Глава 6. Скорбь и сюрпризы

Несколько дней спустя

Скорбь может принимать разные обличья. Для кого-то это тихая боль: как ночной ветер в ветках деревьев – налетит, всколыхнет слезы и отступит. Так скорбели Эм, Вивьен и несколько незнакомых мне людей в военной форме, которые пришли проститься с Мином. У кого-то скорбь напоминает тайфун, что разом вымывает, сносит и уничтожает все, на чем когда-то ты прочно стоял. Так скорбела его мать. Для некоторых скорби нет, она сразу трансформируется в злость – единственно возможную защиту, потому что внутри все грызет и клацает голодными челюстями. Так горевала Ким – скомканными пачками Marlboro и тихими ругательствами на нерасторопных могильщиков. Это был ее способ вынести невыносимое, выжить рядом со смертью. Но не это было хуже всего. Хуже всего – тлеющая скорбь.

Представьте, что вы – дом. Большой, прочный, с толстыми стенами. Вам нипочем все стихии, ураганы, морозы, сырость и палящее солнце. Вы готовы выстоять перед лицом любого испытания и бедствия, но однажды… Однажды внутри вас кто-то рассыплет угли. Сначала это небольшая кучка, она жжется, но вы пока стоите, терпите, будто не замечая, как постепенно, секунда за секундой это прожженное пятно ширится, становится все больше, превращаясь в настоящий огонь, пожирающий стены, пол и потолок. Ваши окна и двери закрыты. Никто никогда не увидит пламя внутри вас, до тех пор пока от температуры не начнет отслаиваться штукатурка, а после… После вы просто рухнете кучкой изломанных стройматериалов. Как будто вас никогда и не было.

Так горевал Хан Су Хо́ [11], с отсутствующим выражением лица наблюдавший, как запакованного в последний деревянный костюм сына опускают в землю.

– Я думал, он хоть для приличия слезу выдавит. – Мин лениво прислонился к мокрому от дождя дереву, однако его пальто осталось сухим.

Я чиркнул зажигалкой: попытки и дальше вести здоровый образ жизни были смыты в унитаз сразу после возвращения из морга. Хотелось вытравить из легких запах формалина, но он, упрямец, застрял там слишком плотно.

– Дурак ты, Кэп, – тихо ответил я. – Я на похоронах отца тоже не плакал. Слезы не показатель горя.

– А ты чего не убиваешься по лучшему другу? – В голосе звучало осуждение, хотя этот китайский Джеймс Бонд на собственных похоронах выглядел слишком жизнерадостным. – Я заслужил хотя бы полслова в качестве прощания.

– Ты и после смерти не можешь оставить меня в покое, да? – Я тяжело вздохнул, издалека наблюдая за рабочими, стравливающими тросы гроба. – И ты не был моим лучшим другом.

– Зато ты был моим.

Сигарета в моей руке дернулась, рассыпав пепел прямо на воротник нового пальто.

– Проклятье! – Я с раздражением отряхнул одежду, стуча ладонью по груди с излишним остервенением. В действительности стукнуть мне хотелось не себя.

– И это не я не могу оставить тебя в покое, а ты сам, – упрямо добавил Кэп.

«Ей богу, ему только насвистывать какую-нибудь идиотскую мелодию из аниме не хватало!»

– Ты же в курсе, что у меня буквально прямой доступ к твоим мыслям? – Теперь он выглядел нарочито обеспокоенным. Как будто моей галлюцинации не плевать на мое ментальное здоровье.

– Слушай, Кэп, а тебе не положено быть, ну… более мертвым? И молчаливым желательно.

Я сделал длинную затяжку, надеясь, что хотя бы доза никотина прогонит навязчивого корейца из головы.

– А ты правда считаешь, что так тебе будет легче?

– Адриан, ты идешь? – Вивьен приблизилась ко мне, мягко потянув за рукав пальто.

Пришло время для финального аккорда – броска горстки земли на крышку гроба. Тривиально и тупо. Однако я пошел за ней следом, не желая устраивать сцены на похоронах. Парни в униформе уже отдали дань памяти бывшему товарищу и, оставив венок, поспешили уйти. Было удивительно видеть их здесь – соприкоснуться с этой стороной жизни Мина, о которой мне было почти ничего не известно.

