Глава 6. Вымирающее искусство

Я проснулась разбитая, в слезах. Долго стояла под контрастным душем, приводя тело и мысли в порядок. Вновь приснилось прошлое, выбив из колеи. Но не Эйван, как ни странно. А бал у друзей родителей. Точнее, друзей матери и отчима. Играл живой оркестр, разодетые в лучшие наряды пары кружились в танце. Я же вместо развлечений успокаивала в дамской комнате младшую сестру Арию.

— Клэй никогда не женится на мне, отец ему не позволит! — хныкала она, размазывая по щекам краску. — Он запретил Клэю смотреть в мою сторону.

Речь шла о сыне хозяев дома. Я слушала и изумлялась. Не только решению отца Клэя, но и озабоченности Арии замужеством. Сестренке едва стукнуло шестнадцать.

— Нет, мне не рано об этом думать! — возмутилась она на мой вопрос, карие глаза заблестели. — Это тебе с твоими деньгами не нужно беспокоиться. А я — нищая! Мне надо мозги включать, а не порхать по театрам и фестивалям!

Помню, как обидели меня слова Арии. Разве она в чем-то нуждалась? С рождения всё получала на блюдечке. Лишь позже — прозябая в тюрьме в облике Инги Брир — я поняла, какой была дурой. Между нами зияла огромная пропасть. Та самая пропасть, которая и послужила причиной моего смертного приговора.

Богатой в семье была лишь я. Остальные жили за мой счет.

Родительский брак не заключался по великой любви. Мать выдали замуж насильно, вырвав из объятий настоящего жениха. Но несчастливый союз продлился недолго. Отец погиб на охоте, едва мне исполнилось три месяца. В случайность инцидента я теперь не верила. Да, матери по брачному договору не досталось ни монеты. Семейный капитал оставался в руках деда. Но вместо отца, погибшего в расцвете лет, в единственную наследницу превратилась я. Жили мы в отцовском особняке. В роскоши.

Матушка недолго горевала и носила вдовий наряд. Едва позволили приличия, выскочила замуж за настоящего возлюбленного. В этом браке на свет появилась Ария. Отец сестрички пользовался большим влиянием в Доле — благодаря высокой должности в Службе безопасности. Вот только оставался беден. Как и его обожаемый ребёнок.

Однако выход существовал. Финансовое положение могла «поправить» моя смерть.

Дед скончался за полгода до событий, перевернувших мою жизнь и вынудивших бежать из дома посреди ночи. После похорон старика и официального прочтения завещания я стала полноправной владелицей баснословного состояния — крупнейшего в Объединенном Доле. Но не смерть деда определила мою судьбу. Я собралась замуж, а это в планы дражайших родственников не входило. Моей единственной наследницей в случае безвременной кончины значилась мать. Но лишь до момента, как мы с Эйваном произнесем брачные клятвы. Умри я после замужества, денежки уплыли бы супругу. Ни мать, ни, тем более, сестра с отчимом, не получили бы ни монеты.

Думала ли я о том, чтобы однажды вернуться домой и доказать, кто я есть? Вернуться и потребовать назад принадлежавшее мне по праву рождения? Наказать виновных?

Нет. Никогда.

Учитывая влияние отчима и полученные капиталы, меня бы раздавили, как букашку. Никто бы не стал слушать преступницу Ингу Брир. Даже если б мне поверили, у влиятельного сотрудника Службы безопасности длинные руки. В теле Релии я, тем более, не могла претендовать на деньги погибшей восемь лет назад богачки. Я — не она, а результат эксперимента, нарушающего все мыслимые и немыслимые законы.

Мстить я тоже не желала. Я получила шанс начать всё сначала и не хотела его упускать.

Я же не убийца. Как они.

Вот только прошлое упрямилось. Возвращалось. То во сне, то наяву…

— Проклятье! — выругалась я и щелкнула пальцами, приказывая душу прекратить выливать на меня потоки воды.

В пропасть всех и всё! Я похоронила себя настоящую очень давно. Как и все, кто меня знал. Пора делами заниматься.

На повестке дня значилось дело Лисы. Исключительно дело Лисы. В блоге наглеца Нарцисса не обнаружилось ни слова о моей нескромной персоне. Почивший профессор там тоже нынче не упоминался. Значит, вчерашний «вояж» удался.

