Глава 24. Умереть в один день

В двенадцать лет я стащила лодку и вышла в море. Но не рассчитала силенки. Механика сломалась, и течение унесло суденышко за десятки километров от берега. Никто не знал о дерзком плане, и пока меня хватились, прошли часы. Нашли же горе-мореплавательницу и вовсе на исходе вторых суток. Я успела проститься с жизнью. Не раз. Солнце припекало беспощадно, а я лежала на дне лодки, страдая от жажды и качки.

Вот и сейчас я будто оказалась в том злополучном суденышке. Его качало и швыряло по волнам. Море превратилось в зверя, жаждущего поиграть с добычей перед убийством. В голове гудело. Тошнота накрывала мерзкой липкой лапой. Я зависла между забытьем и реальностью, не в силах выбраться, выплыть на поверхность.

— Релия! Релия, очнись!

Меня трясли за плечи, усугубляя «букет» ощущений.

Но я узнала голос. Узнала и яростно вырвала сознание из мутного плена.

— Ты! Не при… при… при-ка-сай-ся!

Мои ладони ударили в грудь Эйвана Лучистого.

Ладно, вру. Не ударили. А просто проехали.

— Тихо. Тихо. Да успокойся, Релия! Оглянись! Я здесь тоже пленник.

— Сволочь! Ненавижу! Что?

— Посмотри вокруг! Мы заперты здесь. Оба!

— Здесь — это… Ох…

Мой бывший жених и несостоявшийся убийца не лгал. Мы сидели на полу серой мрачной комнаты без окон. Метров по пять в длину и ширину. На противоположной стене висел экран. Мебель отсутствовала. Возможность выбраться, кажется, тоже.

— Сказала же: отцепись! — я отодвинулась от Эйвана настолько, насколько смогла, и попыталась встать, чтобы обследовать дверь, но позорно приземлилась на пятую точку.

— Не торопись, — посоветовал бывший жених. — Тебя знатно накачали. Проспала четыре часа.

Четыре?! Тьфу ты, пропасть!

Или это, наоборот, неплохо? Меня могли хватиться. Если, конечно, Квентин соизволил явиться в пентхаус с некой тайной встречи.

— Где мы?

Общаться с Эйваном не улыбалось. Но некоторые обстоятельства прояснить стоило.

— Это недвижимость старшей Хризантемы. Тайная. В закрытой зоне. Нет-нет, — поспешил он заверить, — старушка Клара тут никаким боком. Она не использует здание. Это…

— Вы с Васильком организовали тут нелегальный угодный дом, — подсказала я язвительно. — А в качестве угодниц используете похищенных девиц. Да брось. Это больше не секрет. Твой сообщник, унося ноги из «Белого тюльпана», оставил личный экран с «каталогом».

— Всё не так как…

— Прекрати строить из себя принца на белом коне! — взорвалась я. — Надоело! Я знаю, какая ты скотина, Эйван Лучистый. Меня больше не интересует, что ты скажешь.

Он криво усмехнулся.

— А зря. Потому что, похоже, я последний человек, которого ты видишь. Живыми нас отсюда не выпустят.

— Кто? Василек?

Странно. Но я не испугалась. Тянуло истерически хохотать. Надо было умудриться — загреметь в ловушку в компании морального урода, игравшего со мной, как с куклой, полтора года, а потом приговорившего к смерти.

Эйван криво усмехнулся, и я только сейчас разглядела, что его щека припухла. Похоже, кто-то знатно приложил моего бывшего. И поделом!

— Нет, не Василек. Его сообщник. О, да! Для меня его наличие тоже — сюрприз. Кстати, как я понял, вы с ним старые знакомые. Он так стремился затащить тебя сюда, что рискнул шантажировать сотрудника Службы безопасности. Того, что тебя накачал.

Я насторожилась. Поквитаться со мной в облике Релии жаждала разве что Витта. Ну и Роэну я насолила, «работая» на инспектора. Но режиссеру сейчас точно не до меня.

— Какой еще сообщник?

— Лысый сутулый парень. Не знаю его имени.

Ноги похолодели. Лысый и сутулый? Как несостоявшийся насильник из кошмаров? Нет, это безумное совпадение. Тот поддонок влетел на воздух вместе с лабораторией Лиира.

