Глава 21. Призраки

Следующие три дня я провела в пентхаусе. Отдыхала от дел праведных и не очень. Много спала, ела питательные куриные бульоны и другие вкусности, приготовленные Нессой или заказанные Квентином в ресторане. Читала книги и смотрела кино. Робот старательно находил мне занятия, лишь бы отвлечь от мрачных мыслей. Любые разговоры пресекал. В том числе, и о нас. Меня это пока не тревожило. В заботе Квентина, как и в поведении в целом, появились новые «оттенки», свойственные лишь тем, с кем тебя связывают особые отношения.

Пару раз я порывалась взять экран и найти информацию о семье, дабы выяснить, что заставило младшую сестру круто изменить жизнь. Но желание мгновенно пропадало. Нет, я понимала, что однажды во всем разберусь. Раз прошлое стремительно ворвалось в настоящее, значит, настало время заглянуть в глаза страхам. Просто не сегодня. И не завтра.

…О делах мы с Квентином заговорили на исходе третьего дня моего вынужденного отдыха. Я не удержалась, открыла в личном экране новостной топ и узнала массу неожиданного. Третье убийство в «Белом тюльпане» и арест режиссера стали хитами недели, вызывав общественное неодобрение. Стараниями неугомонного Нарцисса всплыла предсмертная записка Лайлы, и пользователи в комментариях задались вопросом: с какого перепуга задержан муж?

Не прошло и двух дней, как Роэн Сирень обрел свободу, а анонсы спектаклей его маленького театра заполонили всевозможные форумы. Под шумок покинуть камеру умудрился и Виктор Василек. На фоне громкой истории соседа, адвокаты подсуетились и доказали, что у следователей нет серьезных оснований держать его под замком. Оставалось посочувствовать Катарине. А, впрочем, пусть сама разбирается с дражайшими «преступниками». Гораздо больше не повезло инспектору Тиму, на которого начальство спустило всех собак. Хорошо еще, что ограничились выговором, а не увольнением.

— Ну, дела, — протянула я, когда Квентин принес мне в спальню омлет и овощной салат. — Крайним оказался единственный человек, которому есть дело до справедливости.

— Тим не из тех, кто сдается, — не согласился напарник и кивнул на еду, мол, ни за что не отстанет, пока всё не съем.

— Ты говорил с ним? — догадалась я.

— Да. Связался, едва Роэн и Виктор покинули камеры. Опасался, как бы туда не вернули нашу подопечную. Но Тим заверил, что после двух последних убийств к Лисе претензий нет, а домашний арест — формальность.

— Что инспектор намерен делать? — поинтересовалась я, после того, как показательно прожевала большущий кусок омлета.

— Все действующие лица под колпаком. Включая Лучистого. Тим уверен, кто-нибудь обязательно проколется.

Я усмехнулась, слабо веря, что бравому инспектору удастся прищучить хитрого павлина. Он из живучей породы. Самим бы не попасться.

— Кстати, о Лучистом, — я постаралась дышать ровно. — Не помешает узнать подробнее о его несостоявшейся родственнице. О госпоже Дрозд.

— Уже сделано, — отрапортовал Квентин. — Родилась и выросла в Объединенном Доле. Ее звали Ария Морская. Дрозд она по мужу. Он тоже был из Спутников. Погиб год назад. Его лёт пытались ограбить при перевозке лекарств. В общем, не повезло парню. Жили супруги в Зоологическом Доле. После трагедии госпожа Дрозд попросила о переводе и попала в Небесный Ирис.

У меня перехватило дыхание. Ария — вдова? В двадцать четыре года?

Это объясняло печать горя на лице.

— Она давно в Ордене?

— Шесть лет. Едва стукнуло восемнадцать. Но и до того помогала Спутникам, работала волонтером на подхвате.

Нет. Информация не желала укладываться в голове категорически. Волонтер на подхвате? Моя вечно ноющая сестра? Впадающая в депрессию, если ветер портил прическу? Может, в ее тело тоже кого-то подселили?