— Сим! — позвала я робота-прислужника. — Квентин дома?

— Дома, госпожа Релия, — отрапортовал Сим. Он подчинялся мне, как хозяйке пентхауса. Всегда сдавала «иностранца» с потрохами. — Господин Квентин у себя.

— Когда он вернулся?

— В три часа ночи.

— Один, надеюсь?

— Один, госпожа Релия.

Спасибо цветочным богам! Хоть на этом!

Я постучалась в дверь спальни, но ответа не получила и вошла без приглашения.

Квентин заряжался, развалившись на кровати. Нагишом.

— Тьфу! — разозлилась я и накинула на робота простынь. — Ты издеваешься?

Он традиционно приоткрыл один глаз.

— А тебя никто не заставляет врываться в чужую спальню. Это моя территории. Как хочу, так и лежу.

Я устроилась с ногами на крае кровати.

— Ночка не задалась, да? — спросила не без ехидства.

Робот сел на постели и выдернул из бока шнур. Разъем мгновенно закрылся, слившись с человеческой кожей.

— Подробностей не будет. Личная жизнь — на то и личная жизнь.

— Верно. До тех пор пока она не угрожает нашей конспирации. И безопасности.

Лицо Квентина сделалось непривычно суровым. Чужим.

— Проблем не будет. Обещаю.

— То есть, ты снова собираешься встретиться с бывшей клиенткой?

Робот поморщился.

— Не называй ее… так. Давай лучше о деле поговорим.

— О деле? — усмехнулась я. — О том, на которое ты вчера благополучно забил?

Квентин и бровью не повел.

— Я видел, как ты уходила от Нарцисса. Целая и невредимая. Не похоже было, что нуждаешься в компании. У меня, к слову, есть доступ к лёту. Он полетел домой. С одним пассажиром. Добрался благополучно. Чем дуться на пустом месте, рассказывай, как прошла встреча.

— Ладно, — смирилась я. В самом деле, разобижалась, как маленькая девочка.

Напарник слушал крайне внимательно и остался недоволен.

— У Нарцисса однозначно есть источник в Службе безопасности. Угораздило же инспектора Тима запретить тебе покидать Дол. Этот блогер не успокоится, будет копать.

— Пускай копает. Я с Лииром не связана. Близкое, но короткое знакомство с Гариком Рудом не считается. А твоя оболочка прибыла в Дол после смерти «создателя».

Почивший мужчина, чью плоть позаимствовал Руд для робота, жил в Цветочном Доле нелегально. Квентину пришлось потрудиться, чтобы после побега из лаборатории также неофициально покинуть пределы страны. Точнее, нам обоим пришлось потрудиться. Релия ведь в момент смерти профессора находилась на реабилитации. По легенде, мы познакомились в Каменном Доле. Квентину Аквамарину было предложено поработать у Релии Георгин личным помощником-слугой.

— Кстати, об инспекторе Тиме, — протянула я с улыбкой, не предвещающей добра. — Как думаешь, стоит ему наябедничать на Нарцисса? Пускай знает, что нахалу блогеру известны тайны следствия, а кто-то — возможно в их же отделении — сливает информацию.

— Отличная идея, — одобрил Квентин, и я унеслась за личным экраном.

…После позднего завтрака мы обсудили планы на день. Напарник собрался на поиски программы для скачки видео со скрытых камер. Я подумывала встретиться с Эйваном. За обедом. Пусть не рассчитывает на продолжение знакомства, чему нередко способствуют ужины, особенно поздние. Но карты спутало сообщение от супруги Лайры Сирень — Роэна.

«Добрый день, госпожа Георгин. Я вернулся в Небесный Ирис. Предлагаю встретиться и поскорее покончить с неприятным делом. Я сегодня до шести часов в театре».

— В театре? — переспросила я не то личный экран, не то Квентина, взирая на прилагающийся к сообщению адрес.

— Роэн Сирень — режиссер, — отозвался напарник равнодушно. — А что? Только не говори, что ты — любитель вымирающего вида искусства.

— Была. Когда-то, — ответила я небрежно.

А про себя улыбнулась. Режиссер, говорите? За это я готова заранее исключить Роэна из списка подозреваемых в убийстве Надин.