– Не отходи от меня, пожалуйста, – шепнула Бернелл, когда мы подошли ближе к яме. На кладбище ей явно было не по себе, и я приобнял ее за плечи, глазами ища Ким.

– Жаль, что я не смог с ней попрощаться, – послышался голос Мина, вновь выросшего рядом.

Я лишь раздраженно дернул уголком рта, пытаясь отделаться от собственного наваждения. Новак, стоявшая по другую сторону могилы опустив взгляд, вдруг подняла голову, глядя куда-то поверх моего плеча, – сквозь пелену начавшегося дождя сложно было различить выражение ее лица.

– В Китае верят, что близкие люди могут видеть мертвецов, если при жизни у них была достаточно сильная связь, – глухо произнес Мин. – Как думаешь, Ким видит меня?

«Нет, здесь я единственный больной идиот».

Вместо ответа я кашлянул и бросил горстку земли следом за остальными.

– Ну да, – продолжил Мин. – Это было бы даже иронично. Окружной судмедэксперт, который и так каждый день видит мертвых, начнет лицезреть их еще и вне работы.

«Очень смешно, Кэп, просто анекдот».

– Я – проекция твоего сознания, все претензии к нему.

– Пойдем, Веснушка.

Я чуть крепче прижал к себе озябшую Вивьен, пытаясь согреть, и повернул в сторону выхода из кладбища.

– Подожди, я думаю, нам стоит немного поговорить с его родителями. – Бернелл кивнула на пожилую пару.

Наша скромная процессия уже расходилась, церемонии как таковой и не было. Но родители Мина не сдвинулись с места, молча глядя на то, как рабочие закидывают землю в вырытую яму. Я уже был готов возразить, мол они не знают, кто мы, и вряд ли понимают английский, но сзади окликнули.

– Вы – Адриан?

Мы синхронно повернулись на женский голос, говоривший безо всякого акцента. Эмили и Ким тоже подошли к нам, приветственно кивнув миниатюрной девушке.

– Меня зовут Со Ен, я младшая сестра Мин Хе, – поспешила представиться девушка.

Нервничая, она крутила в руке резную ручку зонтика, расшитого изображением карпов в пруду. Я невольно засмотрелся на рыб, купающихся в каплях лондонского дождя. Со Ен неловко улыбнулась, поймав направление моего взгляда – улыбка у нее была очень красивая.

«Не знал, что у тебя есть сестра. Вы с ней не похожи».

– Строго говоря, мы с ней не родственники. Родители удочерили Со Ен, когда мне было шестнадцать. Ее родные не смогли выбраться из Намъяна [12], – пояснил Мин.

Я даже не желал думать, откуда моему подсознанию вдруг стали известны такие подробности личной жизни Кэпа. Быть может, я их просто выдумывал?

– Соболезную вашей утрате, – вслух произнес я и вместе с остальными сложил ладони перед грудью, церемонно кланяясь подошедшим родителям Мина.

В знак траура они надели сплошь черные костюмы на европейский манер, но на предплечьях были повязаны белые ленты – дань уважения родной культуре. И без того сухая и тонкая миссис Хан сейчас казалась еще меньше, будто еще немного – и она впитается вместе с каплями в эту землю, где навсегда остался их сын.

– Я заочно знаю всех вас. – Со Ен оглядела нашу незатейливую компанию и вновь попыталась улыбнуться. – Мин Хе часто рассказывал о своих друзьях, вы занимаетесь расследованием преступлений.

Я втянул влажный воздух, подозревая, к чему на самом деле она ведет. Взгляд невольно перекинулся на строгое лицо господина Хан Су Хо, стоящего слева от дочери. Интересно, что у него были такие же глаза, как и у Мина, вот только смотрели они совсем иначе.

– Пожалуйста, вы должны найти убийцу моего брата! – Тонкие губы девушки задрожали, а потом почти исчезли с лица, так сильно она их сжала.

Пожилая женщина, мама Мина, вновь тихо зарыдала, спрятав лицо в платок. Я однажды мельком видел фото госпожи Хан Е Рин в его рабочем столе, но сейчас она, казалось, постарела лет на двадцать.

