Глава 4. Белый тюльпан

Квентину не понравилось, что я ездила к Нессе без него. Он обошёлся без показательного ворчания. Но заметил под нос, что если меня «грохнут», денежки Релии уплывут благотворительным фондам, и он останется не у дел. Зато на следующий день робот сидел рядом со мной в лёте и деловито обсуждал план. Нам предстояло встретиться с работодателями Надин — четой Васильков и их соседями слева и справа.

— В квартире 17а живет Лайла Сирень с 17-летним сыном. Работает страховым агентом и разводится с мужем. В квартире 17в обитает иностранец. Ведет здесь торговлю. Он из Объединенного Дола…

Моё сердце сделало акробатический трюк и забилось сильнее. Я даже мысленно давным-давно не произносила название родной страны. Благо в Небесном Ирисе её упоминали не часто в связи с отдаленностью от Цветочного Дола.

— Это очень странное место. Там живут представители множества стран, — «просветил» меня Квентин. — Но наибольший вес имеют семьи с фамилиями, связанными со светом. Нашему подозреваемому в этом смысле повезло. Его зовут Эйван Лучистый.

Розовый лёт резко ушел вниз и чуть не поздоровался с высотным зданием. Спасибо, что это умная машина, в экстренных обстоятельствах включается автопилот и спасает ситуацию. Вместе с пассажирами. И горе-пилотами.

— Ты чего? — спросил Квентин подозрительно. Но прежде дважды выдохнул.

Роботам пугаться не по статусу. Но у этого всё не так, как у нормальных агрегатов.

— Голова закружилась, — соврала я, пока разум рисовал картину из недавнего сна: блондина, самозабвенно целующего мою шею.

Цветочные боги! Так не бывает. Не бывает!

— У тебя учащенное сердцебиение, — сообщил Квентин, правдоподобно изображая заботу. — Может, отложим дела?

Дельная мысль. Вернуться в пентхаус. Спрятаться. Забыться.

Но перед глазами встала зареванная Несса, и я вонзила отполированные ногти в ладони. Без паники! Я дала обещание попавшей в беду девчонке. Нельзя подводить ее, как поступили со мной восемь лет назад, сбросив со счетов. А прошлое… Это всего лишь прошлое. Я — Релия Георгин, уверенная в себе девица. А не та, другая, считавшая, что проведет жизнь с Эйваном Лучистым.

Мне не обязательно с ним встречаться. Отправлю Квентина, а сама разведенкой займусь.

— Васильков допросим вместе, — объявила я властным тоном. — Остальных поделим.

— Хорошо, — оживился робот. — Возьму на себя даму.

Я скривилась.

— Обойдешься. Чтоб еще и эта на тебя запала? Пойдешь к иностранцу.

— Ну и подумаешь, пусть западает. У меня, между прочим, потребности.

Я наградила робота взглядом, позаимствованным у уличных громил.

— Сказала — идешь к иностранцу. И точка!

…Стеклянные двери, начищенный пол, консьерж-человек и глазки камер — набор, от которого еще недавно я — в облике Инги Брир — держалась подальше. Но сейчас прошагала королевой, грозно цокая каблуками и небрежным движением стягивая с шеи шелковый шарфик. Парковаться пришлось внизу, стоянка на крыше многоквартирного дома под названием «Белый тюльпан» предназначалась для жильцов и их гостей, получивших разрешение на посадку. Подозреваю, для сотрудников Службы безопасности здесь сделали бы исключение. Но вольные сыщики — иной уровень.

— Не уверен, что стоит вас пускать без одобрения господ Васильков, — объявил седовласый консьерж, разглядывая наши с Квентином удостоверения через роговые очки. Перевел взгляд на нас и «поздоровался» с вырезом на моем платье.

— Так позвоните им и скажите, что приятнее разговаривать с нами, нежели с мужланами в отделении, — бросила я с легким превосходством.

Зря, конечно. Просто раздражал этот типаж домработников. Они — обычные слуги, пусть и выше по статусу, чем горничные или уборщики, но ведут себя, словно повелители мира. Я вообще не понимала, почему на эту работу запрещалось брать роботов. Меньше пафоса, больше ответственности. Однако считалось, что с людьми уютнее, а машины пусть драят пол и выносят мусор.

Консьерж смерил меня презрительным взглядом, но номер квартиры Васильков набрал. Все-таки наши документы имели вес. Разумеется, мою угрозу старик благоразумно не передал.

— Вольные сыщики? — звонкий голос Катарины Василек отлично слышался из наушника консьержа. Растерянность улавливалась без труда. — Зачем им с нами говорить? Ох, мужа нет дома. Он вернется через полчаса. Пусть подождут, если для них это важно.

Мы с Квентином переглянулись.