— Какой сообщник? — повторила я глухо, сама не понимая, кого спрашиваю. Ведь Эйван уже ответил.

Но меня просветили. Знакомый до дрожи голос.

— Я. Соскучилась?

Экран на стене включился, отобразив то самое лицо. Бледный сутулый мужчина — абсолютно лысый, хотя и довольно молодой — смотрел похотливым взглядом. Точь-в-точь, как в снах. И в лаборатории «создателя».

— Портер, — прошептала я и попятилась.

Точнее, попыталась это сделать. Уперлась в стену.

Нет, невозможно. Он мёртв. Как и Лиир с Рудом.

— Привет, Инга. Удивлена? Приятно знать.

Рядом кашлянул Эйван.

— Инга? — переспросил он озадаченно.

Портер засмеялся. Противным гаденьким смехом. Тошнотворным.

— Девушка, с которой вы проводили время в тайной квартире и отеле, не Релия Георгин.

Настал мой черед усмехаться.

— А ты следил.

— Иногда. И только за тобой одной. Твой карманный пёс мог меня вычислить особыми «способностями». А это подпортило бы весь план.

Меня прошиб пот. Неужели, подонок причастен и к исчезновению очеловеченного робота?

— Где Квентин? Что ты с ним сделал?

— Пока ничего, — протянул Портер издевательски. — Разборки с твоей собачонки впереди.

Он кривился и насмехался. А я всё не верила. Нет, это нелепая шутка. Кто-то притворяется Портером. Ведь он не мог, просто не мог выжить.

Я, будто наяву, увидела себя в стеклянной клетке. Моей второй тюрьме, где, в отличие от первой, меня не считали человеком. Лишь прототипом. Чужой собственностью.

В тот вечер — последний в лаборатории — я взбесилась. Тело с каждым днем подчинялось всё лучше, туман, господствующий в голове после «переселения», рассеялся. И настал предел. Я отказывалась есть, швыряла пластмассовую посуду в прозрачные стены. Кричала, грозилась порвать обидчиков в клочки. Но только разозлила «создателя».

Меня приковали электронными наручниками к кровати. Подвергли еще большему унижению, чем раньше. Теперь я не могла прикрыться руками, и Портер получил отличную возможность разглядывать каждый изгиб тела. Смотреть и фантазировать. Это никого не беспокоило. Лиира не трогали низменные желания помощника. Руда они забавляли. Он весело ухмылялся, глядя на взволнованного Портера.

Никто не учел, что он «сломается». Наплюет на распоряжения и войдет в клетку.

Никогда не забуду ощущение беспомощной ярости. И трясущиеся от возбуждения руки, исследующие мое тело. Я кричала, звала на помощь, хотя и понимала, что лаборатория пуста. В этот час здесь всегда оставался один Портер. Но отчаянные вопли были единственным средством «сопротивления».

Но мы ошиблись. Оба. В тот вечер Лиир и Руд задержались. Профессор возился с видеодневником, а помощничек проводил эксперимент. С Квентином. Проверял на стойкость его человеческую плоть и возможности нанитов. Резал кожу и наблюдал, как быстро микроскопические роботы справятся с повреждениями.

Звук удара головы о стену — мерзкая штука. Да, Лиир заслужил. За все мои мучения и унижения. Мне даже понравилось застывшее удивление на мертвом лице. Профессор, оттаскивая помощничка от успешного прототипа, не ожидал, что Портер ответит. Но тот слишком сильно желал меня. Не мог остановиться, допустить, чтобы «нам» помешали. Это был неосознанный рывок одержимого зверя. Зверь совершил непоправимое, прежде чем до разума дошло, что творит тело.

Я помню, как он скулил и причитал, сообразив, что натворил. Правда, продлилось это недолго. На подходе был второй «противник». На шум примчался Руд. Они сцепились насмерть. Катались по полу, рыча и изрыгая проклятья. А я лежала, прикованная к кровати, и молилась, чтобы выжил не Портер. С рыжим помощником «создателя» у меня оставался призрачный шанс. С другим — роль временной постельной игрушки и смерть.

Боги — цветочные или любые другие — не вняли мольбам. Портер, пошатываясь, поднялся над поверженным Рудом. Вытер рукавом разбитый нос. Ухмыльнулся и шагнул ко мне. После второго убийства его перестало волновать первое. Он жаждал довести до конца начатое. Его интересовала лишь я. Точнее, мое тело.

