Глава 20. Спутница Дрозд

Мне снилось море. В штиль. Оно устало бесноваться и вести вековые битвы. Сегодня море нежилось на солнце. Спокойное. Беззаботное. Довольное. Просыпаясь, я напоминала себе его. Тревоги отступили, душу переполняла гармония.

— Доброе утро, — поздоровался Квентин. Он расположился рядом, подперев голову рукой.

В синих глазах читался вопрос, и сквозила тень озабоченности. — Ведь доброе, да?

— Э-э-э… доброе. Надеюсь.

— Я к тому, не собираешься ли ты с криком «Что мы наделали?» скрываться под одеялом или спасаться бегством в свою спальню?

Я сделала вид, что задумалась.

— Вроде нет. А надо?

Вместо ответа он притянул меня ближе. Я послушно прильнула к нему. Всё это было странно, но естественно и жизнеутверждающе. Цветочные боги! Никакой Эйван и близко не стоит! Будто мы не совсем мы, а кто-то новые. Или обновленные.

Ох, теперь я понимала дамочек, помешанных на сексе с угодниками. Но в то же время не думала о Квентине, как о роботе. Все его реакции сегодня ночью не были притворством. В таких, как он, встроена нейронная сеть, позволяющая получать удовольствие во время близости. Да, технически мой новоиспеченный любовник — машина. Но если он испытывает физические ощущения и эмоции, разве важно из плоти и крови его тело или пластика и металла?

— А ты сам, надеюсь, не собираешься сожалеть?

— С чего бы? Я тебе с самого начала предлагал… э-э-э… расслабляться. А ты всё нос воротила.

Я схватила подушку и ударила паразита со всего маха. Еще раз. И еще.

— Релия! Я пошутил! Хватит! Прошу пощады!

Но я вошла в раж. Колотила его, словно вознамерилась прибить на месте. Тогда он вырвал «грозное оружие», ловко подмял меня под себя и прижал руки к кровати. По телу вмиг прошла волна жара. Я ощутила дикое желание. Невыносимое!

— Спокойно, — прошептал Квентин, мигом «выяснив», что со мной творится. — Ты получишь всё, что хочешь. Сполна. Но прежде я должен знать, что… — он замолчал, внимательно глядя мне в глаза, на лице застыла непривычная печаль. — Что не превращусь для тебя в постельную игрушку.

— А?

Я растерялась. Честно. Мне это и в голову не приходило. Он же не вибратор, в самом деле.

Наверное, эмоции отразились во всей красе, или сработал треклятый сканер, но робот расслабился, улыбнулся и поцеловал меня. Медленно, заставляя желать близости еще сильнее.

О! Новый раунд получился бы не хуже предыдущего. Я в этом не сомневалась.

Если б не одно веское «но», испортившее всё утро. И его продолжение.

В дверь постучали.

Квентин обернулся, прищуриваясь.

— Несса, — сообщил он деловито. — Вряд ли она беспокоит просто так.

Я невольно натянула простынь до подбородка.

— Меня ей тут лучше не видеть.

— Угу. Думаешь, она сначала не заглянула в твою спальню?

Я с трудом поборола желание еще раз огреть робота подушкой.

— Спроси, что ей надо. Только оденься.

— Ревнуешь? — спросил он игриво.

— Ещё чего! — усмехнулась я. — Но соблазнять тут голыми торсами или другими частями тела юных дев не позволю.

Наша подопечная топталась на пороге и явно волновалась. Я ее не видела, Квентин приоткрыл дверь самую малость, а скудный обзор заслонил собой. Но нервозность в голосе девчонке прозвучала явственно.

— Простите, я не хотела беспокоить. Но тут к вам пришли. Из Службы безопасности.

Замечательно! Опять инспектору неймется!