— Удивительно, как родители смирились, — протянула я, не зная, как еще заговорить о матери с отчимом. — Одна дочь умерла, вторая подалась в Спутницы.

Квентин пожал плечами.

— Подозреваю, были заняты громким разводом и другими проблемами.

Я пронесла очередной кусок омлета мимо рта. Разводом?! Да идите вы лесом! А как же великая любовь, во имя которой преждевременно почил мой отец?!

— Мать госпожи Дрозд сама известный благотворитель, — добавил Квентин. — Регулярно выделяет нуждающимся огромные суммы. Состояние семьи в ее руках. Дочь, надев зеленый балахон, отказалась от наследства. Теперь оно завещано Ордену.

Всё! У мозга случился очередной перегруз. Но я спросила через силу.

— А отец?

Пусть Квентин скажет, что господин Морской и ныне процветает. Не страшно. По крайней мере, мои деньги ему не достались. Но реальность преподнесла еще один сюрприз.

— Он раньше работал в Службе безопасности, — рассказал Квентин, двигая ко мне тарелку с недоеденным салатом. — Занимал высокий пост. Но после развода рухнула и карьера. Открылись грязные делишки. Не такие, чтобы загреметь в камеру. Но достаточно серьезные, чтобы лишиться работы.

Я вытаращила глаза. Вот тебе и недосягаемая шишка! Правду говорят, каждого настигают его грехи.

— Это не всё, — огорошил напарник. — После увольнения господина Морского хватил удар.

— Умер? — я подскочила на кровати, и поднос съехал на пол. Вместе с одной тарелкой. Вторую — из-под омлета — Квентин поймал на лету.

— Жив. Но долго это не продлится. Отец госпожи Дрозд несколько лет передвигался в инвалидной коляске, а недавно его состояние ухудшилось. Теперь он прикован к кровати. Незавидная судьба.

— Наверное, — с трудом выдавила я и заискивающе посмотрела на Квентина. — Чаю хочется. С пироженкой.

На самом деле, организм не желал ни того, ни другого. Но разуму требовалось несколько минут одиночества, чтобы разложить по полочкам сногсшибательные новости.

— Будет сделано, моя госпожа, — робот собрал с пола осколки тарелки и остатки салата. — Какое пирожное предпочитаете: кофейное или ореховое?

— Тащи оба. По половинке.

Едва за Квентином закрылась дверь, я упала на подушку.

Ну, я и трусиха! Следовало давно навести справки о семье. Но нет. Я предпочла придумать для родственников счастливую жизнь с моими деньгами и упиваться страданием. Изводила себя раз за разом, вспоминая их предательство.

Неужели, все эти восемь лет я ошибалась?

Нет, невозможно. Разводу матери с отчимом и вступлению Арии в Орден должно быть другое объяснение. Я слишком хорошо помнила, что случилось дома.

Они подставили меня. И предали! Все трое! Точка!

* * *

Я долго не могла уснуть. Ворочалась с боку на бок, перекладывая подушки. Смяла ногами одеяло в ком и сбросила с кровати. Будь рядом Квентин, возможно, я чувствовала бы себя лучше. Свернулась б калачиком и провалилась в сон младенца. Угодники умели «притворяться» спящими, как техника, уходящая в режим ожидания. С достоверностью проблем не возникало. Но робот отправился к себе — заряжаться. Из-за программы, блокирующей «козни» Витты, процесс проходил в два раза медленнее.

— Заряд меньше десяти процентов, — пояснил Квентин виновато.

— Так заряжайся здесь, — предложила я, но он упрямо мотнул головой.

— Нет. Это интимный процесс, — робот весело подмигнул. — Шучу. Просто в этот момент до меня нежелательно дотрагиваться. Во избежание сбоев. Особенно сейчас.

— Кстати, об интимном, — оживилась я, двигаясь ближе. — Мы так и не повторили опыт, а я…

Квентин не дал мне договорить. Поцеловал. Нежно, но без намёка на продолжение.