* * *

Я включила автопилот, предоставив лёту самостоятельно парить над Небесным Ирисом, и предалась мечтаниям. В юности я обожала театр и не пропускала ни единой постановки. Для меня и моих спутников всегда придерживали лучшие места. Нередко я посещала театр и в одиночестве. Какая разница, с кем сидеть рядом? Тем более, постоянные зрители после спектакля собирались в уютном кафе, чтобы обсудить сюжет и игру актеров.

Квентин прав. Это вымирающий вид искусства. Правда, таковым его называют лет семьдесят. Большинство людей предпочитают видео со спецэффектами. Там зритель превращается в участника событий, видит «глазами» любого персонажа, чувствует запахи, ощущает дуновение ветра или жаркие объятия. Запрещено лишь «примерять» сцены насилия, всё остальное — пожалуйста. Будто сам побывал на океанском острове или на вершине заснеженной горы. Да, в достоверности ощущений есть своя прелесть. И все же живая актерская игра — особое таинство. Ему нельзя исчезнуть в угоду технологиям.

К счастью, так считаю не только я. Заядлых театралов в Долах немного, но среди них обязательно «водятся» богачи. Они не просто наслаждаются спектаклями, а выступают в роли спонсоров. В мегаполисах, вроде Небесного Ириса, театров насчитывается не больше двух-трех. С камерными залами и небольшими труппами. Но, главное, они существуют.

Театр, в котором работал Роэн Сирень, разместился между торговым комплексом и жилой махиной, уносящейся в небо. Двухэтажное зеленое здание ютилось между ними, как бедный родственник. Но ощущение зажатости и скромности растворилось, едва я переступила порог. Глазам предстал уютный холл со старинными коваными лавочками, мягкими коврами, заглушающими шаги, и фотографиями (бумажными фотографиями!) на стенах.

— Чем могу помочь?

Навстречу вышла худощавая женщина лет сорока пяти в скромном коричневом платье. Крашенные пепельные волосы, цвета нынче непопулярного, она заплела в еще более архаичную косу. Но сильнее внешнего вида сотрудницы удивило само ее присутствие. В большинстве заведений и организаций посетителей встречали роботы.

— Мне нужен Роэн Сирень. Передайте, пришла Релия Георгин.

Я ожидала, женщина свяжется с режиссером через экран, но она отправилась докладывать лично. Вот это порядки! А, впрочем, мне понравилось. Было в вышедшей из моды «церемонии» что-то атмосферное и по-домашнему теплое.

Проводив необычную сотрудницу уважительным взглядом, я отправилась знакомиться с импровизированной фотовыставкой. Стену украшали портретные снимки труппы и удачные «мгновения» спектаклей. Особенно впечатлила босая девушка в поношенном сарафане. Приложив ладонь ко лбу козырьком, она вглядывалась вдаль, но в больших серых глазах не осталось надежды. Только обреченность. И тень упрямства. Наверное, точно также выглядела я в последние месяцы заключения в Лестном Доле.

Я отвернулась от снимка, вызывавшего неуместные ассоциации, и уперлась взглядом в подпись под одним из портретов: «Роэн Сирень, режиссер». Ого! Я вытащила глаза, ибо представляла его другим. Бородатым, немного полным, с живыми темными глазами под густыми бровями. Однозначно старше сорока пяти. Но с портрета взирал человек лет на десять моложе: подтянутый шатен с глазами цвета бирюзы, привлекательный и уверенный в себе. Даже квадратный подбородок не портил лицо, а делал интереснее.

Сыну семнадцать, говорите? Интересно…

К слову, бывшая супруга выглядела старше и совсем не вписывалась в пару этому… хм… режиссеру.

— Госпожа Георгин?

Я повернулась с располагающей улыбкой на губах.

— Можно просто Релия, — я протянула руку ожившему портрету. — Добрый день.

— Добрый. Тогда зовите меня Роэн. Пойдемте, — он сделал приглашающий жест рукой. — Разговор не из приятных. Но раз надо, так надо. Я понимаю: девушка мертва, и есть определенные процедуры.

