глава седьмая

Второй раз на гномий остров я попала только через полтора месяца, перед самым Новым Годом, или праздником Середины Зимы, как это называлось у данов. Предлогом для поездки стала кольчуга – пришло время ее забирать. А заодно и заказанную вместе с ней перевязь с ножами, что лично меня радовало гораздо больше. Но настоящей причиной все-таки была папка с эскизами, их у меня уже успело накопиться изрядно.

Я не забыла обещание Балайета о том, что могу попросить его мастеров сделать кое-что для меня, по моим рисункам. В виде исключения, потому что обычно такое не практиковалось. Раз сам придумал идею – сам ее и воплощай, разделения на дизайнеров и техников у них не было. Но экс-хранителю такое позволили, вот я и спешила воспользоваться шансом, пока не передумали.

Не знаю, с чего на меня накатило такое «творческое обострение», но накатило-таки. Может, в связи с пробуждением дара, может, после прошлого посещения мастерских – не суть, но разобраться с ним следовало срочно, иначе мне грозило просто лопнуть от обилия распиравших идей. За пару дней с этим было не справиться, а потому я договорилась, что пробуду на острове не меньше недели и вернусь на Лесной лишь к самым праздникам.

Была, честно говоря, и еще одна причина так задержаться: я собралась делать своим друзьям рождественские подарки. Ну да, такая вот на меня вдруг снизошла ностальгия. А для этого тоже требовалось время.

Проще всего в этом плане оказалось с Суинни – ему я все-таки решила подарить тот самый страшно драгоценный лаири, что получила от гномов, но сначала следовало немного переделать перевязь.

Для Вессаэля предназначался гномий же калаири, который мне оказался тяжеловат. Да и грех было отдавать такой великолепный меч «бойцу» вроде меня, неспособному оценить и сотой доли его возможностей. А вот сьеррину он пришелся бы в самый раз – и под мастерство, и под титул. Значит, предстояло найти ему в пару столь же достойный каламаири и заказать новую «сбрую» под них.

О подарке для Тавеля я могла думать исключительно с ехидной улыбкой – уж очень шикарной была идея. После долгих раздумий меня осенило-таки, чем можно сразить это совершенство, у которого и так все самое-самое. Подарю ему арбалет, ничего подобного в его арсенале точно не найдется. И пусть только попробует отказаться – немедленно обижусь насмерть. Шалость обещала стать грандиозной и очень хотелось посмотреть на лицо хисстэ при вручении. Просто представить себе это я была не в состоянии. А чтобы все-таки порадовать его, решила раздобыть еще и какого-нибудь тайного гномьего зелья для полировки стали, секрет изготовления которых они хранили почище собственных голов даже друг от друга.

Для Ассиля я собиралась заполучить мифриловые наручи, которые видела в храмовой пещере, в той куче драгоценных железяк, из которой происходили и два подаренных мне клинка. Выпросить или выменять на камни – уж как получится. Ну зачем мастерам этот чужой доспех, который им и на запястья-то не налезет? Что они станут с ним делать? А братишке точно подойдет, вещь как раз для наследника клана, пусть даже и запасного.

Для Лавириэль и Равенель были задуманы и уже нарисованы в виде эскизов украшения. Вот только бы успеть их сделать… Так что неохваченным пока оставался лишь Вокэнни. Но ничего, наверняка и для него что-нибудь придумается, времени еще навалом. Можно, например, попытаться стащить для него одну из бесценных гномьих Бэр – такому подарку он точно обрадуется. В отличие от ограбленных гномов, которые как раз не обрадуются. Тоже точно. Так что нет, конечно, настолько круто шутить не будем, найдем другой вариант. Наверное.

Но чтобы проделать все задуманное тихо и спокойно, мне нужно было оказаться на Пикте одной, чего я и добилась путем невероятных интриг и невероятного же количества выданных обещаний вести себя прилично. Дала я их с легким сердцем, и на полном серьезе собиралась сдержать – когда мне было развлекаться при столь грандиозных планах?

Вот эти-то суетные, но приятные мысли я и смаковала, сидя в одиночестве на одном из пустых уже сундуков в храме Безликой, куда забрела на шестой день после приезда на остров. Чего забрела? А сама не знаю. Захотелось и все. Гномы не возражали.