— Подождем наверху, — объявил напарник. — Там ведь есть холл? И диваны?

Старик кивнул, а я осклабилась в не предвещающей добра улыбке. Само собой, сидеть в ожидании хозяина «места преступления» Виктора Василька мы не планировали. У нас еще две квартиры на повестке дня. Однако «осчастливливать» этой информацией консьержа не стоило. Он и так провожал нас до лифта неодобрительным взглядом.

— Ты б полегче с наездами, — посоветовал робот, пока скоростное подъемное устройство проворно взлетало на семнадцатый этаж.

Я не сочла нужным ответить, да и лифт распахнул двери. Шагнул наружу. Прямиком… Прямиком в объятия светловолосого мужчины в черном пальто с высоким воротом. Взгляды встретились. Почудилось, я тону в глубоких голубых глазах. Захлебываюсь.

— Эйван… — слетело с губ шелестом ветерка, но разум и осторожность, выработанная за последние восемь лет, включились быстро. — Вы Эйван Лучистый?

— Да. А вы…

— Релия Георгин, вольный сыщик. Это мой напарник — Квентин Аквамарин.

Эйван сжал протянутую для рукопожатия ладонь, и предатели-пальцы дрогнули.

— Полагаю, вы пришли из-за убийства девушки в квартире 17б?

— Верно, — я поспешила высвободиться.

— Что ж, — он подарил умопомрачительную улыбку. — Всегда рад помочь сыскному делу. Могу выделить несколько минут, госпожа Георгин.

Он сделал приглашающий жест в сторону квартиры. Я мысленно выругалась, но кивнула. Отказываться глупо. И перед Эйваном, и перед Квентином. Перед последним я и так опростоволосилась, назвав подозреваемого по имени. Мне же не полагалось знать, как выглядит сосед четы Васильков.

— Отлично! — оживился зараза-робот и едва руки не потер. — Вы беседуйте, а я пока загляну к госпоже Сирень из 17а.

«Убью!» — пообещала я мысленно. — «На запчасти разберу!»

Пока же пришлось покорно шагать рядом с мужчиной, который когда-то (целых две жизни назад) едва не стал моим мужем.

Квартира 17 в встретила знакомым сочетанием простоты и хорошего вкуса. Минимум мебели — только необходимая, много простора и света. И картины, картины. Эйван всегда любил живопись, в основном пейзажи. В Объединенном Доле мы часто ходили на выставки популярных и начинающих художников. Я, предпочитавшая иные виды искусства, оценивала картины по принципу «нравится — не нравится» или «сочетается ли она с интерьером в моем доме». Эйван видел в каждой работе душу, мог до умопомрачения рассказывать, какое настроение у изображенной природы, погоды, солнца или луны. Меня подобные разговоры вдохновляли мало, но восхищала и будоражила страсть, звучавшая в голосе любимого.

— Вы живете один? — я прогуливалась по гостиной, засунув подрагивающие пальцы в карманы легкого пальто.

— Да.

— Здесь бывает кто-то еще?

— Нет. Только я. Уборкой занимается робот.

— А девушки? — интерес прозвучал слишком явно, и я скрыла неловкость за шуткой. — Это подозрительно.

Эйван наградил меня по-кошачьи мягкой улыбкой.

— Я живу в Небесном Ирисе недели по две в месяц. Трудно поддерживать отношения на расстоянии. Да и приводить кого-то в эту квартиру нерезонно. «Белый тюльпан» — семейный дом. С благочестивыми соседями, предпочитающими, чтобы и остальные жили чинно. Поползут сплетни, и не успеешь оглянуться, как попросят на выход. А мне нравится вид из окна — люблю смотреть на реку. Да и работа в паре кварталов. Прогуливаюсь пешком, не использую лёт.

— Убийство не слишком вписывается в понятие «чинно».

Я нарочно вернулась к гибели Надин. Исчерпывающий ответ Эйвана вызвал противоречивые эмоции. Бывший жених свободен от постоянных отношений, но любит развлекаться вне этих стен. В квартирах случайных подружек? Или в угодных домах? Прежде он был другим, не позволял себе лишнего. За крайне редким исключением. Впрочем, как и я. Положение семьи обязывало. С другой стороны, он больше не тот человек, которого я знала в другой жизни. От улыбчивого юноши и острыми из-за худобы чертами лица остались разве что глаза. Эйван набрал вес — в меру, обзавелся мускулатурой. Выглядел представительно и немного вальяжно. Но ему это шло. Как и дорогая деловая одежда.

— Согласен, не вписывается. Случившееся выбило жильцов из колеи. Надолго.

— Вы хорошо знакомы с Васильками?