Мы вошли в зрительный зал, и сердце пустилось в пляс от восторга. Сейчас здесь было пусто, в воздухе витало ощущение легкой тоски, на спинке кресла в первом ряду сиротливо висел забытый кем-то после репетиции шелковый шарфик. Но скоро всё изменится. Сегодня вечером. Или завтра. На сцене развернется история, в течение двух часов зрители вместе с актерами проживут целую жизнь.

Роэн предложил устроиться на диванчике в последнем ряду. Я не возражала. Села полубоком к собеседнику, закинув ногу на ногу. Хорошо, что надела брюки, иначе бы поза выглядела двусмысленно.

— Спрашивайте, — Роэн подарил идеально подходящую к ситуации печальную улыбку.

Я включила кнопку записи на личном экране.

— Как долго вы пробыли в квартире… э-э-э… Лайлы?

Назвать ее женой — не вариант. А бывшей женой — рано.

— Около трех часов. Приехал в половине пятого, уехал в восьмом часу.

Неподходящие временные отрезки, чтобы столкнуться с убийцей. Надин умерла в шесть часов, плюс/минус пять минут.

И все же я спросила:

— Видели кого-нибудь на этаже?

— Нет. Только консьержа внизу. Ворчуна Моргана.

Я понимающе закатила глаза. Успела познакомиться с упомянутым сотрудником. А он с моим декольте.

— Роэн, — я помедлила. — Вопрос неудобный. И всё же, я обязана спросить. Можете подтвердить, что за эти три часа никто из вас не покидал квартиру?

— Да. Я большую часть времени провел в компании сына. Саймон в выпускном классе. Мы обсуждали планы на будущее. С Лайлой я общался мало. Она возилась на кухне. Отнюдь не тихо. Проверяла на прочность терпение прислужника. К счастью, у агрегатов отсутствуют нервы, а шестеренкам и проводам чужие истерики не интересны. Потом мы обедали. Не сказать, чтоб дружно. Простите за подробности, Релия. Но таково наше алиби.

Я отвела взгляд. Не понравилось, как Роэн говорил о почти бывшей жене. Но он и сам всё понял и постарался исправиться.

— Прозвучало некрасиво, знаю. Мы с Лайлой поженились очень рано. Сразу после школы. Время идет, люди меняются. А такая вещь, как развод, никому прибавляет сдержанности и вежливости.

— Понимаю, — пробормотала я, глядя мимо Роэна, и решительно сменила тему. — Расскажите, что знаете об убитой. Говорят, они жила затворницей и ни с кем толком не общалась. Но у меня сложилось впечатление, что вашей…хм… Лайле жертва не нравилась.

Роэн понял намёк и плотно сжал губы. А я поймала себя на мысли, что Надин Лису этот мужчина запросто бы привлек. В отличие от грубияна-хозяина. Они жили в соседних квартирах. Организовать тайные личные встречи — не проблема.

— Лайле другие женщины вообще не нравятся, — развел Роэн руками. — Особенно те, что моложе. Но я не давал ей повода считать Надин соперницей, если вы об этом. Разводимся мы по другой причине. Из-за «непримиримых разногласий», как любят говорить. С убитой девушкой я почти не общался. Мы не слишком дружны с Васильками. Видел Надин — ее ведь так звали? — в коридоре или в лифте.

Я сделала в уме пометку. Слишком уж небрежно Роэн произнес имя жертвы. Словно нечто незначительное. Он — режиссер. Но кто сказал, что не обладает и актерским талантом. Может, дергать за веревочки интереснее, чем играть самому? С другой стороны, будь он убийцей, Лайла сдала бы его с потрохами. Хм. Или не сдала бы? Поди добейся алиментов от пожизненно заключенного преступника. Зато будь убийцей почти бывшая супруга, Роэн не стал бы молчать. А что? Раз, и нет проблемы. Да и реклама отличная. При его профессии жена-убийца добавит пикантности. Народ валом рванет знакомиться с вымирающим искусством.

— Значит, за подробностями о жизни четы Васильков — не к вам? — протянула я, шутливо изображая досаду.

— Увы. Лучше Лучистого поспрашивайте. Из квартиры 17 в. Он к соседям зачастил в последние месяцы.

Сердце сделало двойной кувырок.

— А вы что о нем расскажете?

Голос не дрогнул. Кажется, нет.