Размышления как-то незаметно и плавно перетекли на богиню, которой храм был посвящен. Когда я впервые услышала о ней от Балайета, то несколько удивилась, и это еще мягко сказано. А кто бы ни удивился, узнав о божестве, одновременно заведующем судьбой, любовью и смертью? Да, и еще удачей до кучи. И при этом даже имени не имеющем. Зато у странного, светящегося лиловым камня имя как раз было. Фэннен. Вот ведь фантазия у кого-то.

Но раз уж Безликая была в том числе и богиней судьбы, мне тоже не грех было ей немного помолиться – в последнее время я все чаще чувствовала себя чуть не на побегушках у этого непредсказуемого божества. Может, как раз за этим я сюда и притащилась, даже не отдавая себе в том отчета? Пообщаться, так сказать, с работодателем?

А что, неплохие мысли приходили иной раз в головы нашим предкам. Например, персонифицировать как-нибудь это стихийное бедствие, которое мы называем то случаем, то судьбой. Тогда хоть претензии будет кому высказать, да и выглядеть это будет не так смешно, как потрясание кулаками перед пустыми небесами. В общем, решено! Я принимаю твое покровительство, Безликая, и признаю тебя своим патроном. Со всеми вытекающими. То есть я берусь исполнять любые поручения, которые тебе заблагорассудится вывалить на мою бедную голову (все равно ведь не спросишь, да?), но за это ты будешь выслушивать все, что я имею тебе по этому поводу сказать. Идет?

Молчишь? Ну раз не возражаешь, будем считать, что договорились и перейдем к молитвам.

Так, а о чем молиться-то? Вернее, о ком? Не о себе же? В последнее время я и так получаю от этой самой Судьбы чересчур много. Как бы ни пришлось, в конце концов, расплачиваться, да так, что небо с овчинку покажется. Нет, о себе лучше не надо… Тогда, может, о гномаэ? О том, чтобы они получили уже своего Великого Мастера и пару-другую шаманов? Разве не достойны они такой милости от богов? По мне, так более чем достойны.

Всю прошлую неделю я целыми днями как заведенная бегала между их цехами и мастерами – уговаривая, жутко интригуя и беззастенчиво выпрашивая, что тех, кажется, только развлекало. По крайней мере, бесповоротно мне не отказали нигде, и появилась надежда, что мои сумасшедшие планы таки осуществятся. Причем даже быстрее чем я думала. Еще день-два – и все будет готово.

А вечерами Балайет длинно и местами нецензурно жаловался мне на жизнь. В частности, на то, что они никак не могут решиться и послать хоть кого-нибудь в открытый храм для обряда посвящения. Ведь для того, чтобы стать шаманом, гномаэ должен положить руки на Фэннен, раствориться в его силе и растворить ее в себе. Именно так, и никак иначе. Но в случае ошибки неудачно подобранные соискатели эту процедуру просто не переживут. Совсем. В буквальном смысле слова. Вот и мечется Совет мастеров уже второй месяц – с одной стороны, и ошибиться страшно, тем более что живых шаманов, что должны отбирать претендентов по каким-то неведомым уже критериям у них нет, а с другой, и без колдунов никак больше нельзя…

Так что же, безликая и безымянная богиня, разве они хотят слишком много? Разве нельзя помочь им получить это?

Или, может, помолиться о данах? Об этом одновременно очень сильном и странно хрупком народе? Кажется, будто старый-старый пыльный плащ укрыл их. И нет сил сбросить его... И нет желания… Хотя под ним так душно, а избавиться от него так легко… И, возможно, только шальной ветер, налетевший издалека, способен тряхнуть его как следует, выбить пыль, сорвать с плеч и унести прочь…

Дар? Ну конечно же дар! Я и сама не заметила, как провалилась в странное состояние полубреда-полуреальности, в котором он повел за собой мысли, заменив разум и логику. И именно он, похоже, подкинул мне интересную идею: смысла и цели – вот чего не хватает данааэ сейчас. А дать им все это могут, действительно, разве что боги. Эта задачка как раз для них. Для той самой Судьбы, например, что все время настойчиво толкает меня в спину. А чего меня-то толкать? Разве я такое могу? Или все же… Может, именно я и есть тот сумасшедший ветер, что задерет им одежки, хорошенько при этом встряхнув? Ну тогда нужно просто спросить ее об этом. Судьбу, в смысле. Здесь она мне ответит. Именно здесь, и именно мне.