– Делом вашего брата занимаются лучшие специалисты, я лично… – быстро заговорила Паркер, но тут же осеклась.

Господин Хан не перебивал, он просто взглянул на нее.

– Мой сын не заслужил такой смерти! – Английский в его устах звучал рвано, грубо, дополнительно усиливая и без того болезненные слова.

Я знал, что он обращается ко мне, потому не посмел отвести взгляда.

– Вы правы, он не заслужил, – глухо подтвердил я.

Металлический взгляд буравил меня чуть дольше, чем бесконечно, казалось, еще немного – и старик бросится на меня. Я бы не стал сопротивляться. Но вместо этого он вновь заговорил, с усилием выдавливая из себя каждое слово:

– Так найдите того, кто это сделал с… – Мы все заметили, как он споткнулся об имя сына, но все же произнес: – Мин Хе!

– Я не могу.

Я не врал. Возможно, это было бесчестно по отношению к Мину, но я не врал. Я просто не мог. Сколько бы Вивьен ни глядела на меня, сколько бы Ким ни жевала губы в гневе, а Мин ни качал призрачной головой. Я просто не мог участвовать в этом деле, каждый день натыкаться на факт: он мертв, и каждый день доказывать его себе и другим снова. Не мог. Я не мог.

Рука Вивьен стиснула мою, больно впиваясь ногтями в кожу, а глаза господина Су Хо прожигали насквозь, но я остался стоять и смотреть в ответ, терпя ожоги.

– Его душа не упокоится, пока не будет отомщена, мистер Ларсен.

Теперь уже все без исключения смотрели прямо на меня, превращая внутреннюю агонию во внешнюю. Мать Мина вдруг обратилась ко мне на смеси китайского и корейского, она без конца цеплялась за руку мужа, будто боялась вот-вот утонуть в собственном горе. Я не понял ни черта из того, что она произнесла, но это и не требовалось – лицо говорило ярче слов.

– Я постараюсь, господин Хан, – наконец, ответил я.

Хан Су Хо явно остался неудовлетворен моим ответом и, взяв жену и дочь под руки, направился прочь. Но Ким остановила их.

– Спасибо, – онемевшими губами произнесла она. – Спасибо, что согласились похоронить его здесь.

Госпожа Хан Е Рин, опираясь на дочь, медленно приблизилась к ней и вдруг взяла ее озябшие ладони в свои. Ким едва заметно дрогнула – она не терпела прикосновений от незнакомцев, но сейчас, казалось, остро в них нуждалась. Она наверняка чувствовала себя неуютно: на фоне строго собранных родителей Мин Хе Новак в своих громоздких ботинках на высоком каблуке и с колечком в носу слишком выделялась. Вся угловатая и неправильная, как фигура со слишком острыми гранями. Но Е Рин словно этого не замечала, она заговорила и тепло, по-матерински поглаживала руки Ким, пока Со Ен сбивчиво переводила.

– Наш сын выбрал эту страну своим домом, а значит, должен остаться здесь. Так он хотел.

Мин никуда не исчез – он стоял между ними, глядя на их сцепленные руки. Я ждал, что он снова что-то скажет, но он молчал, не поднимая головы, будто давящий на плечи груз вдруг стал невыносимо тяжелым.

– Простите меня… – сглотнув, из последних сил произнесла Ким, отпустив пальцы Е Рин. – Простите, что не остановила его.

– Ты бы не смогла, кончжуним. – Он склонился над ней, будто пытался уберечь от всего – от дождя, от боли и от разъедающей вины. – Я ведь никогда не рассказывал тебе о работе, не хотел беспокоить.

«Все мы этим страдаем. Извечная мужская ошибка родом из необъятного честолюбия – и вот куда она нас заводит».

– Не терзайте себя, мисс Новак. Мин Хе так много говорил о вас, он был очень счастлив… – передала Со Ен слова матери, пока по ее щекам бесконечно катились жемчужные капли. – Жаль, что мы встретились при таких обстоятельствах.