— Своеобразный тип, — охотно отозвался Роэн. — Успешный бизнесмен. Когда-то занимался семейным делом. В Объединенном Доле у них заводик по производству элитного вина и собственные виноградники. Но там работают не роботы, а люди. Возможно, на этой почве они с Васильками и сошлись. Те вообще железоненавистники.

Я выдавила подобие улыбки. Вряд ли на этой почве. Батюшка Эйвана не раз сетовал, что человеческий труд обходится дорого. На большинстве предприятий производство давно и полностью автоматизировано. Однако, по мнению Лучистого-старшего (и не его одного), любой элитный продукт обязаны делать люди, а не машины. Эйван не разделял убеждения родителя. Считал, что робот в состоянии рассчитать пропорции ингредиентов вин, чтобы не выходе получилось высочайшее качество и непередаваемый вкус.

— Лучистый покинул семейный бизнес, уступил место младшему брату, — продолжил Роэн с вдохновением, будто читал сценарий новой пьесы. — Однажды во время командировки в нашем Доле, познакомился с цветочной феей — госпожой Хризантемой.

— С кем? — изумилась я, невольно подавшись вперед.

— О! Вы о ней не слышали? Обязательно посетите любую из лавок. А лучше — центральную. Познакомитесь с самой Хризантемой. Оригинальная старушка. Она разводит особенные сорта цветов. Скрещенные виды. Неувядающие. Когда они с Лучистым познакомились, Хризантема держала одну единственную лавку. Но у парня нюх на выгоду. Он предложил даме продавать необычные цветы в других Долах. Они организовали общее дело и с тех пор процветают — в прямом и переносном смысле.

— Занятная история, — протянула я задумчиво.

Никогда бы не подумала, что Эйван уйдет из семейного винного бизнеса. Еще в юности он фонтанировал идеями, как расширить производство и ассортимент вин.

— Занятная, — кивнул Роэн, делая большие глаза, как взрослый, рассказывающий детям увлекательную сказку. — Но это лишь одна сторона истории Лучистого.

— У него есть жуткая вторая личность? — подыграла я весело.

— Есть, — режиссер тяжко вздохнул. — Лучистый — жуткий ловелас. Меняет девушек гораздо чаще, чем перчатки. Имейте в виду, когда пойдете его «допрашивать», вы в его вкусе.

Захотелось сострить, мол, Роэн истинный джентльмен, раз печется о моей репутации и благочестии. Но язык не повернулся. Сердце кольнул шип ревности. Во время короткой встречи Эйван и не скрывал, что предпочитает короткие романы без обязательств. Но в интерпретации Роэна это звучало гораздо отвратительнее.

Интересно, если б жизнь сложилась иначе, сумела я бы остаться для Эйвана единственной? Или б коротала одинокие вечера, пока супруг развлекается на стороне?

— Думаете, Лучистый и Надин… — начала я, подавив горечь.

Но Роэн выставил вперед ладони.

— Чего не знаю, того не знаю. Однако Лучистый производит впечатление человека расчетливого. Зачем усложнять себе жизнь связью с домработницей соседей, когда он и так получает любую женщину, которую захочет.

Невидимый шип вошел глубже.

Получает любую… Зачем усложнять…

А если Эйван потерял бдительность и усложнил себе жизнь? С Надин? Она хотела большего — вырваться из круговорота унылого беспросветного существования. А богатый красавчик из соседней квартиры — идеальный кандидат в спасители.

Нет! Еще раз нет!

У меня не получалось записывать Эйвана в убийцы. Я же знала его. Пусть восемь лет назад. Но знала. Люди меняются. Но не настолько, чтобы вонзить нож в спину молодой женщины и оставить ее умирать в луже крови.

— Релия, у вас есть еще вопросы? — голос Роэна вернул меня в театр. — Вот-вот начнется репетиция. Завтра у нас премьера. Детектив.

— Правда? На это я бы посмотрела.

— Вы театралка?

— Нет, что вы, — растерялась я, сообразив, что вышла из образа Релии. Тусовщица, накачивающаяся алкоголем и препаратами — театралка? Ага, десять раз! — В театре я бываю редко. Но «детектив» звучит многообещающе. При моей нынешней работе.

В глазах Роэна заплясали смешинки.

— Продиктуйте позывной экрана. Я пришлю приглашение на два лица. Но с вас рецензия. Можно устно — за чашкой кофе. По рукам?