В том полусумеречном состоянии, в которое я впала, такая мысль вовсе не показалась идиотской. Наоборот, откуда-то пришло понимание, что сделать это будет очень просто, достаточно всего лишь прикоснуться к силе Фэннена, слить ее с моим даром. Ведь дар этот хрустальный по своей природе, если верить Вессаэлю, а, значит, тоже от земли, от камня…

«Мы с тобой одной крови» – с этим детским стишком я мысленно потянулась к кристаллу, даже не хихикнув над абсурдностью ситуации. И ни капли не удивилась, почувствовав, как охотно он отвечает, открывая если не все, то многое…

Попробовать сделать пророчество? А почему бы и нет? И хотя Вессаэль так не смог научить меня перебирать временные вероятности, я все равно помнила, что для этого нужно. И плевать на сомнения и прошлые неудачи – сейчас все получится. Достаточно лишь расслабиться, убрав все внешнее, собрать полученную силу внутри и… Перед глазами начали проступать светлые тени, складывающиеся в почти осмысленные картины. Удалось это так легко, что я даже не успела растеряться. Словно полусон-полуявь, в который меня затянуло чуть ли не с чавканьем, только и ждал того момента, когда кто-нибудь провалится в него.

Дыра?.. Проем?.. Дверь?.. Да какая разница, пусть будет дверь, неважно. Светлая прореха на сером фоне. Куда? Не знаю… Неважно… Потому что она не одна. Еще дверь. И еще. И снова дверь… Сколько же их? Неважно… Не знаю… Потому что числа им нет. Их столько, сколько нужно. Сколько будет нужно. Туда, куда будет нужно. Здесь. И не здесь. Там…

Понимание накатило болью, резко и безжалостно. Теперь я не только видела, но и знала! Вот она, цель для них. Для нас. Единственно достойная. Двери. Двери между мирами. Между реальностями… Те двери, которые только мы и можем открыть. Цель жизни. Очень хорошая. Достойная. Их… Нас. Потому что позволит надеяться тем, кто эту надежду давно потерял. Там, где она уже умерла. Например, миру, где нет данов и гномаэ. А есть оркэ. И пока есть люди…

Звон привел меня в чувство. Сначала звук от пощечины, и лишь потом боль от нее. Я ошалело замотала головой, пытаясь сфокусировать ускользающий взгляд на испуганных лицах гномов, что толпились вокруг… Толпились? Но ведь их всего двое, теперь я видела это отчетливо. А толпиться вдвоем все-таки невозможно, даже если эти двое гномы. И даже если один из них Балайет, а другой его безразмерный сынуля. Значит, что-то не так у меня было с глазами. Или с головой? М-мать, болит то она как! Или это от пощечины? Выходит, кто-то из этих двоих меня и ударил? Больше вроде некому…

Ударил?!

Да что ж такое! Сначала меня били даны, теперь гномы… Ну, кто еще не пнул бедную женщину? Хоббиты, где вы? Вылезайте. Присоединяйтесь, раз уж тут такая раздача!

От злости я окончательно пришла в себя и смогла понять, о чем мне орут прямо в лицо.

Боялись? Чего?

Опасность? Какая?

Где? Здесь?!

Совсем охренели!

– Стоп!!! – Я, наконец, нашла в себе силы прекратить эту гномью истерику, неизвестно как разбросав в воздухе красные искры. – Сдурели, да? Чего разорались как вороны на рассвете? Здесь храм – место святое и тихое. По определению тихое! Так что сейчас мы молча встанем и пойдем отсюда нахрен. Информировать о своих фанабериях будете потом. Надеюсь, дорогой ваш темперамент облиняет, и выражаться вы станете еще и связно, а не только громко и матерно.

Как ни странно, послушались меня беспрекословно. Может, от растерянности? Не знаю, я бы, наверное, растерялась, если бы кто-то, сидя на каменном сундуке, начал сыпать вокруг себя искрами. Красненькими. Не суть, но главное, что оба действительно пошли. Молча. И лишь в кабинете мастера я узнала, чего они так разошлись.

Оказывается, когда я провалилась в силу Фэннена, это почувствовали многие. Мастера и ученики поднимали головы от работы; заслуженные бойцы и сопливые девчонки начинали озираться вокруг сами не понимая почему; советники и изгои замирали, прислушиваясь к тому, чего раньше никогда не было. Что это? Почему? Откуда? Но лишь Лидда, девица, едва вышедшая из подросткового возраста, закричала, истерично заламывая руки, хватаясь за голову и заваливаясь на колени:

– Инна! Она там! Это смерть!!!