По лицу Ким словно прошла опаляющая волна, и она вдруг замерла, даже не моргнув, и медленно перевела взгляд с госпожи Е Рин на Со Ен. Казалось, что она хочет что-то сказать или спросить, будто некая мысль, эмоция – слишком объемная, слишком разрушительная – рвется из нее наружу. Но слова где-то затерялись, и она лишь выдала короткое:

– Мне тоже.

Со Ен понимающе кивнула и, тихо попрощавшись, ушла вслед за родителями. А я невольно задался вопросом: как долго они не видели сына? Год? Два?

Вездесущий Кэп и тут пришел на выручку.

– С тех пор, как я покинул Китай и поступил на службу. Нам нельзя было поддерживать связь с родными, а потом… Я не был уверен, что отец захочет меня видеть после того, что я натворил. Мама и Со Ен звонили, просили приехать, вот только времени все не находилось.

Мне это было знакомо: когда отец заболел, я фактически сбежал из Бергена и на их уговоры приехать отвечал бесконечными отговорками. Пока не стало слишком поздно.

Зажав очередную сигарету между зубами, я направился к авто. Чертов дождь только усилился, и мы уже промокли до нитки.

– Я выпросила у начальства это дело, – вдруг заговорила Эмили, когда мы почти сели в машину. – Мне удалось убедить их, что между мной и Мином не было близкой связи, пришлось написать штук семь разъяснений. Я знаю, он был твоим лучшим другом… – «Нет, не был». – …и это безумно тяжело, но нам всем сейчас тяжело, Адриан.

– Эм, у меня нет такого опыта, но ты в любом случае можешь на меня рассчитывать, – кивнула ей Вивьен, погладив мои костяшки большим пальцем. Я знал, что она не осудит мое решение, но все же от ее слов легче не становилось.

– А как же личная заинтересованность? – возразил я. – По-хорошему никто из нас не должен участвовать в расследовании.

Теперь в разговор вклинилась Ким. Она резко развернулась ко мне, с силой хлопнув дверью авто. Дождь длинными ручейками стекал по ее перекошенному от гнева лицу. Я часто видел Новак в гневе, но никогда настолько.

– Вот именно, Адриан, личная заинтересованность! Я участвую, потому что я окружной судмедэксперт и никому не доверю анализировать улики с тела Мина, Эм участвует, Вивьен тоже. Потому что мы все, мать твою, заинтересованы! А ты?! Или ты только и способен отпускать тупые шутки?

– Ким, полегче, – заступилась Вивьен.

– Не надо, – остановил я ее. – Выскажись.

– А чего тут высказываться? – закричала Новак, тыча пальцем мне в плечо. – Нашего друга убили, а ты, скотина норвежская, хочешь нас бросить! Мин ни за что бы так не поступил! Он бы… Он бы никогда!..

– Я знаю, Ким. – Я аккуратно перехватил колотившие меня руки, смягчая лихорадочные удары. – Я знаю. Тише…

Ким зарычала в кулак, вцепившись в кожу зубами, будто угодивший в капкан дикий зверь. Бессмысленно и больно. Я заключил ее в объятия, отнимая ладонь с кровавыми следами, Вивьен и Эмили обняли с другой стороны. Капкан схлопнулся, теперь мы все оказались внутри.

– Ненавижу! Ненавижу! – Ким бессильно всхлипывала, зажатая в общих объятиях.

Я не знал, кого она ненавидела в тот момент: меня ли за малодушие, себя ли за тот дурацкий обед с Ноа или убийцу, что лишил нас друга… А может, всех разом.

– Ты ведь все равно возьмешься за это дело, зачем весь спектакль? – Мин, привычно сунув руки в карманы пальто, осуждающе глядел на меня.

«Сгинь».

– Адриан, ты не хуже меня знаешь, что я никуда не исчезну до тех пор, пока ты не найдешь убийцу, – ухмыльнулся он. – Это не моя душа не упокоится, если не будет отомщена, а твоя.

Я хмуро поглядел на безвременно неушедшего бывшего напарника.

– Я – твое вечное напоминание, – улыбнулся Мин, – твое вечное, неискупленное чувство вины.

– Поехали, – расцепив кокон рук, закончил я.