Наверное, стоило отказаться. Роэн притягивал меня. Как огонь мотылька. Да и предложение попить кофе прозвучало двусмысленно.

Однако на кону стоял поход в театр. На детектив! От такого трудно отказаться. Почти невозможно.

— По рукам, — сдалась я.

* * *

Большую часть обратной дороги я провела в глубокой задумчивости. Иногда так случается. Еще пару дней назад я была свободна, как ветер. Никаких отношений на горизонте. Идиотские поползновения Квентина и болтовня о совместных «расслаблениях» не в счет. А за последние сутки сразу трое мужчин проявили интерес. Трое опасных мужчин. Один копается в истории, способной похоронить меня вместе с сообщником-роботом. Двое других — подозреваемые в деле об убийстве. Не самые вероятные подозреваемые, конечно. Однако сыщику не стоит принимать их знаки внимания.

Да-а-а. Сумела я усложнить себе жизнь. А всего-то девчонке хотела помочь.

В реальный мир вернул личный экран. Пришло сообщение от Ислана Тима с коротким словом «благодарю». Несмотря на лаконичность инспектора, я не сомневалась, что он займется блогером и его источником в Службе безопасности. Отлично! Может, это не охладит пыл Нарцисса, однако крылья пообломает. Непросто заниматься расследованием, находясь под колпаком.

На подлете к пентхаусу друг за другом пришли еще два сообщения: обещанная электронная контрамарка на два лица от Роэна и приглашение на ужин от Эйвана. Не дождавшись видеозвонка, бывший жених сам предпринял решительный шаг. Почему решительный? Потому что сегодняшний поход в ресторан он считал неизбежным, и моим мнением на сей счет, как и возможными планами на вечер, не интересовался. Прислал адрес места встречи. Поставил перед фактом, и все дела.

— Не пойду, — буркнула я, пока лёт шел на снижение.

Хотя кого я обманывала? Знала, что пойду. Как минимум, ради девчонки Лисы.

А, может, не только ради нее.

…Квентин встретил на пороге, подпрыгивая от возбуждения. В смысле, от другого возбуждения.

— Я нашел отличного кандидата в убийцы! — объявил он, схватил за руку и потянул в гостиную, не дав скинуть пальто.

За время моего отсутствия напарник проявил чудеса скорости. Приобрел у хакеров нужную программу, скачал записи со скрытых камер в «Белом тюльпане», и изучил их вдоль и поперек, выделив нужные моменты. Впрочем, последнее для робота — плевое дело.

— Смотри, — Квентин усадил меня за стол, где на подставке поджидал личный экран, превращенный из книжного варианта в панорамный. — Надин Лису убили в шесть вечера. В это время на этаже было весьма людно. Не коридор, а проходной двор. Листай сама. Я сделал закладки.

Первой в глазок камеры попала наша клиентка Несса Лиса. Вышла из лифта в 17.43. Вернулась обратно через десять минут. Шагала быстро, размазывая по щекам слезы. Они больше походили на слезы обиды, нежели злости или страха, более свойственные девчонке, зарезавшей родную сестру. Едва лифт увез младшую Лису, с лестницы вынырнул долговязый парень в желтой униформе службы доставки. В какую квартиру он отправился, камеры засечь не могли. Но зафиксировали, что назад незнакомец отправился в 17.57.

— Доставщик, — протянула я заинтересованно. — Надо найти. Может, он что-то видел. Или слышал.

Я открыла следующий отрезок видео. Он демонстрировал домработницу Сибил, завернувшую на этаж ровно в пять минут седьмого и…

До меня дошло.

— Стоп!

— Это нынешняя замена Надин, — подтвердил Квентин. — Та, что из «настоящих».

— Я не о том. Почему доставщик попал на этаж с лестницы? Они за день столько бегают, что ездят исключительно на лифтах. Даже если доставляют заказы на соседние этажи, из принципа не поднимаются на своих двоих.

Квентин расплылся в довольной улыбке. Сущий котяра.

— Отлично подметила. Тут есть, с чем поработать. Но сначала досмотри до конца.

Любопытство впилось в плоть острыми коготками, но я послушалась. Квентин явно что-то раскопал и подогревал мой «аппетит», чтобы потом ошарашить открытием. Ладно. Пять минут роли не сыграют. Жизнь научила терпению и усидчивости.