И не ошиблась. Почти. Явился по наши души не лично Тим, а его помощник — долговязый парень с черной бородкой, которую, наверняка, отпустил для солидности. Он намеревался незамедлительно сопроводить нас в «Белый тюльпан» и слышать не желал возражений. Никаких завтраков и других поводов для промедлений. Сейчас, и точка.

— Там что, новое убийство? — неудачно пошутила я, но мигом закрыла рот. Прочла по лицу сотрудника ведомства, что так оно и есть.

— Кто? — спросил Квентин парня в лоб.

Но тот глянул осуждающе, мол, ни в жизнь не раскроет тайну следствия. Будто сами через полчаса не узнаем.

Я собиралась, борясь с раздражением. Тело пылало. Сейчас бы в холодный душ, чтобы прийти в чувство. Увы, это непозволительная роскошь. За дверью топчется помощничек инспектора, а в «Белом тюльпане» остывает новый труп. Интересно, кто жертва? Надеюсь, не Катарина или Роэн. Не хватало, чтобы они поубивали друг друга после вчерашней подставы с моим участием. Зато об Эйване я совсем не волновалась. Вчерашние откровения разорвали все связи между нами. А последующая ночь с Квентином создала огромную пропасть. Такую, через которую не проложить ни единого моста.

По дороге робот почувствовал мою тревогу. В служебном лёте сжал руку и не отпускал до пункта назначения. Тепло его ладони (не отличающееся от человеческого) успокаивало и давало надежду, что всё непременно наладится. Вопреки свалившимся бедам.

Мы приземлились на крыше. Едва вошли в здание, я, как и в прошлый раз, ощутила «дыхание» трагедии. Отреагировала спокойно. Я не одна. Рядом Квентин. Сама уверенность и непоколебимость. Но на выходе из лифта накрыло предчувствие. Я четко осознала, что здесь — на семнадцатом этаже — столкнусь с чем-то, к чему не готова. Это нечто надвигалось на меня. Неотвратимо. Грозясь раздавить, как уродливый кусок скалы.

— Что с тобой? — спросил напарник заботливо.

— Не знаю, — пробормотала я, понятия не имея, что ответить. — Ох…

Два сотрудника Службы безопасности дежурили у квартиры 17а.

Всё-таки Роэн?

— Лайла, — шепнул робот, едва мы перешагнули порог квартиры.

Из спальни как раз выносили тело, упакованное в черный целлофан, и напарник просканировал страшный «груз». Я подавила тяжкий вздох. Жертвой стала почти бывшая и люто нелюбимая жена. Значит, на режиссера и его музу нынче примеряют роль главных претендентов в убийцы.

Инспектор сидел в гостиной за столом напротив Роэна — бледного и взволнованного.

— Вы всерьез полагаете, что я убил мать собственного ребенка?! — вскричал он, но заметил нас с Квентином и закрыл лицо ладонями.

Тим велел сотруднику остаться с подозреваемым, а сам подошел к нам.

— Похоже, я недооценил ситуацию, — проворчал он, приглашая нас в коридор. — К несчастью, моя вчерашняя уловка привела к новой смерти.

— Но зачем убивать Лайлу? — спросил Квентин. — Они с режиссером и так разводились.

— Релия, — Тим повернулся ко мне. — Помните, на что вы намекнули Роэну по моей просьбе.

Я схватилась за голову. В буквальном смысле.

— Цветочные боги! Я сказала, вы интересуетесь Лайлой из-за убийства домработниц! Вы думаете, что это спровоцировало…

— Есть такая вероятность, — кивнул Тим абсолютно спокойно, будто не стал причиной очередной трагедии. — Предстоит экспертиза, но, похоже, госпожу Сирень отравили тем же ядом, что и Сибил Нил. Смерть наступила рано утром, но когда отрава попала в организм определить невозможно. Правда, на этот раз всё выглядит, как самоубийство. Есть предсмертная записка. Она набрана на личном экране. Чужих отпечатков на клавишах нет, однако это ничего не доказывает.

— Что в записке? — спросил Квентин.