— Долгое время мы общались на уровне «здравствуйте, как вам сегодня погода?». Но пару месяцев назад неожиданно меня пригласили на ужин. Один из гостей в последний момент не приехал, и за столом оказалось тринадцать человек, а Катарина Василек суеверна. Виктор попросил меня их выручить. Я сомневался, но в итоге неплохо провел время. Катарина любит искусство, как и я. С тех пор общаемся.

«Как и ты…» — протянула я мысленно, ставя в уме галочку. Надо озаботить Квентина. Пусть проверит, не связывает ли эту парочку нечто большее, чем страсть к искусству. Даже самым осторожным любовникам трудно не оставить электронных следов.

— А убитая девушка — Надин? Вам доводилось пересекаться?

— Только в квартире Васильков и лифте. Признаться, меня удивило ее присутствие. Никто из моих знакомых не использует человеческую прислугу. Но Васильки — оригиналы и…

Фразу прервал сигнал личного экрана Эйвана.

— Простите, деловой звонок, — он улыбнулся и покинул комнату.

Я подошла к окну во всю стену, чтобы чем-то себя занять, и уткнулась взглядом в ту самую реку, которой нравилось любоваться бывшему жениху. Но вид воды не успокаивал, а сильнее будоражил кровь. Погода портилась, и волны гневно лупили каменный берег. Как же странно стоять здесь, пока в соседней комнате обсуждает с неизвестным собеседников дела он. Тот самый и единственный.

Ох…

Я одернула себя. Рассуждаю, как влюбленная дурочка. Я давно забыла Эйвана. Я ничего к нему не чувствую. Это ожившие воспоминания. Призрак похороненного прошлого. Я вытеснила из памяти заветный образ. Потому что не могла вернуться к оставленному в Объединенном Доле жениху. Ни как я настоящая, ни как бродяжка и сбежавшая заключенная Инга Брирр с уродливым шрамом на всю щеку.

Я забыла Эйвана, чтобы он мог жить дальше.

Почему же так горько, что он живет… Дальше…

— Прошу прощения, Релия…

Я вздрогнула. Вернувшийся Эйван легко назвал меня по имени, словно мы сто лет знакомы.

… Мне пора на работу. Возникло срочное дело.

— Мы же не…

— Не закончили, знаю, — он нажал кнопку на личном экране, и в сумочке отозвался мой агрегат, сигнализируя о сообщении — том, что доставляют экраны друг другу на близком расстоянии, не зная «паролей и явок». — Это мой номер. Позвоните. Встретимся завтра и всё обсудим. За ужином.

Он знал, что я позвоню. У меня нет выбора. Мы не договорили. Почти не обсудили Надин, не добрались до вечера убийства. Но в глубоких голубых глазах отразилось нечто большее, чем предложение простой трапезы. Он сам сказал, что предпочитает не связывать себя серьезными отношениями в Небесном Ирисе, а Релия Георгин с ее яркой внешностью и стройным юным телом — идеальный кандидат в подруги не неделю-полторы.

— Позвоните, — повторил Эйван с нажимом, и я поймала себя на мысли, что в его облике появилось что-то звериное. Не агрессивное, но мощное, доминирующее.

— Позвоню, — ответила я и добавила с небрежной улыбкой. — Поговорим о Надин.

Он усмехнулся, а я отвернулась и первой зашагала к двери. Пусть не надеется, что я легкая добыча. У меня важное дело, а он при всей своей притягательности — лишь тень. Тень прошлого, которому я не позволю вернуться в мою жизнь.

Я выплыла. Мне нельзя утонуть вновь.

* * *

Мы вышли в коридор одновременно: я с Эйваном и Квентин в компании воркующей рыжей дамы. Её круглое, но не полное лицо светилось, как у объевшейся кошки. Госпожа Сирень почти висела на моем напарнике и явно предпочла бы оставить его в квартире. Насовсем. В мою сторону глянула ревниво. Что ж, от этой подозреваемой мне лучше держаться подальше. Коли понадобиться пообщаться снова, придется отправлять Квентина в гордом одиночестве. И как ему удается завоевывать дам с полоборота? Пятнадцати минут не прошло!

— До встречи, — попрощался Эйван, многозначительно сжав ладонь.

Я ничего не ответила на провокацию и предпочла не заметить, как поползли вверх брови напарника. Моя «прыть» удивила Квентина не меньше, чем меня его скорая «дружба» с хозяйкой квартиры 17а.

С легким металлическим скрежетом открыли двери лифта. Несостоявшийся супруг загляделся на меня и чуть не столкнулся с выходящим из кабины жильцом.

— Ох, Виктор.

— Эйван! Хорошо, что я тебя встретил. Нам надо поговорить наеди… — полноватый мужчина с куцей бородкой смущенно оборвал себя на полуслове, но быстро сориентировался. — А вы, наверное, вольные сыщики? Пойдемте. Уделю вам пару минут.