— Никаких… э-э-э… шалостей пока окончательно не поправишься, — изрек он строго. — Релия, я серьезно. У тебя то давление, то температура скачут. А ты мне нужна на пике силы. Во всех смыслах. Я не забыл, что случилось в «Белом тюльпане». Это всё переутомление. Физическое и моральное. Отдых и еще раз отдых!

Я тоже не забыла, что там стряслось, и, лежа в постели, представляла Арию. В коридоре семнадцатого этажа в зеленом одеянии, а потом восьмью годами раннее — в мою последнюю ночь в родном доме.

Сестричка ныла весь вечер. Из-за драгоценного Клэя, пошедшего на поводу у отца и разорвавшего отношения. Я сочувствовала сестре, но сама считала, что всё к лучшему. Зачем связываться с семьей, для которой важно исключительно твое благосостояние. Да и сам Клэй не тянул на идеального кандидата в мужья. Раз не отстоял право встречаться с любимой девушкой, значит, всю жизнь будет плясать под дудку отца.

Устав от затянувшегося хныканья, я ушла к морю. Сидела у воды в компании Дрейка, пока не замерзла. А на обратном пути, проходя мимо гостиной, услышала обрывок разговора сестры и отчима. Обрывок, который расшифровала позже, осознав истинный смысл страшных слов.

— Потерпи, — говорил он ласково. Так суровый сотрудник Службы безопасности говорил лишь с дочерью. Со стороны это выглядело странно. Не верилось, что высоченный мужчина с грубыми чертами лица, словно вытесанными из камня, способен на проявление чувств. — Скоро ты получишь всё, что пожелаешь.

Отчим отлично знал, что «всё закончится» ближайшей ночью. Мне же предстояло вот-вот это выяснить.

В спальне меня ждали. Человек в черной маске.

Предполагалось «тихое» убийство, без травм. Такое, которое легко выдать за естественную смерть. Из-за проблем со здоровьем. Отчим бы постарался, чтобы сотрудники ведомства не особо копали, а экспертизы провели формально, однако явные повреждения свели бы на нет всю «гениальную» задумку.

Заговорщики не учли, что в тот вечер я изменила привычный сценарий. Не отправила Дрейка в подвал к другим роботам — на подзарядку. Эйван уехал из города по поручению отца, и я хандрила. И уже вторую неделю страдала от мигреней. Подготовка к свадьбе, примерка платья, выбор цветов и согласование меню доводили до белого каления. Мать с Арией не помогали. Наоборот, мешали, бесконечно критикуя мои идеи. Уставшая и взвинченная, я взяла пса-робота с собой. Он смешно бил хвостом по мебели, выражая «привязанность», и это всегда поднимало настроение.

Позже я повидала многое. Но той живописной картины не забуду никогда: ротвейлера, повалившего незнакомца в маске. Не забуду хруста костей на руке преступника. Они не выдержали давления зубов пса-защитника. Дрейк среагировал мгновенно, едва мужчина напал на меня сзади, попытавшись поднести ко рту ладонь в перчатке.

На наши крики — мои и преступника — прибежала мать. Слуг-людей в огромном доме не водилось, а отчим с Арией остались внизу, слишком далеко, чтобы услышать вопли. Я думала, мать поможет. Еще не понимала, что на самом деле творится в доме. В ту ночь я впервые доверилась ей. По-настоящему. Но ее не интересовала моя безопасность. Она подыграла, чтобы закончить начатое горе-убийцей позже.

Она отлично исполнила роль, обрекая нелюбимого ребёнка на смерть…

…Я выругалась и накрыла голову подушкой.

Хватит воспоминаний! Не хочу думать о том, что случилось дальше. О предательстве матери. О смертном приговоре, который она мне подписала. Легко. Будто я ничего не значила.

Но эта женщина мне и приснилась, когда, измучившись, я провалилась в тревожный рваный сон. В такой запросто проникают посторонние звуки — гул лётов за неплотно закрытым окном, вой недовольного ветра. Ты спишь и в то же время не спишь, балансируя на грани мира грез и реальности.