Но всё сложилось иначе. Для нас обоих…

— Как ты выжил? — спросила я, вернув сознание в новую темницу с Эйваном на полу и Портером на экране.

Улыбочка нашего тюремщика стала еще гаже.

— Шеф был предусмотрительным человеком. Сделал в лаборатории запасной выход. Тайный выход, о котором не ведала твоя собачонка. Я жив, хотя вы бросили меня умирать. Теперь моя очередь вас уничтожить. Сначала тебя вместе с новым любовничком. А после и до фальшивки доберусь. До этого подобия человека. Вы проиграли.

В ушах загудело от злости. Я столько раз была на волосок от смерти. В родном доме, в руках Ингри Брир, в тюрьме после избиений сокамерницы, в трущобах Небесного Ириса, в лаборатории Лиира. Но умереть здесь — в компании Эйвана и от рук Портера — настоящая нелепость. Лучше б меня задушил Сим. В той смерти и то больше благородства.

— Что значит, она — не Релия? — снова заговорил несостоявшийся супруг. Вопрос прозвучал так, словно всё остальное перестало играть мало-мальски значимую роль.

Портер вновь расплылся в улыбке. Предвкушающей.

— Ее зовут Инга Брир. Она сбежавшая из тюрьмы преступница. Правда, теперь живет в чужом теле. Стараниями моего бывшего шефа — профессора Роджера Лиира. Пересадка сознания сработала не только на животных, как заверяет Служба безопасности.

Челюсть Эйвана отвисла. Как в кино, честное слово.

— Угу, стараниями твоего бывшего шефа, — скривилась я, не в силах смотреть на обалдевшее лицо бывшего жениха. — Шефа, которого ты убил. Как и его другого помощника Гарика Руда.

Портер равнодушно пожал плечами.

— Я этого не планировал.

— Само собой. Разбивание чужого черепа — редко бывает предумышленной акцией.

Я расхохоталась. Истерически. Какой же всё это бред. Как тот сон. С нашим тюремщиком в главной роли. Увы, на этот раз проснуться не получится.

— Боишься? — спросил Портер вкрадчиво. — Правильно делаешь.

— Нет. Не боюсь.

Я не кривила душой. Страха не было. Лишь злость. Впереди бездарный конец. Я проиграю, а этот гад останется победителем.

— Что ты задумал, Портер? — спросила прямо. — Сомневаюсь, что рискнешь зайти сюда сам.

— Это и не требуется. Скоро подача кислорода в комнаты прекратится. И в эту, и в соседние. Вы все умрете. Задохнетесь.

— Все?

— Вы двое, три девочки, и неверная супруга моего давнего приятеля Виктора. Его я заберу с собой. Он умрет в другом месте, а тело никто никогда не найдет. Оно исчезнет, как и твое настоящее. А все решат, что убийца он. Служба безопасности будет искать призрака. Долго, тщательно, но тщетно.

— Откуда ты знаешь Василька?

Бессмысленный вопрос. Тянуть время бесполезно. Никто не знает, что я здесь. Не придет на помощь. Да и ответы ничего не дадут. Какая теперь разница, кто какую роль сыграл в этой безумной истории. Но что-то заставляло спрашивать. Врожденное любопытство? Или же сказалась роль вольного сыщика?

— Мы были соседями в детстве, — Портер поморщился. — Виктор считался «хорошим мальчиком». Но я-то знал его низменную натуру. Он любил преступать черту. Точнее, это делали другие. Виктор командовал и всегда выходил из воды сухим. Я не сомневался, что старому приятелю понравится идея тайного угодного дома с настоящими женщинами в роли угодниц. О, да! Он за нее уцепился. Но не как хозяин незаконного бизнеса. Как коллекционер. Лично выбирал наших кукол. Молоденькие дурочки любят выкладывать снимки в сети с тематических вечеринок. Виктора не интересовал секс с ними, он хотел собрать коллекцию. Любоваться экземплярами. Он привлек твоего любовничка. Лучистый, в отличие от Виктора, не из наблюдателей. Предпочитает действовать, а не смотреть. У него пунктик насчет ряженных в угодниц девиц.