Я щелкнула по клавише экрана, уверенная, что увижу возвращение Сибил, однако взору предстал молодой человек с пепельными волосами, как и предыдущие визитеры, заходящий на семнадцатый этаж с лестницы. Камеры зафиксировали время — 18.10. Удалился блондинчик ровно через три минуты раздосадованный. А в пятнадцать минут седьмого по коридору фурией промчалась Сибил. Не вписалась в дверь и ударилась плечом о косяк.

— Картина маслом, — усмехнулась я. — Ты сказал, один кандидат в убийцы? По-моему, целый ворох.

Квентин сделал большие глаза.

— Ты не забыла про доставщика? Я прогнал его лицо через базы данных. Он не местный. Догадайся, откуда?

Я откинулась на спинку стула, заложив руки за голову.

— Подозреваю, из Зоологического Дола.

— Хороший выбор, — похвалил напарник, вжившийся в роль вольного сыщика. — И не просто из Зоологического Дола, а из того же города, что и наши сестрички-лисички. Ты веришь в такие совпадения? Я — нет. Ибо они статистически невозможны.

Я задумалась. Квентин верно подметил. Доставщик однозначно приходил к Надин. Но и с Сибил на этаже приключилось нечто из ряда вон. Неслась так, будто за ней призрак подруги-домработницы гнался. Да и пепельный блондинчик подозрительный. Надо брать в оборот всю компанию. И желательно чужими руками.

— Хватай записи и лети к Тиму, — велела я Квентину. — Он произвел впечатление мужика принципиального. Подсобит. Несса — «шестеренка», однако невиновного инспектор в тюрьму не отправит. Но договорись, чтобы нам разрешили на допросе присутствовать. Не хочу ничего пропустить. Насчет незаконно изъятых записей не беспокойся. В Службе безопасности закроют глаза. Предпочтут не светить собственный промах, раз сотрудники скрытые камеры в «Белом тюльпане» проморгали.

Лицо напарника вытянулось.

— Почему мне ехать? Сама езжай. Ты нас в это дело втянула.

Мои кулаки сжались. Ну, что за бесчувственная жестянка! Только и умеет изображать обиды. А то, что несчастную девчонку закрыли за чужое преступление, ни единой «эмоции» не вызывает.

— На меня Тим плохо влияет, — ответила я, тщетно пряча раздражение. — Опять что-нибудь ляпну. А ты у нас сыщик сдержанный. Когда головой думаешь. В смысле, верхней головой. К тому же, мне надо к ужину готовиться. С еще одним подозреваемым.

— С тем, о котором ты головой думаешь? — поддел уязвленный Квентин, поймал яростный взгляд, но даже не подумал тушеваться. — У тебя давление каждый раз подскакивает, едва речь о Лучистом заходит. Как и температура тела.

Я резко поднялась из-за стола.

— Я, кажется, запретила меня сканировать.

— Тут и сканер не нужен никакой, — объявил робот. — Жаром пышешь.

Меня вдруг взяло зло. Как в детстве, когда мы с Арией остервенело дрались из-за кукол, хотя у обеих спальни были завалены игрушками. Квентин мне вообще — кто? Обычный агрегат со сломанной программой. Я же не спрашиваю совета у кофеварки!

— Не лезь в мою личную жизнь! Понял?

Мы стояли так близко, что я видела в синеве глаз отражение. В синеве настоящих глаз, позаимствованных у погибшего человека.

— А ты в мою!

— И не собиралась!

Я поздно сообразила, что Квентин подразумевал блондинку из «Ядовитого мака». Но слова сорвались с губ, на попятную идти не к лицу.

— Съезди к инспектору и отправляйся, куда хочешь. Хоть в угодный дом, хоть в притон. Можешь, десяток бывших клиенток прихватить. Главное, сюда не тащи в качестве трофея.

Робот ничего не ответил. Схватил экран, не дождавшись, пока тот превратится в карманный вариант. И унесся прочь из пентхауса, не потрудившись обернуться. Через три минуты мой экран принял сообщение от розового лёта. Транспорт покинул гараж с одним пассажиром. Паразит-робот оставил меня на вечер без личного средства передвижения.