Я молчала. Новости переваривались плохо.

— Госпожа Сирень чистосердечно признается в убийствах обеих домработниц, — проговорил инспектор, явно сомневаясь в написанном. — Надин Лису она убила, считая девушку причиной развода. Это, признаться, звучит правдоподобно. Господин Сирень действительно встречался с женщиной из квартиры 17б. Но не с молодой домработницей, а замужней хозяйкой. Сибил Нил якобы узнала правду и шантажировала Лайлу. За что и поплатилась.

Квентин озадаченно почесал лоб.

— Кто нашел Лайлу?

— Роэн. Он утром привез сына домой. Саймон ночевал у него. Удобно, не находите?

— Допустим, это не самоубийство. Но какой мотив у Роэна или, предположим, Катарины? Заткнуть рот Лайле? Кто-то из них убил домработниц? Зачем? И вообще, почему вы нам всё это рассказываете?

Инспектор вдруг улыбнулся. Это было всё равно, что лучик солнца, пробившийся сквозь сплошную стену дождя.

— Мы же договорились сотрудничать. К тому же, ваша помощь не помешает. Камеры в холле зафиксировали, что Роэн вчера примчался в «Белый тюльпан» вслед за Катариной. Но голубки упорно молчат, что произошло дальше. Госпожу Василек стоит немного подтолкнуть. Девушка, которую она вчера видела в компании любовника — отличный провоцирующий фактор.

Я замотала головой.

— Мне хватило вчерашней провокации. И ее последствий.

Инспектор посмотрел строго.

— Релия, не отказывайтесь. Пока не поставим точку во всех трех делах, Несса Лиса не получит свободу. Выход под залог — временная мера, помните?

Я мысленно ругнулась. Но сдалась. Худшее уже случилось. Мне не нравилась Лайла Сирень, но если к ее смерти привела вчерашняя инсценировка, с меня причитается.

— Вы не против, если я представлю вас госпоже Василек, как пару? — спросил инспектор, чем вогнал меня в краску.

Мигом вспомнились особенно яркие сцены сегодняшней ночи, и я потупила взгляд, как школьница. Квентин рядом странно кашлянул.

— Ну, если это нужно для дела…

— Нужно, — заверил Тим и зашагал к квартире 17б.

Катарина Василек, сидевшая в знакомой цветочной гостиной под охраной двух сотрудников ведомства, выглядела удручающе. Забилась в угол дивана и всхлипывала, хотя лицо и так опухло, будто покусанное роем пчел. На инспектора глянула волком. Заметила меня и…

— А ты что тут делаешь, дрянь?

Вся напускная вялость и изнеможенность исчезли. Дамочка вскочила, сжав кулаки. Как боец, готовый выйти на ринг.

— Госпожа Василек, познакомьтесь, — заговорил инспектор привычным жестким тоном. — Это Релия Георгин. Она — вольный сыщик. Вместе с напарником и близким другом Квентином Аквамарином помогает нам в расследовании.

Катарина громко икнула от неожиданности.

— Она… она работает на вас?

— Да, госпожа Василек. Работает. Прекращайте отнекиваться. Мы точно знаем, что вчера вы закатили скандал в ресторане. И что Роэн Сирень — ваш любовник.

Пойманная с поличным хозяйка квартиры снова всхлипнула и обмякла. Но больше для вида, ибо рухнула прицельно на диван. Ещё бы! Падать на пол больно и чревато.

— Начинайте говорить, — велел инспектор. — Пока господин Сирень не утянул вас в пропасть.

— Нет! — горячо возразила Катарина. — Роэн бы никого и пальцем не тронул.

— Почему вы так уверены? — спросила я, присаживаясь рядом. — Ваш друг не только отличный режиссер, но и неплохой актер. Я сама попала под его обаяние. Но поняла, что при каждой встрече он старательно выведывал подробности расследования. Он с самого начала интересовался убийством Надин Лисы.