Я с трудом подавила отвращение и задала новый вопрос.

— Почему ты сказал, что умрут три девушки?

Ответ был очевиден. Я помнила подслушанный Роэном разговор Василька. Одна похищенная уже мертва. Но кто? И почему?

— Я немного скорректировал план, — отрапортовал Портер весело.

Ему доставляло удовольствие делиться подробностями преступлений. Как же легко молчаливый и угрюмый помощник Лиира превратился в упивающегося собственными злодеяниями психопата. Или он всегда жаждал быть таким, но сдерживался, а случайные убийства в лаборатории выпустили наружу всех демонов?

— Последнюю девчонку — дочку фотографа притащил твой идиот-любовник. Они развлекались в угодном доме. Пока твой герой был в душе, она влезла в его личный экран и нашла видео с нашими куклами. Пришлось предпринимать меры.

Меры? Ну и мерзкое определение убийства.

— Кто убил Эшли Логан?

— Я, разумеется. Предлагать клиентам мы ее не могли. Семья объявила награду. Этот, — Портер презрительно кивнул на Эйвана, — считал, что девку порешил Виктор. Дурак. Он бы никогда не запачкал руки. Но обо мне твоему хахалю до поры до времени знать не полагалось. А дальше — дело техники. Я объяснил Виктору, что мне нужна личная кукла. Ты. Правда, всё пошло немного не по сценарию. Парней заподозрили раньше срока. Но я подсуетился. Помог им сбежать от слежки. Закачал в тайный экран Виктора каталог с фотографиями пропавших девушек. И твою заодно. Служба безопасности найдет это место. Через два дня сработает пожарная сигнализация. Но вместо огня тут обнаружат семь трупов: шесть в комнатах, один — в холодильнике. Умно, согласна?

— Остается сержант Глайд, который меня накачал. Его ты тоже убьешь?

Портер осклабился в улыбке победителя.

— Проклятье! — выругалась я. — Ты уже это сделал.

— Еще один идиот. Я следил за тобой и видел парня в компании инспектора. А потом заметил здесь — в закрытой зоне. Он покупал препараты. Страшный грех для сотрудника Службы безопасности. Узнает начальство — погонят в шею. Это чревато, когда на шее трое детей. Парень был готов на всё, чтобы сохранить постыдный секрет. Сливал мне информацию о расследовании. И о тебе. Сегодня доложил, что ты в здании Ордена, а собачонка сбежала. Отличный шанс для похищения, верно? Ты срывала мне графики, сидя дома. А тут такая удача.

— Но его тело найдут и…

— Я оставил машину с трупом в слепой зоне. В переулке, где нет камер. Мы с тобой улетели оттуда на краденном лёте. Следы снова приведут к Васильку. Экран, с которого я связывался с сержантом, найдут здесь. С отпечатками Виктора.

Душой завладело отчаянье. Да что же такое?! Неужели, нет ни единого шанса, что эта скотина ответит за преступления?!

— Но что-то мы заболтались, — оборвал себя Портер. — Нам со старым приятелем пора в дорогу. Он не хочет, но кто его спрашивает? А тебе пора прощаться с любовником. Ему поплохело, не находишь? Яд действует по расписанию.

Яд?! Я повернулась к Эйвану и ахнула. Он белый, как мел, вжался в стену и с ужасом взирал на ладони, на которые из носа капала кровь.

— Это побочное действие отравы, — с задором объявил наш убийца. — У твоего разлюбезного осталось минут пятнадцать. Ты умрешь позже. От удушья, как и остальные. Проведешь последний час жизни в компании трупа любовника. Это романтично, не считаешь? Жаль, мы с тобой не сможем продолжить близкое знакомство, начатое в лаборатории. Ты была уникальной, первозданной. Но лишилась чистоты после утех с этим ничтожеством. А я не терплю грязь. Прощай, Инга. Возвращаю долг и желаю мучительной смерти.

Экран погас, ненавистное лицо исчезло, а я всё смотрела в черный прямоугольник, ощущая пустоту и гнев. Но больше на себя, чем на Портера. Послушалась бы Квентина и осталась в пентхаусе, ничего бы не случилось. Сидели бы дома, смотрели кино.

Ох, Квентин? Куда же ты делся? Что такого важного стряслось, что ты умчался, оставив меня без присмотра? Беззащитной перед похитителями?