Лидда? Ну как же, помню ее, познакомились весьма оригинально. Я тогда сидела в небольшом зале где-то далеко на отшибе, уже за мастерскими, и лихорадочно делала последние правки в эскизе подвески, который должна была отдать ювелиру. Собственно, именно по дороге к нему меня и стукнуло вдохновением – поняла вдруг, что в ней нужно переделать.

– Ух ты, здорово! – Звонкий голос, неожиданно раздавшийся прямо за плечом, ни только не испугал, но даже оказался неспособным вывести меня из прострации. – Можно посмотреть?

– Нельзя, – свой ответ я услышала будто со стороны, – сглазишь.

– А как это? – неподдельно удивились за спиной.

– Молча! Будет готово – покажу. А пока стой и не мешай.

Сзади вроде притихли, но ненадолго:

– Мне что, так и стоять, зажмурившись, пока не будет готово?

Я наконец вынырнула из творческих грез и обернулась. Круглые карие глаза на круглом же смуглом личике, не слишком-то и зажмуренные, кстати; жесткая темно-русая челка, спадающая на них; смешной нос кнопкой – на меня смотрела маленькая гномка. Впрочем, нет, не слишком маленькая. Даже не совсем подросток, скорее все-таки девушка. Просто очень миниатюрная.

– А тебе настолько интересно, что готова постоять?

– Угу, – оптимистично раздалось в ответ. – Ты рисуешь что-то… другое. Непривычное…

– Ладно, не жди, конечно, – лесть таки сделала свое дело. – Просто через пару дней найди Инну. У ювелиров. Я тебе покажу, если получится.

– Получится! Когда работа нравится – всегда получается. А тебе это, – рука, к виду которых я так и не привыкла, ткнула в рисунок, – нравится. Я обязательно приду.

Маленькие ножки затопотали в сторону выхода, рождая в зале причудливое эхо. А затем замерли:

– Меня Лиддой зовут, – донеслось уже от входа в жилой ярус и все стихло.

Н-да, забавная девушка, но с чего она так переполошилась?

Оказывается, причины все-таки были – до сих пор слиться с камнем удавалось только их шаманам, причем так давно, что об этом и забыли почти. Вернее, не так. Сделать-то это могли и другие, но вот вернуться обратно, в свой разум, им бы не удалось. Пустая оболочка без души и мозгов оставалась от тех, кто решался на такое. Вот они и подумали, что я тоже…

– Она ошиблась, – озадаченно ответила я, – мне это не грозило ничем.

– Но как? – не поверил мастер.

– Не знаю. Правда, не знаю. Похоже, я все-таки действительно Хранитель. Но, надеюсь, теперь-то у вашего Совета не будет сомнений насчет того, кто должен положить руки на Фэннен?

Оба гномаэ молчали, но по лицам было видно – сомнений действительно нет. Вот и ладненько, вот и хорошо. Похоже, сегодня я разрезала очередной узел, подсунутый Безликой. Или просто моя молитва все-таки дошла до адресата? Те-Кто-Понимает-Силу-Камня вернулись. Вернее, вернулась. Но это значит, что будут и другие, Лидде нужно всего лишь поискать, она сможет, уверена. А мне теперь осталось добыть им Великого Мастера, и можно считать себя свободной от гномьих проблем. Но это все-таки потом. Сейчас проблемы у меня были другие – пусть и меленькие на этом фоне, но зато гораздо более насущные.

– Слушай, Балайет, – жалобно попросила я, – может, закончим уже разговор? А то у меня почему-то спина побаливает и есть страшно хочется…

– Почему-то? – изумился он, – да ты просидела там почти сутки!

– С-сколько? – я натурально потеряла дар речи. – Шутишь?

– Да какие уж тут шутки? Сначала, когда ты вечером в сиды не пришла, мы целую ночь искали тебя по всем пещерам. Ведь никому и в голову не пришло, что ты все еще торчишь в храме. А потом, когда девчонка сказала где ты, еще полдня бегали вокруг, не зная, что с тобой делать. Сидела на том сундуке как каменюка – такая же холодная и неподвижная. Это ведь я с перепугу тебя приложил. Думал, помрешь там… – слезы навернулись на глаза Балайету.

Вот такого я совершенно не ожидала.

