Глава 8. Дилетанты и шестеренки

В театр мы прибыли за пару минут до третьего звонка. Всё Квентин виноват. Наводил марафет до умопомрачения. Невесты на свадьбу и те быстрее собираются. Впрочем, выглядел он в смокинге и галстуке-бабочке бесподобно. Даже я залюбовалась. А уж дамочки в партере провожали робота жадными взглядами. И меня заодно. Только не жадными, а завистливыми и оценивающими: достойна ли находиться рядом с ТАКИМ мужчиной.

Мгновение спустя я думать забыла о Квентине и его фан-клубе. На сцене развернулось действо, и всё остальное потеряло значение. Зрительный зал растворился. Остались лишь я и пьеса. История, не показанная, а прожитая. Но меня она заинтересовала не только живой игрой или сюжетом. Почудился некий подтекст, который Роэн Сирень — нарочно или случайно — вложил в сценарий.

Как и в большинстве детективов, в спектакле речь шла об убийстве. Жертва — успешный банкир в расцвете лет. Подозреваемых традиционно набрался ворох: от вереницы родственников до дворецкого и кухарки. Роэн блестяще разложил мозаику, оставляя крючки для зрителя и своевременно вводя новые улики. Умело играл судьбами, подставляя под удар то одного подозреваемого, то другого. Я до последнего не угадала убийцу.

Однако развязка разочаровала. Преступницей оказалась супруга. Банально и печально. Она неделями травила мужа, имитируя болезнь. Но Роэн остался верен себе. Под конец преподнес сюрприз. А именно — ожившего покойника. Предприимчивый банкир вовремя сообразил, что дела плохи, и не без помощи друга-доктора организовал безвременную кончину.

Зрители оценили ход и долго аплодировали, стоя. Даже Квентин впечатлился, но, я подозревала, не столько спектаклем, сколько белокурой девой, игравшей незадачливую преступницу. Послал ей воздушный поцелуй и получил в ответ море томных взглядов из-под длинных накладных ресниц.

— Идём, — потянула я напарника к выходу из зала. — Если нужны координаты актрисы, спрошу у Роэна.

— Не стоит, — отрезал Квентин неожиданно сурово. — Цветы созданы, чтобы ими любовались, но не обязательно каждый трогать руками. В смысле, срывать.

— Да ты философ, — поддела я и дружески ткнула робота в бок.

Квентин вознамерился что-то пробурчать, отнюдь не приятельское. Но помешал оклик.

— Релия!

К нам, умело лавируя в толпе, пробирался режиссер. Он прокладывал себе дорогу, не замечая желания других зрителей поздравить его с премьерой и перекинуться парой слов.

— Добрый вечер, — поздоровалась я с Роэном, едва он предстал перед нами с улыбкой радушного хозяина на лице. — Это Квентин Аквамарин, мой помощник в делах и напарник в расследовании. Роэн Сирень — автор пьесы.

Режиссер обменялся быстрым рукопожатием с роботом, едва взглянув на него.

— Релия, вы не забыли о нашей небольшой сделке?

— Рецензия за чашкой кофе. Помню.

— Может, завтра? В первой половине дня?

Квентин предостерегающе кашлянул, но мне хотелось обсудить с режиссером сюжет.

— Позвоните с утра. Договоримся о времени.

Выйдя из театра, мы с Квентином не пошли на стоянку, решили прогуляться по набережной. Благо погода способствовала. Сентябрь стоял сухой и теплый. Даже вечером у воды не ощущалось прохлады. Я шла в легком пальто нараспашку, держа шарфик в руке, разглядывала небоскребы на другом берегу и отражение огней в темной воде.

Квентин молчал. Шагал рядом, спрятав руки в карманы брюк. Плохой признак. Он хоть и агрегат, но умудрился обзавестись дюжиной привычек, отражающих настроение.

— Это всего лишь встреча за кофе, — заговорила я, устав от молчания.

— Мне не нравится Роэн Сирень, — ответил Квентин откровенно. — Производит впечатление своего парня. Но его спектакль… Слишком уж гладко он создал преступление.