— Помоги мне…

Я перевела взгляд на Эйвана. Кровь не останавливалась. Бледность усилилась. Так выглядят лица клоунов, переборщивших с белилами. В светлых глазах, которые я когда-то обожала, застыл панический ужас. Такой, что скручивает все внутренности. Что ж, Портер придумал изощренную месть. Он оставил меня с Эйваном, считая, что его смерть причинит боль. Ошибся ненамного. Умирать в компании этого человека — худший из вариантов.

— Помоги, — повторил бывший жених плаксиво. — Мне плохо.

Он морщился и говорил с трудом. Значит, появилась боль. Дальше будет хуже.

— Инга, — он протянул ко мне руку. — Тебя ведь так зовут?

Я не шелохнулась. Облегчать его страдания? Подержать за руку? Нет уж, увольте. Восемь лет назад он обрек меня на смерть без раздумий. Без сожалений.

— Пожалуйста, Инга…

— Я не Инга, а ты скотина! — выпалила я. Приближение смерти никого не делает добрее. — Так и знала, что в похищениях без тебя не обошлось!

— Ты не понимаешь…

— Чего? Тебе опять было скучно жить, и вы с извращенцем Васильком нашли друг друга?

— Эти девушки… Они никто. Им нравились игры с переодеванием. Так что…

— Они сами напросились? — подсказала я, борясь с желанием накинуться на него с кулаками.

Ах, ему плохо?! Пусть будет еще хуже!

Эйван попытался улыбнуться, но застонал.

— Не суди меня, — проговорил через силу и резким движением вытер кровь с лица, а лучше сказать, сильнее ее размазал. — Ты сама не ангел. А преступница, позаимствовавшая чужое тело. Не тебе выносить мне приговор.

Я прикрыла веки, силясь сдержать очередной приступ истерического хохота.

— Приговор тебе уже вынесен, — проговорила, чуть-чуть успокоившись. — А я… Да, не ангел. Но и не чудовище, как ты.

Он просмотрел с презрением. Насколько позволила усиливающая боль.

— Инга, знаешь…

— Я НЕ ИНГА!

Усталость, злость, страх — всё смешалось. Я желала одного — выплеснуть эмоции. А заодно припомнить обиды моему личному кукловоду. Пока еще дышит.

— Я не Инга, — повторила тише. — Портер ошибается. Ни он, ни Лиир не знали моего настоящего имени. Я выглядела, как Инга Брир благодаря пластике. Но я — не она.

В глазах Эйвана промелькнула тень любопытства, и сразу погасла. Ему становилось хуже. Он подался вперед, но рухнул обратно, ударившись о стену спиной и затылком.

— Будь ты здоров, спросил бы, зачем превращаться в преступницу. И правда, незачем. Но меня не спрашивали. Похитили и сделали операцию. У нас с Ингой похожее телосложение. Она планировала исчезнуть с новым лицом, а меня убить, чтобы оборвать все связи с прошлым. Но, видишь ли, мой дорогой Эйван, я умею выживать. Точнее, мне удавалось это делать до сегодняшнего дня. А дура Инга подписала себе смертный приговор. Ее убили вместо меня. И похоронили под моим именем. Она поставила не на ту девушку.

— Занятная история, — протянул он хрипло. — Многое объясняет. Я говорил, ты не такая, как кажешься. Неудивительно, что меня влекло к тебе. Что в этом смешного?

О, да! Я веселилась. Не от души. Так не получится на пороге смерти. И всё же я смеялась.

— Всё. Начиная с твоей идиотской уверенности, что мы подходящая пара. Сильнее ты еще не заблуждался. Хочешь знать, почему?

Я приблизилась к Эйвану, посмотрела в мутнеющие глаза.

— Четыре слова. Никогда не угадаешь, какие, — я сделала эффектную паузу и проникновенно прошептала: — Солнце светит лишь достойным.

Он не забыл нашу глупую клятву. Дернулся. Мотнул головой.

— Бред, — шепнул плохо слушающимися губами.

— Ты не достоин этого света, Луч, — продолжила я жестко. — И никогда не был достоин.

Эйван не верил. Не хотел верить. Да и кто бы пожелал встретиться с разозленным призраком за минуты до смерти?