Мать стояла в коридоре нашего особняка, как и в ту памятную ночь. Смотрела проникновенно, почти ласково. Обещала помочь. Защитить. Спрятать.

Жди у камня утопленников…

Одному этому полагалось насторожить. В самом камне не было ничего зловещего. Обычный кусок скалы, века назад упавший в воду. Он получил название из-за старинной легенды. Рассказывали, возле него утопились молодые влюбленные, которым семьи запретили жениться. Они выбрали это место, потому что однажды дали там клятву вечной любви. Камень стал их концом.

И моим тоже. Моей прежней жизни. И веры в людей.

Хорошо еще, что мне хватило ума не ждать на виду. Я спряталась выше — на скале. Лежала, сжавшись, словно зверек, и смотрела, как вместо матери на место встречи явились трое мужчин. А следом и отчим. Злой и дерганный.

Найдите ее! И убейте. Только тихо. Она не сможет покинуть город. Ушла налегке.

Отчим ошибся. Я смогла. Он не знал о домике на пляже. Понятия не имел, что я хранила там наличные и одежду. Неброскую, такую, в которой могла приходить в убежище, не боясь быть узнанной. А еще у меня было много знакомых в самых разных кругах. Это неизбежно, когда занимаешься благотворительностью. Парень, которому я однажды оплатила лечение от препаратов, достал фальшивые документы. Директор местного театра, не задавая вопросов, организовал транспорт. Меня вывезли из города в грузовике вместе с реквизитом, отправленном на гастроли.

А что мне оставалось? Я не могла пойти в Службу безопасности. Меня бы передали отчиму тепленькой. Он не побоялся привести убийц в наш дом. Подговорил Арию и мать. Он бы довел начатое до конца. Он так и сделал, добравшись впоследствии до Инги Брир.

Жаль, я не могла забрать Дрейка. С псом одиночество и невзгоды переносились бы легче. Но ротвейлер был не настоящей собакой. А роботов легко отследить…

* * *

Утром меня разбудила встревоженная Несса.

— Релия, простите. Но господин Аквамарин уехал, а к вам гостья.

Сонливость растаяла вмиг. Выражение лица получилось, как минимум, обалдевшим, и девчонка торопливо замотала головой.

— Нет-нет. Не та чокнутая блондинка. Эта из Ордена. С громадной собакой. Сказала, вы виделись в доме, где работала Надин.

— Госпожа Дддрррр…. — мой язык отнялся напрочь.

Цветочные боги! Что тут забыла Ария?!

— Да, кажется, Дрозд, — закивала Несса. — Она ждет снаружи. В квартиру я ее не впустила без вашего разрешения. Тем более, с псом. Мало ли. Эта, конечно, Спутница. Но блондинка сначала тоже выглядела чинно. Без заскоков.

Несса смотрела вопросительно, а я лихорадочно соображала. Что делать?! Впустить или отказаться принять, сославшись на болезнь? Не может же дражайшая сестричка знать правду. Но тогда зачем являться к незнакомке?

Эх, если не приму, не узнаю и изведусь от любопытства.

— Ладно. Впусти. Пусть подождет в гостиной, а пса оставит в холле. Предложи чай. Или сок. Хотя, скорее всего, она откажется. Спутницам не положено трапезничать в чужих домах.

Как назло, вспомнилось, что Ария любит ананасовый сок. Я мысленно выругалась. Нужно забыть, кем эта женщина приходилась мне раньше, и вести себя с ней, как с посторонней. Только так я выдержу. И не сломаюсь.

Однако проще сказать, чем сделать. Я копалась в спальне минут пятнадцать, приводя в порядок припухшее лицо. Глупо, но хотелось предстать перед Арией во всеоружии — сногсшибательной красоткой Релией, знающей цену внешности и богатству. Одежду я выбрала дорогую: длинную юбку и топ, открывающий спину. Я нарочно подчеркнула разницу между нами. Зачем? Сама толком не знала.

Ария, скромно устроившаяся на краешке кресла, не упрекнула меня за долгое ожидание. Наоборот, извинилась сама.

