать фактами. Если его адвокат почувствует брешь – разорвет вас в суде.

Она на секунду замолчала, задумавшись, и затем спросила:

– Кстати, кто его защищает?

Паркер обменялась со мной взглядом.

– Никто. Хейз решил представлять себя сам.

В воздухе повисло напряженное молчание, даже кондиционер будто перестал гудеть. А потом Рамона хрипло рассмеялась – не просто от радости, а с тем самым хищным восторгом, который приходит, когда запах крови попадает в ноздри правосудия.

Она подняла папку с делом, легко хлопнув по ней пухлой ладонью, и направилась к двери.

– Тогда готовьтесь, детки, увидимся в суде.