— Придумать убийство не то же самое, что воплотить его в жизнь.

Но в груди кольнуло. Что-то тревожило меня в созданной Роэном истории. Я не могла отделаться от мысли, что есть в ней нечто личное.

— Не то же самое, — согласился Квентин. — И все же, ограничь знакомство парой чашек кофе.

— Хорошо, — пообещала я с улыбкой.

Забота робота грела душу. Приятно, когда рядом есть кто-то, кому есть до тебя дело. Пусть он и не человек. Люди проявляли гораздо меньше участия. Взять того же Эйвана. Распорядился явиться в половине одиннадцатого и не на миг не усомнился, что прибегу, как ручная зверушка. Я усмехнулась, вспомнив его самоуверенное лицо, и достала из кармана уменьшенный до минимального размера личный экран, чтобы посмотреть, который час.

Десять. Отлично. Минут через сорок дражайший любовничек занервничает. Интересно, сколько пройдет времени, прежде чем Эйван осознает, что я не приду?

Нет, я не сразу приняла это решение. В течение дня меняла его несколько раз. Ночь оставила осадок, и все же меня тянуло к бывшему жениху. Может, для него не всё потеряно? Вдруг лёд в груди можно растопить?

Наивно? Пожалуй. Но мне хотелось попробовать. Только не сегодня. Релия Георгин — взбалмошная девчонка. Она не прибегает по щелчку пальцев. А я — тем более.

Умиротворенную тишину нарушил сигнал личного экрана Квентина.

— Это инспектор Тим, — протянул робот удивленно. — В неурочный час, однако.

— Ответь, — велела я. — Что-то случилось. Иначе не позвонил бы.

Напарник принял видео-звонок, повернувшись так, чтобы собеседник не увидел меня.

— Слушаю внимательно, инспектор.

— Мы нашли доставщика, — отрапортовал Тим без предисловий. — Он в отделении.

Я едва не присвистнула. Ну, дела! А я-то полагала, что принципиальный сотрудник Службы безопасности нас и близко к нему не подпустит. Но «расположение» разъяснилось быстро.

— Перед допросом парня я хотел пообщаться с Нессой Лисой. Неплохо бы установить, кем доставщик приходился Надин. Конвой доставил девчонку из изолятора в отделение. Но она артачится, отказывается сотрудничать. Твердит, что будет говорить лишь с вашей напарницей. Сможете убедить Релию приехать?

— Сейчас? — спросил Квентин.

— Да, не хочу затягивать.

Напарник многозначительно замолчал. А я победно улыбнулась. Выждала пару секунд, стерла с лица веселое выражение и повернула экран Квентина к себе.

— Скоро будем, инспектор.

Если Тим и удивился моему внезапному появлению, виду не показал. Опасный противник. С хорошей реакцией.

* * *

На подлете к отделению Службы безопасности пришло сообщение от Эйвана.

«Опаздываешь, Релия».

Я фыркнула про себя. Павлин самонадеянный! Избаловали же его девушки вниманием. Не хуже Квентина. Но тот хотя бы не кичится собственной значимостью. Бережет себя любимого, холит и лелеет, но не требует от противоположного пола подчинения.

Кстати, о напарнике. Пока лёт приземлялся на парковку районного отделения Службы безопасности, Квентин коснулся моей руки.

— Помни: Тим не дурак, он внимательно наблюдает за нами. Ты — Релия. Не выходи из образа. Ни на секунду.

От прикосновения по телу разлилось приятное тепло, словно выпила кружку горячего шоколада. Иногда робот странно на меня действовал. Хотелось прильнуть к нему в ответ или наделать глупостей, которые не к лицу сообщникам. А, тем более, напарникам.

— Не выйду, — пообещала я, прогоняя безумное наваждение, как Квентин склоняется надо мной. — В смысле, из образа.

Ох, как же бесила временами необходимость превращаться в Релию. Или хотя бы не отличаться от нее разительно. Люди не меняются мгновенно. Даже после лечения от зависимости. Но надо держаться. Иначе и девчонку Лису не спасу, и сама окажусь в клетке. А этого мне хватило в избытке: и в Лесном Доле, и в лаборатории Лиира, где меня даже за человека не считали.