— Это профессиональное! Роэн любит детективы!

Я сделала вид, что задумалась.

— Возможно, — проговорила медленно. — Но пока вы оба молчите, Службе безопасности ничего не остается, как подозревать именно вас.

— Есть еще мой муж! — напомнила Катарина горячо. — Это он под арестом.

Я проникновенно посмотрела ей в глаза. В причастность неверной супруги Василька к убийствам верилось слабо. Она производила впечатление человека не злого. Просто запутавшегося. Жаждущего ласки и понимания.

— Ваш муж крайне неприятный тип, — я подвинулась ближе. — Мне хватило одной встречи, чтобы составить исчерпывающее впечатление. Он самовлюбленный, грубый. Помешан на собственном комфорте и ни во что не ставит ваши желания. Но, Катарина, вы, правда, готовы свалить всё на Виктора ради защиты любовника?

Ее губы скривились и задрожали.

— Расскажите всё, как есть, — продолжила я давить. — Если Роэн невиновен, ваша откровенность ему не навредит. А если убийца… Поверьте, лучше держаться подальше от человека, способного отравить мать своего ребенка.

Моя речь подействовала. Катарина глубоко вздохнула. И заговорила. Обо всем. Она давно желала поделиться и, наконец, прорвало. Рассказала о том, как начался роман: с разговоров по душам и жалоб на несносных вторых половин. О романтических тайных свиданиях и последующем за ними разводе Роэна. О планах самой Катарины уйти от Василька, едва любимый освободится и организует им гнездышко.

Она говорила и говорила, а я вдруг осознала страшную вещь. Моя речь произвела впечатление не только на хозяйку квартиры. Я напрочь вышла из роли Релии. Показала себя настоящую при инспекторе Тиме. Теперь он слушал Катарину и одновременно прожигал задумчивым взглядом меня.

— А вчера… — незадачливая муза нашего режиссера-преступника по-детски вытерла нос тыльной стороной ладони. — Вчера Роэн приходил ко мне. Но я… я не впустила. Злилась. Он говорил через дверь. Клялся, что любит. А потом… потом ушел навестить сына. Пообещал вернуться позже.

— Вернулся? — спросил инспектор напряженно.

О, да! Если Роэн заходил в квартиру 17а накануне, подсыпать почти бывшей жене яд — плевое дело. Остается лишь самому «обнаружить» труп, чтобы на него не наткнулся сын.

— Вернулся, — прохныкала Катарина. — Но я опять не открыла. Он сказал, что забирает Саймона к себе с ночевкой, а утром снова заглянет ко мне. Но утром пришли ва-ва-ваши сотруууудники.

Ну, всё! Теперь прорвало плотину. Хозяйка квартиры заревела.

Инспектор закатил глаза и сделал знак нам с Квентином следовать в коридор. Ноги держали меня с трудом, но я оперлась на напарника, и силы чудесным образом вернулись. Но что теперь делать? Вести себя, как истинная Релия? Или сбавить обороты и частично побыть собой? Инспектор увидел лишнее, и резкое возвращение к образу бессердечной богачки удвоит подозрения.

Нить беседы взял в руки Квентин. Мне оставалось стоять рядом и слушать.

— Что дальше, инспектор?

— Мы заберем режиссера. Может, посидев в камере, станет разговорчивее. По закону, мы имеем право задержать его на пять суток и без реальных доказательств.

— А сын? Он ведь несовершеннолетний.

— Саймона под временную опеку возьмет Орден. Мальчишка сейчас в квартире 17 в. С ним Спутница.

— О! Господин Лучистый предоставил территорию для нужд Службы безопасности, — съязвила я, вспомнив вчерашний познавательный разговор с бывшим женихом.

— Он не обрадовался, — отрапортовал инспектор почти весело. — Не нашей просьбе. Встрече со Спутницей. Они, как оказалось, знакомы и не жалуют друг друга.