– Мастер, да ты чего? – выдохнула судорожно, соображая, как перевести ситуацию в шутку. – Разве стоит таких переживаний дан, к тому же недоделанный и дикий?

– Дан? Да причем тут это! Девка, ты же себе цены не знаешь! У тебя же характер как кремень! Если чего задумала – прешь как лавина каменная. Ты же как есть камень-хрусталь – крепкая и прозрачная насквозь…

Тут до него, наконец, дошло, что же это он с таким азартом вещает – мастер замер на полувздохе, позабыв закрыть рот.

Что ж, вот он произнес то самое слово, за которым потянулась очень четкая цепочка ассоциаций, в конце недвусмысленно маячили шестой клан и второе пришествие нессов. Но как же все это было сейчас некстати! И без того многие уже начинали задумываться над тем, что стоило держать в тени. Пока, по крайней мере. И сплетни, даже гномьи, тут были совсем ни к чему.

– Э-э… Балайет, могу я попросить тебя и твоего сына ни с кем не делиться своими догадками?

Мастер встряхнулся как мокрая собака, после чего весьма решительно затряс головой:

– Не говори глупостей! Никому и ничего я не скажу. И заткну рот любому, кто попытается хотя бы начать подобный треп. – Он выразительно глянул на Шикона, выдержавшего родительский взор на удивление бестрепетно. – Так что на этот счет не волнуйся. Но пожалуй ты права – с беседами пора закругляться, а то демоны знают, до чего мы еще договоримся. Шикон, проводи-ка ее сейчас к стряпухам при мастерской, пусть покормят – до своих сидов она точно не дойдет, свалится по дороге. А потом уже проводишь туда – пусть поспит как следует…

– Спать? – вскинулась я. – Да где мне на это время взять, мастер, если я и так целые сутки потеряла? Получается, уже прямо завтра нужно уезжать, иначе не попаду на этот сабантуй всея данов, и Вессаэль с меня голову снимет. А у меня еще почти ничего не готово! Я же не успею…

– Не дергайся, – цыкнул на меня Балайет, – теперь все и без тебя доделаем. Упакуем и принесем к порогу. А ты иди есть и спать, пока не свалилась прямо тут. Все, иди, я сказал! Шикон, волоки ее силой, если добром не хочет. Я тебе разрешаю.

Я представила как Два Кулака, пусть и очень крупный для гномаэ, но все равно на полголовы ниже меня, пытается волочь меня по коридорам. Силой! Да на такое представление практичные гномы билеты продавать будут. Нет, уж лучше сама пойду, ножками. И пошла – есть все-таки хотелось очень сильно.

А за вкуснейшим и ароматным грибным рагу, поставленным передо мной чистенькой, словно хрустящей гномкой, я размышляла. По-хорошему сейчас мне следовало немедленно бросать все свои забавы на Пикте и мухой лететь к Вессаэлю. Пророчество, сделанное в храме, и срочная доставка его адресатам – вот что было по-настоящему важным.

Но с другой стороны… куэлла Иссена и без того будет ждать меня уже завтра в полдень. Так какая разница? Что страшного может случиться, если эти сутки я проведу здесь и все-таки высплюсь? Других-то планов у меня все равно нет. Так что подумав чуток, я все-таки решила не пороть горячку и позволить событиям идти своим чередом. А еще позволить Шикону избавиться, наконец, от своей персоны и сгрузить ее, персону эту, в сиды. Тем более, спать после еды хотелось зверски. Плохо только, что идти до них было страшно далеко, как бы не уснуть по дороге, а то придется бедному гному и вправду тащить меня волоком.

И вот лучше бы я так не шутила, честное слово. Опять накаркала неприятностей на свою голову. Нет, тащить меня довелось не Шикону, все оказалось гораздо хуже.

Мы еще не успели отойти от цеховых залов и были далеко от жилых пещер, когда в безлюдном в этот час коридоре на нас неожиданно выскочила целая толпа гворсов. Я даже матюгнуться как следует не успела, а мне уже весьма толково, со знанием дела заломили руки, напрочь лишая возможности колдовать, и сунули под нос тряпку, пропитанную чем-то страшно вонючим. Последним, что мелькнуло перед уплывающим в небытие взглядом, было зверское лицо Шикона, отмахивающегося клинком чуть ли не от десятка насевших на него бандитов. Ох, как же все это было плохо. Плохо и безнадежно…