…Инспектор Тим встретил на пороге. Непробиваемый, как обычно.

— Убедите подопечную, что сотрудничество в ее интересах, — бросил он на ходу.

Я с трудом удержалась от колкости. Очень легко доверять сотрудникам ведомства, когда тебя бросают в камеру ни за что, и даже мысли не допускают, что ты невиновна. Но я лишь фыркнула — в духе истинной Релии — и прибавила шаг.

Немногочисленные сотрудники, оказавшиеся в здании в неурочный час, провожали нас взглядами. Особенно старались дамы, взиравшие на Квентина. Экран робота пискнул трижды, принимая сообщения. С личными контактами, однозначно. Девушки везде остаются девушками. А они все любят Квентина. И не только глазами. В последнее время популярность напарника раздражала меня всё больше. Она полезна для дела, не поспоришь. Но томные вздохи вокруг множились и множились. Как и зависть мне вслед.

— Один на один вас с Лисой я не оставлю, — объявил инспектор, пока полноватая сотрудница с грубыми по-мужски чертами лица открывала дверь допросной.

— Как скажете, — бросила я безразлично. Тим всё равно услышит разговор с Нессой: в комнате или через прозрачное с одной стороны стекло. Так что какая разница?

— А вы, — инспектор наградил Квентина холодным взглядом, — подождите снаружи.

Я ругнулась про себя, заметив довольную улыбку на лице сотрудницы ведомства. Зато напарничек скис, косясь на открытую дверь в общий зал. Оттуда за ним с интересом наблюдали еще три девицы.

Несса, скованная электронными наручниками, выглядела удручающе. Под правым глазом помимо боевой раскраски «Черной розы» появился лиловый синяк, а на левой щеке три длинные царапины от ногтей. Неприятно, но ожидаемо. Первые месяцы заключения мне тоже доставалось от сокамерницы. В бешенные женские разборки надзирательницы вмешиваются лишь в экстренных случаях. Во всех остальных предпочитают не лезть, справедливо считая, что, упражняясь друг на друге в камерах, заключенные выпускают пар.

При моем появлении девчонка встрепенулась, на потрескавшихся губах расцвела улыбка, но сразу погасла, едва порог переступил инспектор. На него Несса покосилась с ненавистью и страхом. Ничего удивительного. Тим в ее представлении — опасность, я — надежда. Точнее, ее призрачная тень.

Я устроилась на жестком стуле напротив клиентки, закинув ногу на ногу. Задача предстояла непростая. Перед Тимом мне полагалось выглядеть Релией, но Несса запомнила меня другой — агрессивной и жесткой. Перемена покажется странной.

Следовало найти баланс. Но как?

Решение родилось вмиг. Лучше молчать в тряпочку. Пусть между собой общаются.

— Я пришла, как ты и хотела, — протянула небрежно. — Не трать наше с инспектором время. Говори всё, что он хочет знать. Инспектор Тим, она вся ваша.

Сказала и откинулась на спинку стула, разглядывая маникюр.

Ответа не последовало ни от клиентки, ни от сотрудника ведомства.

— Ну? — возмутилась я, показательно надув губы. — Мне тут до утра торчать?

Несса торопливо закивала.

— Вам знаком этот юноша? — инспектор положил перед девчонкой экран с фотографией побывавшего в «Белом тюльпане» доставщика.

Лиса, торопясь продемонстрировать послушание, вытянула шею и охнула.

— Это Риз. Риз Волк.

— Его имя мне известно, — отчеканил Тим. — Лучше объясните, откуда оно ведомо вам.

Несса покосилась на меня, ища поддержки, но я сделала вид, что не заметила.

— Ну… Риз встречался с Надин. Дома. До того, как родители… до того, как всё рухнуло.

— Бывший парень, — усмехнулся инспектор. — Интересно. Рассказывайте, госпожа Лиса. Всё, что знаете. Какие у них были отношения с Надин? Кто кого бросил? Чем подробнее, тем лучше. Если, конечно, хотите снова увидеть солнечный свет.