* * *

Наш план дальнейших действий был надежен, как швейцарские часы, официально он звучал так: провести осмотр квартиры убитого; для меня же: совершить ритуальное паломничество к месту, где в последний раз бывал наш друг. Мне план не нравился, но после произошедшего на кладбище отказаться уже не представлялось возможным.

По дороге никто не разговаривал, все молча пялились в окна, пытаясь переварить сегодняшнее утро. Ким почти вернула себе облик Демоницы и даже порывалась закурить, но вовремя опомнилась: в машине сидела беременная Эмили. Я же воспользовался тишиной и временным отсутствием Мина, чтобы убедить себя… сам не знаю в чем. Мне просто было необходимо что-то, хоть какое-то разумное основание для участия в этом деле.

– Узнаю старого доброго Ларсена! – Я едва не подскочил на сиденье, когда голова Кэпа просунулась между мной и Вивьен. – Тебе всегда нужен чисто логический посыл? Обычных человеческих эмоций недостаточно?

«Каких еще на хрен эмоций?» – Идиотский внутренний диалог, по сути являющийся монологом, только сильнее раздражал.

– Ты в норме? – Вивьен повернулась ко мне, пытливо сведя брови. Я вновь невольно подметил: Бернелл только казалась рассеянной, на деле она была еще дотошней и внимательнее, чем Мин.

– Да, – сухо ответил я, кажется, не убедив ее.

– Разумеется, ты в порядке, – хохотнул Мин. Он был единственным, кто вообще был способен веселиться в текущей обстановке. – Подумаешь, нашел тело зверски убитого лучшего друга в мусорном контейнере, а потом присутствовал при его вскрытии. Что ты там про разумные основания говорил?

– Свали ты уже, наконец!

Кажется, это я сказал уже вслух…

Девочки разом глянули на меня, но я быстро сориентировался и влупил по клаксону, распугав водителей в соседнем ряду.

– Очень разумно, Ади, – не унимался кореец, развалившись на заднем сиденье.

«Неужели у меня такое невыносимое подсознание?»

– Это я еще не разогретый.

«Живым ты мне нравился больше».

– Адриан, если хочешь, мы можем сами, – проговорила Вивьен вполголоса, наклонившись ко мне.

– Даже не начинай, – отрезал я, не глядя на нее, и въехал на парковку.

Я мог хоть десять раз считать, что наше с Бернелл участие в этом деле не имеет никакого смысла, как и осмотр квартиры Мина, который лучше было сразу поручить криминалистам, но я еще не растерял последние мозги. Отпускать Веснушку туда одну, еще и в окружении Сатаницы и Демоницы, которые балансировали на грани истерики, я не собирался. Хоть кому-то нужно было оставаться спокойным и рассудительным.

– Это ты-то спокоен? – поинтересовался Мин. И, демонстрируя мою неправоту, кивнул на пустые лица девочек. Все же исходить рыданиями они, по крайней мере сейчас, не собирались.

– Хью, хозяин квартиры, дал нам разрешение осмотреть все, заодно поможем родным собрать его вещи. – Эмили говорила буднично, увещевая саму себя, что мы просто разложим книги по коробкам.

Как будто я не знал, что она начнет искать любые зацепки, которые помогли бы в расследовании.

– Он вечно пропадал на работе, мы управимся за полчаса. – Ким отошла подальше и чиркнула зажигалкой, но, словив на себе наши взгляды, буркнула: – Давайте уже покончим с этим дерьмом.

Мы подождали, пока Демоница докурит, и вошли в непримечательный дом, поприветствовав Хью. Им оказался моложавый мужчина лет сорока, вежливый, но немногословный. Хвала всем богам китайского пантеона: он удержался от нежелательных расспросов, лишь сухо ответил на вопросы Эмили – старая привычка копа.

Когда перед нами открылась дверь в квартиру, я ощутил прохладные пальцы Вивьен на своем запястье, но спешно сунул ладонь в карман и вошел вслед за Ким. Как она и предвещала, в квартире было практически пусто. Если не знать, что здесь кто-то жил, можно было бы предположить, что она просто обставлена под сдачу.

– Думал, это я – фанат минимализма, – неожиданно я вновь произнес это вслух.

– Ким, ты с какой комнаты начнешь? – Бернелл то и дело поглядывала на меня, но я сделал вид, что крайне заинтересовался обстановкой.