— Прошу прощения, госпожа Георгин, что явилась без приглашения. Обычно я так не поступаю. Но вы связаны с расследованием в «Белом тюльпане», а мне нужно поговорить с кем-то посвященным. У инспектора Тима сейчас море проблем. К тому же, я не слишком доверяю Службе безопасности.

Я вытаращила глаза. Она не доверяет ведомству, в которой большую часть жизни проработал папочка? Ну, дела!

— Зовите меня Релия, — проговорила вслух.

Что ж, разговор о расследовании меня устраивал. Если, конечно, он не предлог для чего-то иного.

— Я Ария, — представилась она.

Сегодня сестра выглядела хуже, чем при первой встрече. Бледнее и озабоченнее. Печальнее.

— Так о чем разговор? — спросила я, присаживаясь на диван.

— О юноше, который провел у нас два дня. Сыне режиссера и убитой женщины.

— О Саймоне? — удивилась я.

Что такого натворил отпрыск Роэна и Лайлы? Я видела паренька пару раз. Он произвел впечатление затюканного маменькиного сынка.

— Дело в том… — сестричка запнулась. — Правила Ордена жесткие. В них нет исключений. Наши техники проверяют содержимое личных экранов каждого постояльца. Дистанционно. Были прецеденты, когда под видом нуждающихся в приюты заселялись противники организации и вредили изнутри. Загружали вредоносные программы в нашу сеть. Или пытались обокрасть. Проверка экранов — предосторожность. Никто не ожидал, что…

Я растерялась. Честно. Что такого техники обнаружили в экране парня? Вряд ли бы Ария прискакала из-за глупого порно.

— Что натворил Саймон? — спросила я, когда пауза затянулась.

Она тяжело вздохнула.

— Может, это ничего не значит, и я зря паникую. Но обычно чутье меня не подводит. Вот, сами взгляните, — она протянула мне свой экран. — Мы скачали фото и видео.

Я ожидала увидеть ничего не значащую ерунду (в самом деле, Саймон — всего лишь подросток), и охнула. С фотографии улыбалась Надин Лиса. Правда, смотрела не в камеру, а в сторону. Снимок сделали в «Белом тюльпане». В коридоре семнадцатого этажа.

Домработницу запечатлели и на втором фото. И на третьем. И на четвертом. Я листала дальше и дальше. Надин. Снова и снова. Возле лифта, в холле, на улице, в продуктовом магазине. В разной одежде. В разные дни. Похоже, она не знала, что превратилась в объект продолжительной фотосессии. Все снимки выглядели дилетантскими. Или их делали впопыхах, боясь, что застукают.

— То же самое с видео, — пояснила Ария. — Саймон следил за домработницей. Долго. На некоторых записях ранняя весна, на других — разгар лета. Выглядит подозрительно, согласны? Однако я не хочу сломать Саймону жизнь, если все это окажется мальчишеской влюбленностью. Мне известно, как топорно иногда действуют сотрудники Службы безопасности.

Топорно…

Перед глазами встал отчим. В последнюю ночь, когда отдавал приказ о моем убийстве. О «тихом» убийстве. Он действовал не топорно. Продуманно.

— Вы правы, — я заставила сознание вернуться в пентхаус. — Это подозрительно. Снимков на целую галерею хватит.

— Думаете, мальчик способен на преступление? — спросила Ария нервно.

— За Саймона не поручусь, я его не знаю. Но на преступления способны многие люди. Даже те, от кого ожидаешь меньше всего.

Прозвучало чересчур эмоционально, и Ария удивленно покосилась на меня.

— Если хотите, я сама свяжусь с инспектором Тимом, — предложила я поспешно.

— Да. Если вас не затруднит, — обрадовалась она и достала из сумки карту с копиями файлов Саймона. — Буду очень признательна. Я предпочитаю держаться от ведомства подальше. Но, кажется, это я уже говорила. Что ж, спасибо за помощь. Я — жуткая трусиха, боюсь навредить другим людям. Но ведь виновные должны отвечать за грехи, правда?