Виктор Василек небрежно взмахнул рукой, обозначив отношение к нам с Квентином. Я покорно кивнула, но мысленно наградила работодателя Надин парой ласковых эпитетов. Вот точно не мой типаж. Дело даже не в абсолютно неэстетичной рыжей бороде, нередко достающейся русым мужчинам. И не в одежде, обтягивающей полноватую фигуру, подчеркивая изъяны. Мне не понравилось выражение лица Василька. Слишком много самодовольства и пренебрежения. Такие, как он, считают себя особенными и глубоко заблуждаются.

Если у Надин и был роман с Васильком, то вынужденный. С ее внешними данными можно подцепить на крючок кого-то гораздо привлекательнее и приятнее в общении.

— Проходите, — в холле нас встретила Катарина Василек — крашеная блондинка лет тридцати с модельными формами. — Хотите чего-нибудь… э-э-э…

Виктор подарил супруге грозный взгляд, и она затихла. Судя по винному запаху, сама Катарина успела перед нашим визитом принять для храбрости.

Разговор, состоявшийся в гостиной с васильками на стенах (не портретами хозяев, хвала богам, а нарисованными цветами), не заладился. Виктор отвечал на вопросы скупо. Да, Надин жила здесь постоянно. Нет, у нее не было друзей и парня. Откуда работодателям это известно? Известно, и всё. Но я многого от супругов и не ждала. Их ответы значились в деле. Больше интересовало поведение Васильков и реакция. Виктор сильнее раздражался с каждым задаваемым вопросом. Он мечтал поскорее забыть о жизни Надин в своей квартире. И тем более, о ее смерти. Катарина молчала, бросая на мужа настороженные взгляды. Я не сомневалась: ей есть, что добавить. Но точно не в присутствии супруга.

Внезапно скрипнула дверь, и я чуть не подпрыгнула в кресле. Хозяева не предупредили, что в квартире находится кто-то еще. Порог перешагнула миловидная девушка с русыми волосами, завязанными узлом, и ямочками на румяных щеках.

— Простите, господин Василек, — обратилась она к Виктору, проигнорировав Катарину. — Вам доставили посылку. Вы просили сообщить незамедлительно.

— О! — хозяин предвкущающе потер руки. — Благодарю, Сибил. Господа, — обратился он к нам с Квентином. — Разговор окончен. Мне доставили редкую марку из Каменного Дола. Я их коллекционирую. Сибил, проводи господ-сыщиков.

Василек умчался из гостиной со скоростью ветра, предусмотрительно прихватив с собой супругу и не оставив нам возможности поговорить с Катариной наедине.

— Прошу, — домработница жестом пригласила нас на выход.

Квентин традиционно скользнул по фигуре девушки оценивающим взглядом, я посмотрела на Сибил с грустью. Быстро же Васильки нашли Надин замену, словно приобрели новую вазу вместо разбившейся. Интересно, новенькая не боится работать на месте преступления? С убийства минуло всего два дня.

— Сколько вы у Васильков? Первый день? Второй? — спросила я в холле.

— Второй, — ответила девушка, пряча взгляд. — Я тут временно. Моя основная работа в квартире 20а — у господина Клевера. Васильки просили помочь, пока не найдут новую домработницу. На весь дом только мы с Надин… ну…

— Не агрегаты? — подсказал Квентин ядовито и заработал от меня толчок в бок.

— Живые, — подтвердила Сибил к неудовольствию очеловеченного робота.

Я в очередной раз мысленно пообещала разобрать напарника на запчасти. У нас нарисовался источник информации, а он нашел время для обид.

— Вы общались с Надин, верно? — спросила я с легким нажимом, загораживая собой Квентина, чтобы Сибил не видела его надутого лица.

Девушка вытянулась струной.

— Мы не обсуждали хозяев, если вы об этом. Я порядочная домработница.

— Я не это…

— Сибил! — донесся из глубины квартиры гневный голос Виктора Василька. — Кофе! Живо!

— Сию минуту! — отозвалась девушка и сделала нам большие глаза. — До свидания, вольные сыщики. Мне больше нечего вам сказать.

Ложь. Абсолютная ложь. Сибил было, что рассказать о Надин. Возможно, убитая и не доверяла другой домработнице самое сокровенное, но если с кем и теряешь бдительность, так это с единственной ровней в окружении Васильков и им подобным.

Кстати, о супругах Васильках. Визит наглядно продемонстрировал отношение Виктора к домработнице. Неважно, Надин или Сибил. Он не считал за людей обеих. Я, конечно, тоже не редко прикрикиваю на робота-прислужника Сима. Но ведь он агрегат, а не живое существо. Хотя, как утверждает Квентин, у некоторых агрегатов тоже есть чувства.