– С балкона. Я – курить.

Было сложно осудить Демоницу за этот порыв, я бы не отказался еще и напиться.

– Тогда с меня гостиная, посмотрю, может, он хранил дома что-то касательно текущих дел или вообще хоть что-нибудь, что подскажет, почему… – Паркер не договорила «его убили», даже ее профессиональной стойкости не хватило на это. Она просто прошла к столику и, покряхтывая, присела на жесткий стул.

– Тогда с нас спальня, – кивнула Вивьен.

В эту комнату хотелось заходить меньше всего: обычно в спальнях всегда витает этот запах… Не духи и не порошок, а просто запах, свойственный определенному человеку, и здесь он, сука, тоже чувствовался. В небольшой комнатке вообще собралось слишком много Мина, только здесь ощущалось, что он все же был.

– Мне было странно находиться в кабинете Ребекки после ее убийства. – Бернелл остановилась возле стула с небрежно брошенным на него свитером. Словно Мин просто переоделся после работы и пошел, например, заварить нам чай. – Каждый раз казалось, что она вот-вот войдет, рассердится, что я пришла в ее отсутствие, и начнет поправлять вещи, которые я якобы переставила.

– Я так больше и не заходил в спальню отца после похорон, – кашлянув, ответил и отвернулся.

Я сам не знал, отчего вдруг начал избегать ее взгляда. Возможно, не хотел, чтобы она видела меня таким, а может, боялся увидеть в ее лице отражение того, что происходило на моем. Потому просто переключился на бесцельный осмотр спальни.

Идеально заправленная постель, таких не встретишь даже на выставочных образцах мебельных магазинов, зарядка от телефона на тумбе, рядом – какой-то комикс с совершенно дурацкой обложкой, у кровати остро заточенный карандаш.

«Кэп читал перед сном, делал зарисовки? Представлял себя крутым гонщиком на мотоцикле, рассекающим ночной город в объятиях красотки Ким? А потом? Поставил телефон заряжаться, проспался, передумал надевать скучно-синий свитер и влез в какой-нибудь скучно-серый? Черт, на нем ведь даже была не его собственная одежда, когда мы его нашли…»

– А что это такое? – Вивьен заинтересованно разглядывала небольшой столик у стены, на котором были расставлены странные фигурки и курильница в традиционном восточном стиле.

– Китайский вариант домика для Барби, – неуклюже пошутил я. Бернелл улыбнулась, но не слишком весело. – Шэнькань, домашний алтарь для поклонения предкам и божествам рода.

Я подошел ближе и взял крошечную фотографию парня, немногим младше меня сейчас. На нем была кожаная куртка на пару размеров больше и майка без рукавов. Даже на выцветшем изображении можно было различить татуировки, украшавшие тело парня до самой шеи. Он явно пытался казаться крутым, вот только лицо его выдавало. Он был слишком похож на свою мать.

– Хан Джи Хен, старший брат нашего Кэпа, – кратко пояснил я и вернул фотографию на место.

– Не думал, что ты меня слушал, – усмехнулся Кэп, материализовавшись на кровати.

«Я бы и сейчас не стал, если бы был выбор. На самом деле я еще год назад раскопал твое досье, это дорого мне обошлось».

– Уверен, ты все вернул с процентами, разыскивая котов и ловя нечестных банкиров за руку, – парировал он. – Джи Хена убили, когда я уже покинул Триаду, мне не удалось узнать, что именно произошло.

«Бандитская перестрелка, ничего особенного». – Эта информация стоила мне еще дороже.

Кэп ненадолго замолчал, будто что-то вспоминал.

– Отец уничтожил все наши фото после того, как узнал, чем мы занимаемся. Это я сделал незадолго до того, как покинул банду, – все же продолжил он. – Первое время отец даже запрещал матери и Со Ен молиться за наше благополучие.

«Вы разбили ему сердце, когда ушли».

Мин снова не ответил. Только поднялся с кровати и, подойдя к шэнькань, зажег палочку благовоний. Я почувствовал запах сандала и чего-то пряного, похожего на корицу.