— Ты не…

— Кто?! — я не скрывала ярости. — Кто я, Эйван?! Уж точно не Инга. Она умерла в клинике для богачей и похоронена в склепе семейства Солнечных. Рядом с чужим дедом и отцом.

— Ты не… — повторил он и ловким движением вцепился в мои волосы.

Но на большее не хватило сил. Да и я не медлила. Высвободилась и мастерски вывернула бывшему женишку руку. Он взвыл и распластался на полу.

— Еще раз дернись, дорогой. Переломаю все кости. Умирать станет еще «веселее». Не сомневайся, мне нравится смотреть на твои мучения. Видишь ли, какая штука: наивные скучные девочки иногда превращаются в стерв.

— Ты не можешь быть… — прохныкал он, как ребёнок.

— Еще как могу. Я идиотка, слушавшая твои сказки в пляжном домике и верившая каждому лживому слову. Идиотка, которую ты травил препаратами, сговорившись с моим отчимом. И я та, кого ты посчитал достойной себя любимого восемь лет спустя. Согласись, у судьбы оригинальное чувство юмора.

Эйван застонал и закашлялся. Подавился кровью. Теперь она шла и изо рта.

— Отвратительная смерть, — прошептала я, отодвигаясь. — Как и ты сам.

Он перевернулся на живот, чтобы не захлебнуться. Если так пойдет и дальше, он умрет не от действия яда, а от потери крови. Портер постарался, чтобы превратить его смерть в ад. Для нас обоих. Да, я презирала Эйвана Лучистого, но смотреть на агонию — то еще удовольствие.

— Тебе… не жаль… меня? — спросил он, делая длинные паузы. — Ни… капли?

— С какой стати? Разве ты меня жалел, оставив на растерзание отчиму? Помнишь, в тот последний вечер мы занимались любовью в пляжном домике? А потом лежали рядом и обсуждали медовый месяц. Ты не замолкал ни на секунду. Вдохновенно строил планы. Лживые планы. Ты знал, что я не доживу до твоего возвращения. Это было весело: смотреть в глаза идиотке, не подозревающей, что ее ведут на заклание?

Он откашлялся и с трудом перекатился на бок, чтобы видеть меня.

— Нет. Я… просто… хотел… свободы…

Я запрокинула голову и уставилась в бежевый потолок, представив небо. Вспомнилось, как делала это в заточении. Каждый день. Видела его, как наяву. То ясным, то облачным, то звездным. Но никогда грозовым.

— Ты не знаешь значения этого слова. Думаешь, это независимость от кого-то или чего-то? Ошибаешься. Свобода начинается в голове. Свобода от самого себя и собственных глупостей. Ты мог прожить насыщенную жизнь, но портишь всё, к чему прикасаешься. Уничтожил меня, сломал жизнь брату и его невесте. Прячешь родного ребёнка, похищаешь девушек, чтобы развлечься самому, а потом подложить под богатых извращенцев. И ты смеешь жаловаться и ждать сочувствия?

— А… ты… без…без…грешна? Тот… тип… на… экране… считает… иначе…

Я закусила губу почти до крови.

Хороший вопрос. В самом деле, считать ли это убийством? То есть, попыткой убийства, раз Портер выжил. Ведь мы, правда, оставили его умирать.

«Мы уходим. Всё будет хорошо».

Эти слова сказал Квентин, когда стащил с меня Портера и, ударив о стену, швырнул мерзавца на пол. Мой мучитель дергался и хрипел, когда мы — робот со свежими порезами на руках и я в бесформенной одежде Руда — покинули лабораторию. То есть, не совсем лабораторию, а пепелище, которое от нее осталось. Это сделали мы. Уничтожили все наработки Лиира. Все записи и образцы, чтобы никто и никогда не разгадал секреты пересадки сознания.

Мы достигли выхода, когда Квентин остановился.

«Нельзя оставлять данные. Это все равно, что оружие. Многие захотят жить вечно, перебираясь из одного тела в другое. А кто будет решать, кому жить, а кому умирать? Те, у кого в руках деньги и власть. Ты же понимаешь, что это необходимо?»

Я ответила без раздумий.

«Да».

И схватила спасителя за локоть.

«Но как же Портер?»