Мы с Квентином переглянулись.

— Ее фамилия случаем не Хризантема? — уточнила я, не сомневаясь, что в «Белый тюльпан» пожаловала ненаглядная Вивиан.

Только почему «не жалуют друг друга»? Эйван от нее без ума.

— Нет, — инспектор удивился вопросу. — Фамилия Спутницы — Дрозд.

Дверь квартиры 17в открылась, как по заказу. Но в коридор вышел не хозяин. И не Спутница с Сайманом. Из-за двери вальяжно вывернул мощный ротвейлер. Пес-робот. Таких держали для защиты богачи, ибо стоили эти агрегаты дорого.

Мне доводилось видеть механических собак и не раз. Самых разных. Но этот пёс…

Я могла поклясться, что…

— Дрейк, — шепнули губы беззвучно.

Люди ничего бы не услышали. Квентин, правда, мог. Но он не отреагировал. Зато короткое слово легко распознал ротвейлер. Повернул огромную голову, в темных глазах отразилась настороженность. Он сканировал меня, «шестеренки» активно работали. Программа не знала этого тела, но что-то показалось знакомым. Интонация? Возможно. Она единственная не изменилась после переселения в новую оболочку.

— Дрейк, рядом! — последовал приказ.

Вслед за псом в коридор вышла Спутница в служебном темно-зеленом платье в пол. Темные волосы были собраны в скромный узел. На молодом еще лице без намека на косметику застыла печать усталости и горя. Карие глаза напоминали спокойные озера, смотрели с теплотой и пониманием, свойственным всем Спутницам.

— Госпожа Дрозд, — инспектор шагнул девушке навстречу. — Всё в порядке?

— Нет. Парень замкнулся в себе, что неудивительно. Но мы обеспечим его всем необходимым, можете не беспокоиться.

— Благодарю, — Тим одарил Спутницу благодушным кивком и вознамерился представить нас. — Это вольные сыщики…

Но я качнулась и ударилась о стену. Силы ушли.

— Релия! — заволновался Квентин.

— Простите. Мне нужно… Где тут ванная?

Спазм накрыл капитальный. Вот-вот вывернет наизнанку.

Я рванула в квартиру Лучистого в поисках нужного помещения. К счастью, оно нашлось быстро, иначе бы меня стошнило на пол.

Минуту спустя я распласталась на полу, не понимая, на каком свете нахожусь, и что вокруг творится. Спутница?! Госпожа Дрозд?! Да что за бред?!

Эйван был не единственным знакомым девушки из Ордена. Я тоже ее знала. В другой жизни. Под фамилией Морская. Она изменилась, повзрослела. Носила одежду, в которой я никогда бы не рискнула её представить. Но это была она. Смотрела на меня всё теми же карими глазами. Точь-в-точь, как у отца. Человека, восемь лет назад подписавшего мне смертный приговор.

Это была Ария. Моя младшая сестра.

Ария с Дрейком. Псом-роботом, когда-то принадлежавшим мне…

* * *

Прошло несколько секунд или вечность, я точно не знала. Сознание успело побывать в Объединенном Доле — в нашем с Арией прошлом. Я снова увидела и глупые драки из-за игрушек, и «посиделки» матери с сестрой в спальне, и ненавистного отчима. Он возвращался с работы и целовал дочь в лоб, а потом строго спрашивал меня об успехах в школе. Я училась лучше Арии. Ее отец, ежедневно задавая вопрос, жаждал услышать, что и я где-то опростоволосилась. Но такого не случалось. Никогда.

— Релия, всё в порядке?

В ванную постучал Квентин и, не дождавшись ответа, приоткрыл дверь.

— Релия? Ох ты, пропасть!

Я всё ещё лежала на полу. Не в силах встать самостоятельно или что-то объяснить.

— Что случилось? — спросил он с заботой. С такой, с которой еще никто не обращался. Разве что Эйван, когда притворялся влюбленным.