Мои ногти невольно вонзились в ладони. Прошло восемь лет, а я реагировала каждый раз, слыша слово «солнце» и образованные от него прилагательные.

— Ну… — протянула Несса нервно.

— И постарайтесь не заикаться, — посоветовал Тим снисходительно.

Честно, я сочувствовала девчонке. От всей пересаженной в чужое тело души. Но поддержать не могла. Релия тут не помогает, она тут развлекается.

— Надин бросила Риза, — ответила Несса хрипло. — Сделала ручкой, как и мне. Хотя это к лучшему. Родителям Риз никогда не нравился. Говорили, он без головы, и кончит плохо. Еще и фамилия неподходящая. Ну, на фоне истории деда. Но Надин нравилось. Она говорила, вот выйдет за Риза замуж, и это станет компенсацией. Надин Волк. Глупость же, правда? А какие отношения? Откуда ж я знаю. Младшим сестрам такое не рассказывают. Перед младшими выпендриваются и говорят, что нос не дорос.

— Однако ваша сестра передумала выходить за Волка.

Несса злорадно хмыкнула.

— Определенно. Раз без него в Цветочный Дол укатила. Риз ко мне в приют приходил. Волком точно не выглядел. Побитым псом. Спрашивал адрес сестры. Но я тогда его не знала. Только перед переездом сюда выяснила. Риз ушел ни с чем. Больше мы не виделись. Думаете, он убил Надин?

Девчонка посмотрела на инспектора с надеждой, но он выбил и без того нетвердую почву у нее из-под ног.

— По официальной версии, Надин убили вы. Ваш старый приятель Волк вполне способен выступить свидетелем. Не в вашу пользу.

Несса горько всхлипнула. Я же могла поклясться, что жестокая реплика предназначалась мне в надежде увидеть реакцию. Ее следовало предоставить. Какую угодно.

— По официальной версии, Надин ни с кем не встречалась. Но один парень точно мелькал на горизонте. Пусть и бывший. И даже по этажу в день убийства разгуливал, как у себя дома.

Несса вытаращила глаза.

— В день убийства? Когда? После меня?

— Всё! — оборвал град вопросов инспектор. — Пойдемте, госпожа Георгин. Мы закончили.

Пришлось подчиниться и оставить клиентку в полном смятении. Выходя, я ощутила прощупывающий взгляд Тима, но не отреагировала. Искала глазами Квентина. Дражайший напарник обнаружился в общем зале в компании трех дамочек. Они весело ворковали и поили гостя кофе с пирожными. Сотруднице, охраняющей допросную комнату, оставалось только взирать на это безобразие через приоткрытую дверь и печально вздыхать.

Тима безобразие тоже не впечатлило. Точнее, наоборот, впечатлило. Он открыл рот, но сразу закрыл. Предпочел отыграться на мне, а после нашего ухода заняться работницами, нарушившими порядки ведомства.

— Считаете, я был жесток с Лисой? — спросил он провокационно.

— Нет, — ответила я без раздумий. — Обнадеживать дурочку зазря — плохая идея.

Так могла сказать и Релия. И я сама. Правда, в иной интерпретации.

— Исчерпывающе, — одобрил Тим.

Я повернулась к нему и наградила улыбкой избалованной девчонки.

— А теперь, инспектор, я хочу услышать, что скажет Волк.

— Обойдетесь, — улыбнулся он в ответ. Мстительно. — Это допрос профессионалов, а не дилетантов.

Я знала, что Тим откажет. Предчувствовала с самого начала. Моя персона требовалась лишь для разговора с Лисой, не более. Но я не расстроилась. У нас оставался шанс выяснить подробности. Отличный такой шанс. Новые «подружки» Квентина подсобят. Вот и кто сегодня добился большего успеха в расследовании — я, находясь в комнате для допросов, или робот, распивая бодрящие напитки и строя глазки девицам. Ответ очевиден, верно?

— Как знаете, — бросила я Тиму на прощание. — Главное, не упустите эту шестеренку.