Ария встала с кресла с вымученной улыбкой, не подозревая, какой ураган поднялся в моей душе. Она сама-то ответила за грех? Пожалуй, да. Вдовство в столь юном возрасте — точно не подарок свыше.

— До свидания, Релия.

Та, которую я когда-то звала сестрой, направилась к выходу, но пошатнулась и оперлась о стену.

— Вы в порядке? — я помогла ей сесть на диван.

Вряд ли она притворялась. Мертвецкий цвет лица подделать трудно, особенно если ты — Спутница и не пользуешься косметикой.

— Кажется, нет. Простите. Последние дни выдались непростыми.

— Что-то случилось? — спросила я без нажима. Как человек, который проявляет вежливость.

Ария неопределенно пожала плечами, мол, с кем не бывает, но вдруг призналась.

— Вчера пришли дурные вести из родного Дола. О смерти человека, с которым я не общалась много лет. Так странно. Понимаете, он давно для меня умер. А теперь… я думала, что должна испытать некие эмоции. Но я ничего не чувствую и…

Она запнулась и провела рукой по взмокшему лбу.

— О, боги! Извините! Обычно я себя так не веду. Сама не знаю, почему это вырвалось.

— Понимаю, — я изобразила сочувствие. — Сама сейчас живу с ощущением, что проблемы сговорились и устраивают совместные бомбардировки. Так вымоталась, что порой тяжело контролировать эмоции. И слова.

Ария понимающе закивала.

— Тот человек — бывший парень? — спросила я осторожно. — Не хотите, не отвечайте.

Она закусила нижнюю губу и покачала головой.

— Нет, — проговорила через силу. — Отец.

Почудилось, я лечу с высоты сотен этажей. Не из окна, а пробивая полы и потолки.

Отчим мёртв?! А обожаемая дочка не общалась с ним годами? Да что же стряслось с моей безумной семейкой?!

— Наверное, это кажется странным. И даже предосудительным. Особенно для Спутницы, — произнесла Ария грустно. — Но то, что нас разделило, случилось до Ордена.

— Но почему? Что сделал ваш отец?

Любая другая на моем месте давно бы заткнулась, но у меня был личный мотив.

— Нечто ужасное. Такое, что невозможно простить, — ответила сестра уклончиво. — Релия, мне пора. Еще раз простите, что разоткровенничалась. Мне стоит взять пару выходных.

Ария снова поднялась. На этот раз уверенно. Пожала мне руку на прощанье. Деловито, по-мужски. Развернулась, чтобы отправиться к двери, но передумала.

— Релия, — заговорила она, волнуясь. — Мы с вами едва знакомы, и я не хотела бы лезть не в свое дело. Но в «Белом тюльпане» я видела вас с Эйваном Лучистым. Между вами что-то было, и, похоже, оно почти в прошлом. Однако этот мужчина упорен и явно стремится вас вернуть. Будьте осторожны. Эйван — страшный человек.

Ария хотела уйти, пошла прочь стремительно, но я ей не позволила. Догнала у входной двери, возле которой послушно поджидал мой бывший питомец-робот.

— Постойте, — я схватила ее за локоть. Я понимаю причину вашей неприязни к Лучистому. Он признался, что хотел жениться на вашей сестре из-за денег.

Знакомые до боли карие глаза взглянули с сожалением.

— Вы готовы поверить в слезливую историю о раскаянии? Очень жаль. Я надеялась, ваше желание дать Эйвану отпор сильнее его треклятой притягательности. Да, вы правы, я ненавижу Эйвана. Но дело не только в его попытке выгодно пристроиться за счет моей сестры. Все гораздо хуже. На его руках кровь, Релия. Это всё, что я могу сказать. Прощайте. Дрейк, за мной.

Ария ушла, а я плюхнулась на пол. Голова отказывалась что-либо понимать.

Однажды я выстроила складную теорию о семье и несостоявшемся муже. И жила с ней восемь лет. Но, похоже, все мои постулаты — обыкновенные фальшивки. Воздушные замки, которые на глазах рассыпались в прах…