Квентин приподнял меня. Я уткнулась ему в грудь и всхлипнула.

— Устала… — с трудом выдавила из себя одно единственное слово.

Это была не ложь. Меня добила не физическая, а моральная усталость. Я многое повидала за последние восемь лет, научилась стойкости и терпению. Но и у меня имелся предел, и, похоже, я его достигла. Можно вынести многое: безумное расследование, поломки Квентина, нападение Витты и даже предательство Эйвана. Но Арию в роли Спутницы мой разум отказался принимать. И перегрелся, как механизм машины.

— Давай ты умоешься, и я отвезу тебя домой, — предложил робот.

— Хорошо, — пробормотала я.

Покинуть «Белый тюльпан» — отличная идея. Дома будем только я и Квентин. И Несса, которая притворится мебелью и не помешает нам считать, что мы одни во всем мире.

Холодная вода принесла временное облегчение. Я вытерла лицо и посмотрела в зеркало. Цветочные боги! Только детей непослушных пугать зеленью кожи и ввалившимися глазами. Натуральный ходячий мертвец из ужастика.

— Красавица, — процедила я.

— Не сомневайся, — Квентин обнял меня сзади. — Отдохнешь, и будешь, как новенькая. Крепкий сон, здоровое питание и хорошая компания творят чудеса. Обещаю.

«Мертвец» в зеркале улыбнулся и немного напомнил живого человека.

На выходе из ванной комнаты мы, как назло, столкнулась с Эйваном. Или он нарочно поджидал у двери, узнав, что я тут?

— Релия, дорогая, что случилось? — он правдоподобно проявил заботу.

Я приготовилась к отповеди. Или ее подобию. Квентин тоже открыл рот, вознамерившись одарить Лучистого парой ласковых, но нас опередили.

— Дорогая? — насмешливо переспросил женский голос.

Я снова качнулась. Ария!

Она стояла в дверях и смотрела на Эйвана с нескрываемым презрением.

— А ты, как всегда, везде успеваешь. Скажи, она богата? Иначе зачем суетиться?

Щеки Эйвана заалели. Но ответил он спокойно.

— Богата. Но это не имеет отношения к делу. Я человек не бедный, если ты не в курсе. Релия, — он проникновенно посмотрел на меня. — Госпожа Ария Дрозд — сестра моей погибшей невесты. У Арии есть причины недолюбливать меня. Но она ошибается. Мы — это мы.

Колени подогнулись, но я не упала. Квентин держал крепко.

— Увези меня отсюда, — взмолилась я. Видеть одновременно Арию и Эйвана — двух людей из прошлого — слишком тяжкое испытание.

— Релия, — бывший жених преградил дорогу, но я глянула зверем.

— Уйди. Исчезни, наконец, из моей жизни.

— Но… Госпожа Дрозд не права, и я… Мне не нужны твои деньги.

— А мне не нужен ты. Прощай.

Эйван потерял дар речи, Ария с трудом скрывала победную улыбку, а Квентин, наконец, выполнил просьбу: потащил меня к выходу, нарочно задев соперника плечом.

В коридоре нас встретил удивленный Тим.

— Инспектор, не одолжите транспорт? — спросил робот.

Подозреваю, в другой момент мы бы услышали жесткий отказ на наглую просьбу. Мы же не штатные сыщики, а вольные. Но зелень моего лица послужила убедительным аргументом. Тим хмуро оглядел меня и кивнул.

— Я с вами свяжусь, — бросил инспектор вместо прощания.

По спине прошел холодок. В дополнение к остальным ощущениям. Подумалось, что это «свяжусь» относится не к преступлениям в «Белом тюльпане», а к неосмотрительному поведению в квартире Васильков. Это плохо. Да, мы с Квентином постарались замести следы. Но Тим — человек дотошный. И он знает, что я общалась с Гариком Рудом. Вдруг распутать клубок не столь сложно, как нам казалось?