– Адриан? – Вивьен удивленно повернулась ко мне, учуяв запах благовоний.

Я посмотрел на собственную руку с зажатой зажигалкой: это я сделал? Хотя кто еще это мог быть, нас здесь двое.

Кэп, не обращая внимания на мои внутренние терзания, продолжал стоять и пялиться на крохотный огонек.

– Как ты думаешь, мы с ним встретимся? Я бы хотел снова увидеть брата.

«Я материалист, Кэп, и не верю в чушь вроде загробной жизни».

Он усмехнулся:

– Тогда какого черта ты сейчас со мной разговариваешь?

Он был прав, как всегда, только легче от этого не становилось. Голова буквально раскалывалась от недосыпа в последние дни, я опустился на кровать и взял в руки комикс, просто чтобы переключиться. Вивьен, по-видимому, смирившись, что сегодня от меня было мало толку, продолжила осмотр вещей Мина.

– Как думаешь, у кого был мотив для преступления? – вдруг спросила она.

– Ты же знаешь нашего Кэпа, из него слова клещами надо вытаскивать, а в последнее время он с головой ушел в работу, так что я понятия не имею. – Я говорил машинально, слова приходили сами, будто исходили не от меня вовсе. Я же просто листал комикс, страничка за страничкой, как будто что-то понимал в иероглифах.

– Ты говорил, что начинать всегда надо с ближайшего окружения.

– Тогда можешь допросить всех нас, – хмыкнул я, разглядывая изображение суперзлодея в маске. Кэп рядом перерисовал героя самостоятельно, добавив пару деталей, его вариант выглядел куда лучше. Я продолжил говорить, не отдавая себе до конца отчета: – Это не было убийство ради денег или мести, все было четко спланировано и подготовлено, тут явно работал психопат. У таких мотивы в стиле: форма носа напоминала мне деда, который лупил меня в сарае. Вряд ли в тумбочке мы найдем записку от этого маньяка с описанием причин.

Внимание привлекли последние страницы: тут виднелись продавленные следы, будто Мин писал что-то, положив бумагу поверх комикса. Впервые такие пустяки интересовали меня куда больше, чем расследование.

– Адриан. – Звучание моего имени совпало с хлопком закрывающейся дверцы, заставив прислушаться. – Что на тебя нашло? Мы же пытаемся найти того, кто это сделал.

– Копанием в его шмотках делу не поможешь.

– А чем поможешь? – огрызнулась Вивьен.

– Если так хочется поиграть в детектива, можешь попробовать найти его записную книжку.

Ожидалось, что Бернелл что-то ответит, – едкий норвежский сарказм англичанка всегда полировала парочкой не менее едких британских колкостей, – но ответа не последовало. Пауза затянулась и уже становилась тревожной, я поднял на нее взгляд. Вивьен замерла перед распахнутым ящиком с занесенной рукой.

– Черт, Ларсен, тут… – Она повернулась, протягивая находку на ладони: – Это.

«Черт… В этой хреновой тумбочке могло быть что угодно! Орудие убийства, фотографии зверств, да хоть части тела, мать его! Но только не эта пошлая, отдающая восьмидесятыми ювелирная коробочка».

В эту же секунду дверь спальни отворилась, заставляя нас повернуться в сторону входа.

– Все, я готова собирать его грязные носки, – ворвалась Ким, отряхивая руки.

«Да вашу ж мать», – мысленно взвыл я.

Бернелл попыталась спрятать находку за спиной, но она успела заметить ее движение и скривила губы.

– Что там? – Ким, расплескивая раздражение во все стороны, подошла к ней. – Искорка, я на днях вскрыла труп собственного парня, а пару часов назад была на его похоронах. Думаешь, мне каким-то образом можно сделать хуже?

Очевидно, можно.

Вивьен, не дыша, передала бордовую коробочку Новак. Где-то с полминуты ничего не происходило, Ким тупо пялилась на найденный подарок, не проронив ни звука. Когда прошла целая минута, внешне все осталось прежним, но мне показалось, что по комнате разнесся оглушительный звон. Будто что-то невидимое треснуло и разбилось. Наверное, с таким звуком ломается душа.