Квентин не ответил, а я не предложила пощадить мерзавца. Успокоила себя тем, что его жизнь все равно кончена. За убийство — даже одно — дают пожизненный срок.

Нам не пришлось делать ничего особенного. Лиир, и правда, был параноиком. Установил программу самоликвидации в лаборатории. Требовалось лишь ее запустить. Профессор боялся, что его открытие попадет в чужие руки. Говорил, что всегда может уничтожить сведения без последствий. Главное, они сохранятся в его голове.

В ту ночь секреты гениального и беспринципного ученого умерли вместе с ним. Во всех смыслах сразу. Навсегда…

— Ты прав, я не безгрешна, — ответила я на вопрос Эйвана. — И сегодня тоже умру. Но я уже выторговала у смерти немало, согласен?

Он хотел что-то ответить, но захрипел. Конец был близок. Остались секунды.

Тело задергалось в судорогах, а я представила скрюченную домработницу на полу кухни Васильков. Боги! Когда-то мы с Эйваном шутили, что проведем вместе всю жизнь, состаримся и умрем в один день. Третий пункт почти сбылся. Но в иной интерпретации. В такой, что не приснится и в кошмаре.

Мой бывший жених собрал остатки сил и протянул ко мне руки.

— А… Ааа…

Я знала, что он пытается произнести. Моё настоящее имя.

— Нет. Не смей. И не проси.

Да, я могла бы взять Эйвана за руку. Поддержать в последние мгновения жизни. Облегчить страшный конец. Но это означало бы, что я простила. А я хотела, чтобы он знал: это не так. Моё прощение — огромная роскошь.

Я тоже чудовище? Возможно…

Секунды бежали, но я больше не смотрела на бывшего жениха. Уткнулась взглядом в потолок, вновь представляя небо. Ясное и чистое, без единого облачка. Я не видела «завершения» жизни Эйвана, лишь слышала хрип — короткий, но самый тяжелый. Дождалась его и распласталась на полу. Лицом к шершавой стене. Отгородилась от оболочки, оставшейся после человека, поигравшего с моей судьбой.

Он мёртв. Теперь моя очередь.

Говорят, в последние минуты перед глазами проходит вся жизнь. Жуткая банальность. Вот сожалений стучится в голову, и правда, много.

Я думала об Арии, отказавшейся от кровавых денег и выбравшей удел Спутницы. Она никогда не узнает, как вздорная девчонка из Небесного Ириса выяснила код Дрейка. Анализ ДНК подтвердит, что я — Релия. Оставалось лишь жалеть, что не призналась сестре в больнице Ордена. Стоило рассказать, что я спаслась из лап мерзавца отчима, и теперь знаю, что они с матерью меня не предавали.

Я думала о собственной глупости и обидах, помешавших после побега из тюрьмы навести справки о семье. Мы бы встретились с Арией четыре года назад. Мою личность легко бы подтвердило глубокое сканирование. Сестра помогла бы мне, без сомнений. Вернуться домой или устроить жизнь в другом месте — под новым именем. Не пришлось бы скитаться по трущобам. Я бы не попала бы в лабораторию Лиира.

Лиир…

Ох, тогда бы я не встретила Квентина…

— Квентин, — сорвалось с губ вместе с тяжелым вздохом.

Кислород больше не поступал в комнату. Воздух стал спертым. Еще чуть-чуть, и в нем не останется жизни. Только смерть.

Цветочные боги! Портер обещал добраться и до робота! Этот страшный человек способен придумать изощренную месть и приблизиться незаметно. Даже к предусмотрительному противнику, как мой напарник. Только бы Квентин справился! Спасся и заставил негодяя заплатить. За меня, за Эшли Логан и всех, кто умирал в соседних комнатах.

Я не боялась. Всё еще не боялась. Я ведь просто потеряю сознание, правда?

Моё настоящее тело мертво три с половиной месяца. Как и душа новой оболочки. Нам пора отправляться за ними. Мы здесь и так задержались, нарушив законы природы.

Вдох. Еще один. Как же давит в груди.

Я закрыла глаза, прижалась лбом к стене. Мне не страшно. Правда, не страшно…

Жаль только, Квентин будет корить себя. Утонет в чувстве вины. Но с этим уже ничего не поделать. Мы сами себе лучшие палачи.

Мне всё еще не страшно…