Ким перехватила коробочку и, быстро глянув на нас, раскрыла: крохотное колечко из белого золота, с аккуратным камнем в форме сердца – вплавленные в металл чувства, которые Мин несколько лет носил в себе.

– Господи, как же… – Ким отвернулась и зажала рот рукой, сдерживая подступающие слезы.

Честно говоря, я никогда не отличался сентиментальностью, но теперь даже мне, как распоследней девчонке, хотелось заплакать.

Вивьен прижала ее к себе, словно убаюкивая. Две такие разные женщины: сильная, резкая, местами даже грубая Ким и хрупкая, чувствительная до нежности Бернелл, сейчас поменялись местами. Новак впервые не отпихнула, не отгородилась злостью, даже не дернулась, просто обвила руками Вивьен, хотя бы на миг давая волю чувствам.

– Она думала, что я сержусь на нее из-за того глупого обеда с Ноа. – Кэп вновь возник рядом, наблюдая вместе со мной за девочками. – По правде говоря, я никогда по-настоящему на нее не сердился, для этого Ким слишком забавно ворчит во сне.

«Святоша».

– У нас в отделе был полный завал, – вновь не обращая на мои реакции внимания, продолжил Мин. – Я хотел завершить работу, дождаться ее дня рождения и отвезти на Ямайку, она всегда мечтала попробовать настоящий ром.

«Святоша и алкоголичка», – заключил я про себя, не ощутив даже капли привычного внутреннего веселья.

– Скажи ей. – Черные глаза обратились ко мне, глядя слишком требовательно, слишком проницательно, слишком больно.

«Она решит, что я псих».

– Ким должна знать, что я умер, не держа на нее зла, с мыслями о ней.

«Ты – бред, бред моего чокнувшегося сознания».

– Может быть, но это сути дела не меняет.

Сука! Сука! Сука! Я бы с радостью что-нибудь разнес, вдарил бы по этой невозмутимой корейской роже, чтобы хоть так донести, что он просит слишком многого.

– Хочешь ударить меня, чтобы ощутить, что я жив? – Кэп слегка поднял брови, будто удивился. – Или ты бы с большей радостью заехал по лицу самому себе?

Ответ рвался наружу донельзя громким, таким, что я с ходу бы выдал себя и свое явное помешательство. Но невысказанная фраза оборвалась, когда глаза сами зацепились за оставшийся выдвинутым ящик – внутри маячил цветастый буклет, какие раздают в качестве рекламы во всяких салонах.

«Ваши лучшие каникулы на Ямайке! Рафтинг на бамбуковых плотах и великолепные виды Голубых гор…»

Сука…

Я молча извлек буклет на свет божий, неизбежно привлекая внимание девочек. Ким уже почти успокоилась и теперь вопросительно смотрела на меня, будто тоже ждала чего-то.

– Я не думаю, что Мин сердился на тебя из-за встречи с Ноа, – начал я, ощутив, как сложно было двигать языком в пересохшем рту.

– Адриан, сейчас не надо. – Бернелл попыталась меня остановить, но Новак отрицательно дернула головой.

– Он купил вам билеты на Ямайку. – Я вложил буклет в ее руку. – Наверное, хотел дождаться твоего дня рождения и там сделать предложение. Мужчины не покупают кольца, если сомневаются в своем выборе.

– Ясно, – после паузы заключила Ким, вертя рекламку. – Понятно. Да. Спасибо, что отдал это мне.

Она кивала моим словам с таким усердием, что у нее, должно быть, заболела шея, а потом спешно вышла, наверняка чтобы мы не увидели набухающих в ее глазах слез. Эмили, которая все это время разговаривала с кем-то по телефону в соседней комнате, вернулась к нам. Она решила пока не задавать вопросов, на которые можно было получить только скомканные и неприятные ответы, и сразу перешла к сути.

– Я наконец дозвонилась до начальства. Не спрашивайте почему, но они долго не хотели раскрывать, какие именно дела последние месяцы разрабатывал Мин, – предостерегла Паркер. – Помните убитого таксиста с вырезанными глазами? За несколько дней до смерти Мину поручили проверить наводку по этому случаю. На теле таксиста также была найдена записка от Невидимки.

– А вот и мотив, – угрюмо протянул я.